Представления о происхождении человека

Готовый диплом Представления о происхождении человека

[sociallocker]Скачать файл .docx[/sociallocker]

Русская Православная Церковь

Московский Патриархат

Санкт-Петербургская Православная

Духовная Академия

Богословская кафедра

Дипломная работа

Современные представления о происхождении человека

студента 5 курса

Санкт-Петербургской

Духовной Семинарии

священника Сергия Ермакова.

Научный руководитель —

прот. Кирилл Копейкин,

кандидат богословия.

Санкт-Петербург 2004

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ВОПРОСА

Глава 2. ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Глава 3. ПРИНЯТАЯ ХРОНОЛОГИЯ ПЕРИОДОВ АНТРОПОГЕНЕЗА

Глава 4. РЕКОНСТРУКЦИЯ ЭВОЛЮЦИИ ВИДА (ФИЛОГЕНИИ)

Глава 5. ДАННЫЕ ДРУГИХ НАУК, НА ОСНОВЕ КОТОРЫХ СТРОЯТСЯ ТЕОРИИ АНТРОПОГЕНЕЗА

Глава 6. ПРОБЛЕМЫ КРИТЕРИЯ «ЧЕЛОВЕК-ЖИВОТНОЕ»

Глава 7. КАЧЕСТВЕННЫЙ СКАЧОК В ТЕМПЕ ЭВОЛЮЦИИ И СВЯЗЬ ЕГО С ПОЯВЛЕНИЕМ РЕЧИ (ВТОРОЙ СИГНАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Данная работа имеет целью обозначить современное состояние представлений о происхождении человека. Это, скорее, обзор научного материала, дающий представление о направлениях поиска ответа на данный вопрос. Современный уровень знаний и данные узкоспециальных наук позволили уточнить рамки этого поиска и перенести его в область исследования высшей психической деятельности человека, тогда как изначально считалось, что различия надо искать на физическом уровне.

В процессе ознакомления с научной литературой выяснилось, что, несмотря на обилие данных различных наук и возможность их сведения в единую концепцию, до сих пор нет однозначного ответа на вопрос о происхождении человека. Решение этого вопроса выходит за рамки чисто научной задачи, но определяется методологией исследований, критериями используемого подхода, т.е., в конечном итоге, мировоззрением. От этого зависит интерпретация полученных наукой фактов.

В этой связи особенно интересно отметить исследования Б. Ф. Поршнева, который, исходя из материалистических предпосылок, пришёл к выводам, опровергающим изначально материалистический подход.

Материал изложен по следующей схеме: вначале идёт историческая часть, освещающая ход развития представлений о происхождении человека до настоящего времени. Затем краткий обзор основных теорий, в соответствие с которыми интерпретируются факты. Далее приводится наиболее вероятная с точки зрения большинства учёных эволюция вида homo sapiens. Также приводятся наиболее интересные данные генетики, которые во многом изменяют сложившиеся представления о связи друг с другом известных палео-антропологических находок.

Очень важным моментом в вопросе о происхождении человека является выработка правильных критериев, по которым можно судить, со следами каких существ имеют дело учёные. Этому вопросу посвящена отдельная глава данной работы. Исследования в области физиологии высшей нервной деятельности человека позволяют конкретизировать тот момент в истории развития вида, который можно связать с появлением на человека.

Глава 1. ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ВОПРОСА

Место человека в системе живой природы определил еще Карл Линней — известный шведский ученый XVIII столетия, автор первой научной классификации природы. Им был введен и термин «приматы», означающий «князья». В этот отряд на основании комплекса морфологических признаков был помещен вид, которому Линней придумал величественное имя Homo sapiens — Человек разумный. Так люди оказались в непосредственном соседстве с приматами, если иначе — с обезьянами.

Приматы — один из многочисленных отрядов класса Млекопитающих. Благодаря многолетним исследованиям приматологов теперь известно, что обезьяны имеют не только сложное анатомо-физиологическое строение, но и не менее сложное поведение. Они обладают способностью к изготовлению простейших орудий, многому обучаются, в том числе — речевому общению (например, языку глухонемых), и, судя по всему, наделены элементарной сознательной деятельностью. К этому отряду относят около 200 видов животных, от крошечных, не более котенка, игрунковых обезьянок до двухметровых горилл. Вот сюда и попал человек как биологический вид.

Во времена К. Линнея о приматах знали немного (сам Линней никогда не видел ни одной живой обезьяны, его знакомство с ними было заочным). Однако даже в ту пору было понятно, что их «княжеское достоинство» состоит в высоком, по сравнению с другими млекопитающими, уровне строения и поведения. Но все же сомнения в правильности систематического положения человека, видимо, не покидали К. Линнея. И он нашел решение, выделив вид Homo sapiens в особое царство — Царство человека.

В конце XVIII столетия был опубликован труд Ж.-Л. де Бюффона «История земли». В нем автор, названный современниками «Плинием XVIII века», не только обстоятельно изложил многовековую геологическую и биологическую историю нашей планеты, но и первым из ученых высказал «крамольную» мысль: люди — потомки обезьян. Нетрудно догадаться, какова была реакция. Сорбонна, старейший научный центр Европы, вынесла суровое решение: книга была публично сожжена палачом. Престарелого Бюффона спасла от более серьезных последствий только его блестящая многолетняя просветительская деятельность и слава ученого с мировым именем.

Однако слово о родстве человека и обезьян было произнесено. Независимо от желания автора эта гипотеза стала обретать сторонников и противников. Натуралисты, философы, богословы в течение веков искали ответ на вопрос — как человек пришел в мир. Каждая эпоха отвечала на него по-своему.

Многочисленные древние мифы, повествующие о происхождении (сотворении) человека, принято называть антропогоническими. Греческое слово «anthropos» означает «человек». Интересна этимология этого слова. Приставка «anо» означает «вверх», «tropo» — «стремиться, оборачиваться». Таким образом, в самом наименовании человека содержится чрезвычайно важная мысль: человек — это существо, стремящееся вверх, как бы обращенное к небесам. Следовательно, человек — это тот, кто устремлен к Богу. Это ощущение связи человека с Богом с древнейших времен присутствовало у всех народов, при значительной внешней несхожести антропогонических мифов.

Наиболее распространенный сюжет мифа — это сказание о том, что божество (у разных народов оно имеет разные имена) лепит человека из глины, высекает из камня, вырезает из дерева или кости. Словом, демиург — «ремесленник, созидатель»- выступает в роли мастера, создающего живую человеческую плоть из «подручных материалов», которые, видимо, традиционно использовались данным народом в быту.

Известны мифы, содержащие более сложную идею: человек мыслится не просто как нечто телесное, но имеет еще одну составную часть — душу. Следовательно уже на заре истории рождается интуиция о двойственной природе человека.

Древняя Греция, страна ученых и философов, подарила миру собственные идеи о происхождении человека — от высказанной Аристотелем парадоксальной мысли о том, что человек существовал вечно, до стихийно материалистических попыток объяснения его возникновения из самых разных субстанций (воды, воздуха, рыбоподобных существ).

Иную точку зрения находим мы у Платона. Он считал, что начало материальному миру дал демиург, по воле которого произошло заселение земли. И первым ее живым обитателем стал человек, сотворенный по образцу, который существовал в мире идей. Человек, пишет Платон в диалоге «Тимей», имел не только тело, но и душу, причем не одну, а две — бессмертную и смертную. Но человек — не только первенец Земли, но и прародитель всех животных, которых Платон считал различными несовершенными модификациями людей.

Однако Древний мир оставил нам еще один письменный источник, принципиально отличающийся от вышеупомянутых. Это Библия, первые главы которой повествуют о творении человека. Это краткий, можно сказать, конспективный рассказ, метко названный одним из исследователей «Божественным протоколом» (И.Ш.Шифман). Наверное, нет другого Ветхозаветного текста, на который было бы написано такое количество комментариев. В чем причина столь сильной притягательности? Очевидно, в том, что данный текст таит в себе ответы на многие вопросы, в нем скрыта и тайна прихода в мир человека.

Наука в сегодняшнем понимании этого слова начала складываться в Новое время, пришедшее на смену Средневековью. Естествознание устремились к исследованию самых сложных проблем, и в первую очередь — проблемы происхождения человека. При знакомстве с работами этого периода обращает на себя внимание попытка естествоиспытателей (таких как Ж.-Л.де Бюффон, Ж.-Б.Ламарк и др.) совместить данные формирующейся науки с христианским учением о творении мира. Задача науки, в их понимании, — это познание Творца через оставленные Им следы в мироздании. Природа воспринималась как живая икона, естественное откровение. Размежевание науки и богословия, начавшееся в позднем Средневековье и повлекшее за собой десакрализацию науки, еще не достигло того рокового момента, когда наука окончательно покинула свою «колыбель» — религиозную философию, и ступила на самостоятельный, независимый путь поиска.

Именно в это время Ж.де Бюффоном и была высказана мысль о происхождении человека от обезьяны. Публичное сожжение «богохульного произведения» не могло остановить тех, кто искал ответ на сложнейший из вопросов естествознания. Версия Бюффона, кажется, лишь подбросила дров в костер. Отголоски этой дискуссии можно найти в работах философов (И.Кант) и натуралистов (И.В.Гёте).

Впервые вопрос о механизме возникновения человека был поставлен автором известной эволюционной теории Ж.-Б. Ламарком. Он признавал, что по своим физическим особенностям человек ближе всего стоит к человекообразным обезьянам, в частности, к шимпанзе, поэтому вполне допускал его происхождение от какой-нибудь разновидности «четвероруких». Но как? Ламарк первым разделил проблему на две части: происхождение физического тела в результате эволюции и появление богоподобного разума.

Что же отличает человека от других животных? Ламарк считал, что это богоподобный разум, который не мог быть приобретен в процессе эволюции. Богоподобие человека не выводится из естественных законов природы. Но, вместе с тем, это — решающий этап становления человека, который был осуществлен при Божественном участии, а не в результате какого-либо природного процесса.

В 1871 году вышла в свет книга Ч. Дарвина «Происхождение человека и половой подбор». Дарвину обычно ставят в вину, что он первым осмелился утверждать, будто человек произошел от обезьяны. Но здесь «лавры» принадлежат, как уже было сказано, не ему, а Бюффону. Дарвин же пытался обосновать положение о том, что между человеком и обезьянами существовало некое связующее звено — общий предок, от которого они ведут свое происхождение: «…Человек должен был развиться от какой-либо обезьянообразной формы, хотя и не может быть сомнения в том, что форма эта во многих отношниях отличалась от членов ныне живущих Primates«.

В своем труде Ч.Дарвин опирается на две науки: сравнительную анатомию и эмбриологию, подробно анализируя большой фактический материал. Если разбирать приводимые им аргументы с позиции сегодняшнего знания, становится понятно, что продемонстрировать появление человека путем естественного отбора (и даже опираясь на специально введенный им механизм полового отбора) Дарвину не удалось. Признавая, что его теория сталкивается со множеством трудностей, Ч.Дарвин был твердо убежден лишь в том, что человек, несмотря на все его достоинства, «…все-таки носит в своем физическом строении неизгладимую печать низкого происхождения». Следовательно он признал доказанным лишь факт эволюции физического тела человека. Таков корректный вывод ученого. Но тело — это еще не весь человек в его полноте.

Однако последователи Дарвинаоказались большими эволюционистами, чем сам Дарвин. В 1862 году немецкий зоолог Фохт на публичных лекциях впервые высказал предположение, что человек происходит от обезьяны. Спустя год эти лекции были опубликованы под названием «Лекции о человеке, его месте в мироздании и в истории Земли». Так что именно Фохт произвел обезьяну в чин прародителя рода человеческого; но почти одновременно с ним то же сделал англичанин Гексли, опубликовавший в 1863 году книгу под названием «Человек и его место в природе». В сентябре того же года другой немец, Э. Геккель, на Штеттинском конгрессе врачей заявил себя сторонником той же идеи. Именно эти трое и произнесли сакраментальное: «человек произошел от обезьяны».

Как уже было сказано, Дарвин для доказательства происхождения человека использовал данные эмбриологии — науки, изучающей развитие организма от зачатия до рождения. При этом, не будучи эмбриологом, он опирался на работы, выполненные специалистами в этой области, в частности — известным эмбриологом Карлом фон Бэром, который впервые описал феномен так называемого зародышевого сходства. Ч.Дарвин понял, что обнаруженное сходство на некоторых стадиях эмбриогенеза между зародышами позвоночных животных есть очень сильный аргумент в пользу его теории, поскольку общность эмбриональных структур у представителей разных классов животных свидетельствует о происхождении одних групп от других в процессе эволюции. Следовательно, основываясь на данных сравнительной эмбриологии можно проследить эволюцию той или иной таксономической группы.

Между тем в дальнейшем классические работы К. фон Бэра были преданы забвению, а его учение о зародышевом сходстве претерпело значительные изменения. Автором нововведений был немецкий ученый Эрнст Геккель, который сформулировал так называемый «биогенетический закон», надолго обосновавшийся на страницах учебников по биологии. Однако история его рождения вызывает такое множество вопросов, что поневоле слово «закон» приходится брать в кавычки.

Геккель рано проявил себя как способный естествоиспытатель, но все свои силы и энергию он посвятил пропаганде дарвинизма. В этом, бесспорно, нет ничего неожиданного, однако постоянным лейтмотивом его писаний, своего рода навязчивой идеей, было то, что для торжества истинного учения необходимо разрушить христианские церкви, уничтожить и искоренить веру в Бога. Только это, по мнению Э.Геккеля, поможет снять покров тайны с природы, разрешить все ее загадки.

За что же преуспевающий профессор так яростно ополчился на христианство? В детстве он получил традиционное религиозное воспитание, однако в юности, пережив кризис веры, он не просто разочаровался в христианстве или отошел от него. Геккель решил создать свою собственную религию — «культ монистов», как он ее назвал. Но для этого вначале надо было разрушить христианское мировоззрение, чем он с жаром занялся. Каковы были основные атрибуты нового культа?

Прежде всего он определил свою собственную «троицу», которая включала правду, добро и красоту; «свою библию», роль которой играла его книга «Естественная история творения» (Л.Толстой назвал ее «евангелием для неверующих»); свои культовые здания — филогенетические музеи, которые необходимо было создать на месте церквей. Словом, было продумано все необходимое для новой религии, не хватало только «пророка». И таким бессмертным верховным пророком Геккель «скромно» назначил себя самого. Он предсказывал: «Современное естествознание не только разрушает суеверие (под которым следовало понимать христианство, прим.сост.) и сметает с лица земли остатки его, но оно на освободившемся месте строит новое здание; оно воздвигает храм разума, в котором мы, основываясь на новом монистическом мировоззрении, поклонимся триединому божеству XIX столетия — истине, добру и красоте».

В Германии, на родине «пророка», стали появляться многочисленные общества «свободомыслящих монистов». Берлинское отделение этого общества даже издало циркуляр, предписывающий спешно установить официальный культ «Монистов». Геккеля предлагалось назначить «первосвященником» нового культа. 30 июня 1908 года Геккель открыл в Йене первое здание, воздвигнутое в честь нового «божества».

А далее произошло то, что неизбежно должно было произойти. «В начале 1911 года Геккель вышел с шумом из протестантизма, он сбросил, наконец, с себя маску, под которой скрывал свою ненависть к христианству, если в начале своей антихристианской деятельности он говорил о своей вражде лишь к католичеству, то теперь он открылся перед всем миром как враг христианской религии вообще», — писал Н.Соловьев . Таков портрет Э.Геккеля — псевдорелигиозного деятеля. А что представлял собой Э.Геккель-ученый?

Охотно занимаясь словотворчеством, он ввел два научных понятия — филогенез и онтогенез. Филогенезом называется исторический путь развития вида. Онтогенез — это период индивидуального развития особи от оплодотворения до конца жизни. Геккель обобщил взаимоотношения онтогенеза и филогенеза и в 1872 г. сформулировал «основной биогенетический закон», гласящий: онтогенез всякого организма есть краткое повторение (рекапитуляция) филогенеза данного вида.

Как ясно из определения, каждый организм, проходя этапы индивидуального развития, в то же время повторяет эволюционный путь своего вида. Действительно ли так? Каковы конкретные доказательства? Они были предъявлены в работе «Естественная история творения». На страницах этой книги можно найти свидетельства того, что эмбрионы различных животных и людей на ранних стадиях развития весьма сходны между собой; что ранние стадии развития человеческого зародыша соответствуют взрослым стадиям тех организмов, которые стоят на более низких ступенях эволюционного развития. Возможно, многие еще помнят схему из школьных учебников биологии, запечатлевшую ряды эмбрионов разных позвоночных животных. Обитатели этой «кунсткамеры» — зародыши рыбы, лягушки, птицы, обезьяны и человека в разные периоды развития. «Отец» этих сравнительных рядов — Эрнст Геккель. Но мало кто знает, что использованные им рисунки эмбрионов были позаимствованы из работ других исследователей. Как же реагировали эмбриологи на появление «биогенетического закона», скомпилированного на основании их данных?

Вот мнение наиболее авторитетных из них. Профессор сравнительной анатомии в Базеле Рютимейер доказал и публично об этом заявил, что Геккель одни рисунки эмбрионов выдумал, для других произвольно видоизменил или обобщил существовавшие модели. Он установил, что три рисунка (человека, обезьяны и собаки) были сделаны одним и тем же клише. Эта история «о трех клише», сделанных по одной и той же деревянной болванке, получила бурное развитие на страницах научной печати того времени. Рютимейер квалифицировал поступок Геккеля как «прегрешение против научной истины».

Спустя некоторое время профессор анатомии из Лейпцига В.Гис не просто обнаружил, но и доказал с цифрами в руках другие подлоги Геккеля. Он писал, что у геккелевского эмбриона собаки лобная часть головы вышла ровно на 3.5 мм длиннее, чем у Бишофа (из книги которого, по утверждению Геккеля, был взят этот рисунок); у эмбриона же человека лобная часть укорочена против Эккера (автор, у которого Геккель позаимствовал другой рисунок) на 2 мм и в то же время вследствие сдвижения глаза сужена на 5 мм, зато хвост человеческого эмбриона поднимается вверх в 2 раза более своей оригинальной длины. И нелицеприятный вывод, что рисунки Геккеля отчасти в высшей степени неверны, отчасти прямо-таки выдуманы.

Научный мир быстро распознал подлог и не принял «открытие» Геккеля. Однако он нашел себе почитателей среди людей, не посвященных в тонкости эмбриологии и не имеющих возможности проверить его утверждения.

Чем же закончилась эта неприглядная история? Вначале Геккель ругался и поносил оппонентов. Потом свалил вину на художника, который выполнял иллюстрации. Наконец, под неопровержимыми фактами, он вынужден был признать подлог. 29 декабря 1908 года в газете «Volkzeitung» он опубликовал следующее «покаяние»: «Небольшая часть моих многочисленных фигур-эмбрионов, от 4 до 8 на 100, действительно подделаны, именно все те, где наблюдения, которыми я располагал, оказались неполными или слишком недостаточными для обоснования непрерывной цепи развития…», т.е. для подтверждения «биогенетического закона».

Можно было бы считать, что научная правда восторжествовала, однако в последующих изданиях своих «трудов» Геккель ничего не изменил. И именно в таком спекулятивном виде и дожил «биогенетический закон» до наших дней (кстати сказать, на Западе об этом «законе» давно уже никто не вспоминает, разве что — в качестве яркого примера научной недобросовестности и фальсификации).

Естественно, что сторонники традиционной точки зрения начали ответную атаку на эволюционизмно он не очень-то уступил свои позиции: факты, казалось бы, были неопровержимы. Ископаемые останки живых организмов, расположенные в исторической, привязанной к геологическим напластованиям последовательности, со всей определённостью доказывали правоту ДарвинаНаходки же неандертальских черепов в Анжис в Бельгии и в долине Неандерталь Германии были столь же неопровержимым свидетельством происхождения человека от обезьяны. Вместо того чтобы спокойно проанализировать факты, христианская наука того времени начала отвергать их, — а это неблагодарное занятие. Однако те же факты позволили Фохту сделать заявление, что человек является не особенным каким-то созданием, сотворенным совершенно иначе, нежели остальные животные, а просто высшим продуктом прогрессивного отбора животных родичей, получившимся из ближайшей к нему группы животных. Таким образом, Фохт все же признавал человека высшим продуктом некоего процесса, что само по себе было серьезной, хоть и бессознательной, уступкой креационизму. Человек так или иначе оставался венцом Творения — пусть даже названного «неким процессом».

Однако эволюционизм побеждал. Вольно или невольно сложнейшая проблема происхождения разума свелась к анатомии, к эволюции телесных форм предков человека. Впрочем, это было вполне в духе царившего в умах естествоиспытателей XIX века позитивизма. Даже католические ученые, вроде о. А. Брейля, который для изучения палеолитасделал больше многих других, тоже исходили из навязанной материалистами логики. Все сошлись на том, что человеком можно считать существо, изготавливающее орудия.

Но если человек происходит от обезьяны, — должен быть переход, тот мостик, по которому материя живая, но не мыслящая перешла на берег разума. Даже у самых отчаянных материалистов никогда не возникало сомнений, что человек все же не обезьяна, и даже весьма. Именно эти соображения и заставили вывести на сцену обезьяночеловека. Впервые об этом «недостающем звене эволюции» упомянул в своей книге «Всеобщая морфология организмов» в 1866 году ГеккельОкончательно обезьяночеловекав научное сознание внедрил Фохт— он реконструировал монстра на основе изучения микроцефалииврожденного уродства, выражающегося в недостаточном развитии черепа и, соответственно, мозга. Он полагал (надо заметить, небезосновательно), что микроцефалы воспроизводят какие-то предковые формы. Ошибка Фохтаи других материалистов, придерживавшихся эволюционной теории, состояла не в этом. Еще второй отец эволюционизма А. Уоллес, понял, в чем дело. В 1870 году он говорил, что не может найти в произведениях профессора Гексли того ключа, который открыл бы ему, какими ступенями он переходит от тех жизненных явлений, которые, в конце концов, оказываются только результатом движения частиц вещества, к тем, которые мы называем мыслью, перцепцией, сознанием. В 1871 г. британский анатом, католик по вероисповеданию Д. Майвартвысказал предположение, что Господь вложил бессмертную душу в тело, созданное посредством эволюции.

Правы были Уоллеси Майварт. Ни объем головного мозга, ни прямохождение, ни даже изготовление орудий не являются исключительным достоянием человека. Мозг крупных млекопитающих больше человеческого, а у самого человека мыслительные способности не связаны с размером черепной коробки. Задолго до появления человека на задних конечностях передвигались динозавры, а плотины бобров являются орудиями труда куда более сложными, чем примитивные каменные рубила. Но ни динозавров, ни бобров разумными существами не считает никто.

Большинство крупнейших антропологов конца XIX — начала XX века не услышало ни Уоллесани МайвартаОни были одержимы идеей «обезьяночеловека»Все верили, что стоит только обнаружить костные останки «утраченного звена эволюции» и загадка происхождения человека будет немедленно разрешена. Но найденные к тому времени черепа неандертальцевпрямых предшественников Homo sapiens sapiens, не очень-то помогли понять, как и откуда естественным путем явились, говоря словами Уоллесамысль, перцепция и сознание». Даже после 1891 года, когда обезьяночеловекодержал подлинный триумф, ученый мир нисколько не приблизился к разгадке этой великой тайны.

Голландский врач Е. Дюбуа специально отправился на остров Ява, чтобы найти там недостающее звено эволюции. И он действительно нашел его! Обнаруженное голландцем существо настолько точно соответствовало теоретически реконструированному уже обезьяночеловекучто его так и назвали — «питекантроп», что в переводе с древнегреческого означает просто «обезьяночеловек». Однако первые восторги быстро улеглись, стало ясно, что тайна происхождения человеческого разума вновь ускользнула. Решили было, что обнаруженный Е. Дюбуа обезьяночеловек какой-то неправильный, да и не обезьяночеловек это вовсе, а гигантский гиббон. Сам открыватель, между прочим, к концу жизни был убежден, что нашел он именно кости гигантской ископаемой обезьяны. Однако в Китае был обнаружен синантроп, который практически ничем не отличался от обезьяночеловека Дюбуа. К тому же, рядом с костными останками синантропабыли найдены и примитивные каменные орудия, а также несомненные следы использования огня. Вот это была действительно настоящая сенсация. Человек! Настоящий человек, который трудится, знает огонь и, конечно же, мыслит. Однако совершенно обезьянья физиономия синантропа не вязалась с самим понятием о «мысли, перцепции и сознании».

Дальнейшие находки все более и более древних гоминид напоминали гонки по кругу. Эволюция вырисовывалась в уже мельчайших своих деталях, но тем отчетливее проявлялось другое: даже в том случае, если окажутся заполненными все пустующие ступени эволюции, это не даст ответа на вопросы, — как и откуда явились речь, мышление и сознание. Попробовали другую материалистическую панацею, — физиологию высшей нервной деятельности. В результате выдающийся русский физиолог И. Павлов ясно осознал, что инстинкты животных и человеческое мышление разделены бездонной пропастью. Рассказывают, Павловдаже штрафовал своих сотрудников, если те говорили «животное думает».

Итак, обезьяночеловек победил, — но победа та была пирровой. С одной стороны, были добыты неопровержимые доказательства, что существовало сразу несколько видов, которые могли бы называться обезьянолюдьми. Однако материалистическая наука не в состоянии была ответить на вопрос, как без вмешательства Творца возникли специфические свойства человеческого духа, те, что только и делают человека человеком.

Достойно сожаления, что и христианская наука не внимала ни предупреждениям Уоллеса, ни прозрениям Майварта (последний даже был отлучён от Церкви). Полкам обезьянолюдей, батальонам неандертальцев и синантропов, наступавших под командой Геккеля и Фохта, противостояли жалкие оборонительные сооружения, воздвигнутые чистым креационизмом. Сторонники этой концепции понимали смысл Библии слишком буквально (термин происходит от латинского creatio — «творю», «создаю»). Между тем об опасности такой трактовки Писания предупреждали еще Отцы Церкви, и именно в истории с обезьяночеловеком их предупреждения полностью оправдались. Отрицалась эволюция человеческого тела (как, впрочем, и вообще всякая эволюция). Между тем факты неопровержимо говорили о том, что процесс создания тела человека занял много сотен тысяч, если не миллионов лет. Однако речь шла только о телесном, физическом облике, но не о духе.

К середине ХХ века образ обезьяночеловека несколько потускнел. С одной стороны, возраст прямоходящих предков человека благодаря палеонтологическим исследованиям в Африке был доведен чуть ли не до двух миллионов лет. Очень может статься, что какие-то из этих странных существ (австралопитеков, т.е. «южных обезьян»), действительно изготовляли самые примитивные каменные орудия. Но мозг австралопитеков ничем существенно не отличался от мозга современных шимпанзе, и даже самые отъявленные материалисты соглашались, что человеком его считать нельзя. Но и христианская наука попала в двусмысленное положение. Признав факт эволюции тела предков человека, она подспудно, может быть, и не совсем осознанно, растянула акт Творения на многие сотни тысяч, — даже на миллионы, — лет. Из этого может последовать вывод о протяженности во времени акта одухотворения плоти.

Все сводилось — и сводится, — к двум позициям. Материалисты отрицают Творение, но не могут показать, как без вмешательства Творца возникли те качества, которые являются исключительным достоянием духа — речь и мышление. Однако христианская антропология, не отрицая телесной эволюции предков человека, не может ответить, где, как и когда была одухотворена плоть. Вместе с тем, обильно раскопанные археологами орудия труда и костные останки способны прямо-таки завораживать не то что атеиста, но и человека колеблющегося.

Однако стены казавшейся незыблемой эволюционной теории дали трещину еще в двадцатых годах. Выяснилось, что наследственность практически неизменна. Мутации, — в лучшем случае, — нейтральны. Обычно они гибельны для организма. Признаки, приобретенные организмом при жизни, не наследуются. Получается, что естественный отбор не мог быть двигателем эволюции. Но что, или лучше спросить — Кто, все же двигал ее? Ответ слишком известен…

Однако столь же бессмысленно было и отрицать сам факт эволюции. В 1942 году о. Пьер Тейяр де Шарден в своей работе «Христос эволюции» писал: «Происхождение человека эволюционным путем (мы берем термин «эволюция» в самом общем его понимании и в сугубо практической плоскости), его эволюционное происхождение, повторяю, для науки не представляет сегодня уже никаких сомнений. Да будет это хорошенько усвоено: вопрос уже улажен, так прочно улажен, что продолжение его обсуждения означало бы такую же пустую трату времени, как продолжение дискуссий о невозможности вращения Земли».

К тому времени уже полностью стала очевидна несостоятельность всех попыток материалистов свести дух к плоти. Несомненно, — человеческое тело было сотворено посредством эволюции. Но столь же несомненно, что дух, сознание, мышление и речь несводимы к рефлексам. Открытие эволюции ни в малейшей степени не противоречит факту Творения — протяженность во времени процесса создания телесной формы, одухотворенной впоследствии, могла быть сколь угодно долгой. Но разрыв, пропасть между телом и духом никуда не исчез. Но именно в этом пункте материализму и удалось одержать неожиданную победу. Его противники склонялись к тому, чтобы принять не только эволюцию тела, но и сознания. Творение было сведено к некоему разумному зерну, заложенному в череп едва ли не австралопитека и пошедшему впоследствии в рост. Попыткой подтвердить эту гипотезу не совсем обычным путем стал небезызвестный «пильдтаунский человек», названный также «эоантропом». Его «останки» были найдены в Суссексе в 1909-1912 годах; особое место среди них занимал череп, сконструированный, как выяснилось впоследствии, из черепной крышки современного человека и челюсти шимпанзе. Самое интересное, что в такой подделке тогда нуждались и эволюционисты, и их противники. Первым нужен был очередной этап эволюции, Вторым — подтверждение формулы «телом — обезьяна, умом — человек». Подделка была разоблачена только через пятьдесят лет. Переход от неодухотворенной материи к одухотворенной оказался растянут на многие сотни тысяч лет, что, в принципе, противоречит христианству. Значение Творения принижалось, да и единовременным актом оно перестало быть. Это было большой уступкой материализму. Таким образом, в кризисе оказались оба направления мысли — и материализм, и то, что принято называть идеализмом. Толчок, который мог бы привести к преодолению кризиса, был произведен в 1974 году.

Речь идет о Б. Ф. Поршневе. Его книга «О начале человеческой истории» была опубликована уже посмертно, в 1974 году. Поршнев был самым убежденным атеистом, причем блестяще образованным и эрудированным. Он задался целью «реанимировать» обезьяночеловека — но доказал только то, что его вовсе никогда не существовало. Б. Ф. Поршнев работал на стыке многих наук. Используя их многообразные данные, он убедительно показал, что предки человека были хоть и странными, но только животными. Он попытался проследить, каким образом в недрах мира питекантропов и неандертальцев развивался разум, — но показал постепенно нарастание сложности поведения этих существ, то, как в темных глубинах их инстинктов развивались качества, которые стали потом частью человеческой речи и мышления. Человек унаследовал от своих предков и прямохождение, и навыки изготовления орудий труда, и умение пользоваться огнем. Вместе с тем, Поршневу удалось конкретизировать представления о времени существования человека на Земле. Он доказал, что человеком нельзя считать ни неандертальца, ни, тем более, предшествующие виды. Самое поразительное состоит в том, что теория Б. Ф. Поршнева стала тем недостающим звеном, которое, наряду с фрейдовским подсознанием и феноменом человека о. Тейяра де Шардена позволяет окончательно порвать с мифом об обезьяночеловеке и совершенно по новому взглянуть на проблему Творения. Это было не то что признание, но обоснование прерывности.

Итак, вот судьба нашего странноватого героя, то ли в теле обезьяны имевшего человеческий разум, то ли и физически, и духовно бывшим понемногу и первым, и вторым: он явился из трудов Геккеля и Фохта в середине XIX века и почти полвека безраздельно царил в умах европейских ученых. Это был типичный научный миф, результат неверной интерпретации фактов и явной путаницы в причинах и следствиях. В конце концов, сами материалисты стыдливо перестали упоминать монстра. Последняя попытка возродить чудовище была предпринята Б. Ф. Поршневым — но именно он и доказал со всей очевидностью совершенную невозможность его существования.

Итак, возникший в середине XIX века эволюционизм, в конечном счете, изжил самого себя, но перед этим смог даже одержать одну победу. Ведь даже о. Тейяр де Шарден признал постепенность возникновения разума. В православном богословии та же идея оказала весьма заметное влияние на прот. А. Меня. Правда, формально они признавали прерывность, поскольку одну существенную оговорку всё же сделали: по Тейяру, например, разум вырос из зерна, единократно заложенного под низкие своды черепа архантропов. Однако эта точка зрения все больше и больше противоречила фактам. Самое же большое недоумение вызывает то обстоятельство, что человеку (если таковым считать уже питекантропа) понадобилось без малого триста тысяч лет, чтобы освоить хотя бы примитивное земледелие. Малое тут — пятитысячелетняя история цивилизации, начиная с Раннего царства в Египте. Ближе всего к сокровенной тайне Творения подошли католический теолог о. Пьер Тейяр де Шарден и советский историк Б. Ф. Поршнев.

Глава 2. ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Антропогенезом называют процесс выделения человека из мира животных. Существует целый ряд различных теорий, но все они сводятся к следующим:

1) Эволюционная теория <kronos.htm>

Эволюционная теория предполагает, что человек произошел от высших приматов — человекообразных обезьян путем постепенного видоизменения под влиянием внешних факторов и естественного отбора.

Эволюционная теория антропогенеза имеет обширный набор разнообразных доказательств — палеонтологи-ческих, археологических, биологических, генетических, бихевиорных, культурных, психологических и других. Однако многие из этих доказательств могут трактоваться неоднозначно, что позволяет противникам эволюционной теории оспаривать ее.

2) Теория творения (креационизм)

Данная теория утверждает, что человек сотворен Богом из ничего или из какого-либо небиологического материала. Наиболее известна библейская версия, согласно которой первые люди — Адам и Ева — были сотворены из глины (Быт 2,7) : «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою».

Эта версия имеет ряд аналогов в мифах других народов: у египтян первый человек был вылеплен из глины; у скандинавов — первые люди Аск (Ясень) и Эмбля (Ива) были сотворены, а затем оживлены богами. Свидетельства о происхождении человека из глины или земного праха мы находим и у других народов мира.

Разновидностью теории творения можно считать также мифы о превращении животных в людей и о рождении первых людей богами.

Выдвигаются различные доказательства этой теории, важнейшее из которых — сходство мифов и легенд разных народов, повествующих о сотворении человека.

Современное богословие привлекает для доказательства теории творения новейшие научные данные, которые, однако, в большинстве своем не противоречат и эволюционной теории и даже сближают креационизм с эволюционной теорией, полагая, что человек произошел от предковых форм путем постепенного видоизменения, но не в результате естественного отбора, а по воле Бога или в соответствии с божественным замыслом.

Существуют и такие псевдонаучные концепции, которые также приводятся для полноты обзора:

3) Теория внешнего вмешательства

Согласно этой теории появление людей на Земле так или иначе связано с деятельностью иных цивилизаций. В простейшем варианте ТВВ считает людей прямыми потомками инопланетян, высадившихся на Землю в доисторическое время.

Более сложные варианты ТВВ предполагают:

а) скрещивание иномирян с предками людей;

б) порождение человека разумного методами генной инженерии;

в) управление эволюционным развитием земной жизни силами внеземного сверхразума.

Существуют и иные в разной мере фантастические гипотезы антропогенеза, связанные с теорией внешнего вмешательства.

4) Теория пространственных аномалий

Последователи данной теории трактуют антропогенез, как элемент развития устойчивой пространственной аномалии — гуманоидной триады «Материя — Энергия — Аура», характерный для многих планет Вселенной и ее аналогов в параллельных пространствах. ТПА предполагает, что в гуманоидных вселенных на большинстве пригодных для жизни планет биосфера развивается по одному и тому же пути, запрограммированному на уровне Ауры — информационной субстанции.

При наличии благоприятных условий этот путь приводит к возникновению гуманоидного разума земного типа.

В целом трактовка антропогенеза в ТПА не имеет значительных расхождений с эволюционной теорией. Однако ТПА признает существование определенной программы развития жизни и разума, которая наряду со случайными факторами управляет эволюцией.

Глава 3. ПРИНЯТАЯ ХРОНОЛОГИЯ ПЕРИОДОВ АНТРОПОГЕНЕЗА

Человеческая история разделяется на три эпохи. Это каменный, бронзовый (медный) и железный век. Каменный век начинается с древнекаменного (палеолита), в котором сейчас большинство ученых выделяет эпохи раннего (нижнего), среднего и позднего (верхнего) палеолита. Затем следует переходная эпоха среднекаменного века (мезолита), который иногда называют «послепалеолитом» (эпипалеолитом), или «преднеолитом» (протонеолитом), иногда же не выделяют вообще. Заключительная эпоха каменного века — новокаменный век (неолит). Для большей части ойкумены нижний палеолит закончился приблизительно 100 тыс. лет, средний палеолит — 45-40 тыс., верхний палеолит — 12-10 тыс., мезолит — не ранее 8 тыс. и неолит — не ранее 5 тыс. лет назад. Бронзовый век длился до начала 1 тысячелетия до н. э., когда начался век железа.

Археологически палеолиту и в значительной части, а может быть и полностью — мезолиту соответствует плейстоцен (ледниковый период). Неолит — уже время голоцена (послеледниковый период).

Палеолит — древнекаменный век. Самый длительный период истории человечества. Начался 2,6 млн. лет назад и закончился ок. 11-12 тыс. лет, назад. Подразделяется на ранний (нижний) (олдувай, ашель,) и поздний (верхний) (ориньяк, солютре, мадлен, селет, костенково-борщевская культура, перигор, аннетовская и другие культуры). Иногда выделяют средний палеолит (премустье, мустье).

Ашель — культура раннего палеолита. Названа по предместью г. Амьен (Франция) Сент-Ашель. Большинство археологов ашелем называют все памятники, по времени следующие за олдуваем и предшествующие среднему палеолиту. Ашельская культура (период) характеризуется так называемыми ручными рубилами. Это оббитые с двух сторон желваки миндалевидной или грушевидной формы (сплющенная груша). Самые ранние рубила найдены во II слое олдувая. Рубила продолжают существовать и в эпоху мустье, но приобретают при этом более миниатюрную форму.

Мустье — культура и эпоха в палеолите. Средний палеолит. Пережитки встречаются и позднее в эпоху позднего палеолита. В эпоху Мустье в Евразии обитали неандертальцы.

Верхний (или поздний) палеолит — Время существования человека современного типа Homo sapiens. Пластинчатая техника. Больше 1000 стоянок открыто на территории нашей страны. Загонная охота. Широко развивается скульптура, пещерная живопись.

Мезолит (эпипалеолит) — переходная эпоха между палеолитом и неолитом (между XII и VI тыс. до н. э.). В эпоху мезолита складывается техника микролитов, появляются составные орудия (древко из дерева или кости, лезвие из кремневых острых ножевидных пластин), жатвенные ножи с кремневыми вкладышами, позволившие ускорить сбор диких злаков и переход к земледелию. Появляются первые механизмы, в том числе лук и стрелы. В мезолите были одомашнены первые животные. Раскопки на Южном Урале и в других местах говорят о том, что в эпоху мезолита появляются крупные мастерские по изготовлению каменных орудий, они снабжают соседей изделиями из яшмы, горного хрусталя и обсидиана.

Доисторическое время — период истории до появления письменности.

СХЕМА ПЕРИОДИЗАЦИИ ПАЛЕОЛИТА

Абсолютный возраст в тыс. лет

Продолжительность периода в тыс.лет

Периоды палеолита — антропогенез

12-4

8

мезолит,неолит — Современный человек

40-12

28

верхний палеолит — Неоантропы

120-40

80

мустье (средний палеолит) — Неоантропы

230-120

110

поздний ашель — Палеоантропы

400- 230

170

средний ашель — Палеоантропы

1000 — 400

600

ранний ашель — Архантропы

2500- 1000

1500

Олдувай — Астралопитековые

Эволюция физических особенностей предков человека охватывает три этапа: древнейшие люди, или архантропы, древние люди, или палеоантропы, и современные люди, или неоантропы.

Древнейший из известных предков человека — рамапитек (Ramapithecus) — известен только по нескольким зубам и фрагментам челюсти, возраст которых определяется в 9-14 млн. лет назад. Неизвестно, был ли он прямоходящим.

Начальные стадии антропогенеза начались 2,5 — 3 млн. лет назад с возникновением австралопитека африканского (Australopithecus Africanus), который был прямоходящим, обладал развитым мозгом и изготавливал орудия труда.

Однако современные специалисты не считают какую-либо известную разновидность австралопитека прямым предком современных людей, а полагают, что это была боковая (тупиковая) ветвь эволюции, и, следовательно, архантропы лишь имели с австралопитеками общего предка.

К древнейшим людям (архантропам) относятся человек прямоходящий (Homo erectus) и разновидности человека умелого (Homo habilis): питекантропы, синантропы, гейдельберский человек. Им на смену пришли древние люди — неандертальцы (палеоантропы), а затем появились кроманьонцы (неоантропы) — люди современного вида. Архантропы жили 4 — 1 млн. лет назад. Палеоантропы 1млн. — 35 тыс.лет назад. Неоантропы появились 40 тыс лет назад в верхний палеолит и живут по сегодняшний день.

Глава 4. РЕКОНСТРУКЦИЯ ЭВОЛЮЦИИ ВИДА (ФИЛОГЕНИИ)

Надо отметить, что во времена написания Ч.Дарвином своей работы еще не существовало палеоантропологии — науки об ископаемых останках предполагаемых предков человека. Правда, появлялись отдельные находки, но их анализ был весьма затруднен, поскольку палеонтологический материал в то время был крайне беден и плохо изучен. Ч.Дарвин считал, что это — дело будущего. И тут он оказался прав.

В 1856 году Г.Шаафгаузен и К.Фульрот обнаружили в пещере Неандерталь недалеко от Дюссельдорфа части скелета вымершего человекоподобного существа, названного, по месту обнаружения, неандертальцем. Эта находка стала мировой сенсацией. Долгое время неандертальцев считали нашими прямыми предками, а некоторые богословы даже объявили их деградировавшими потомками библейского Каина. О том, каково место неандертальца в филогенезе человека — чуть позже.

В том же 1856 году были обнаружены части скелета еще более древнего и примитивного существа — так называемого дриопитека. Далее находки посыпались, как из рога изобилия. Это можно считать рождением палеоантропологии. Именно в рамках этой науки поставлены и ждут своего ответа вопросы о том, какие существа были предками человека, когда и где они появились, как жили, почему вымерли, каковы между ними эволюционные отношения.

Однако попытка построить филогенетический ряд человека, который призван реконструировать эволюционный путь вида, базируется на той идее (признанной сейчас устаревшей), что эволюция — это, якобы, линейный процесс, и поэтому все ископаемые формы должны составлять единую векторную последовательность, соединяющую прошлое с настоящим. Но в последнее время стало ясно, что ветви эволюционного древа не только ветвятся, но и пересекаются. Поэтому многие исследователи предпочитают теперь не использовать образ древа, а говорят о так называемой сетчатой эволюции.

Итак, поиск ответов на вопросы об эволюционном прошлом человечества переместился в область антропологии. Какие же открытия принесла эта наука? Можно утверждать, что строгий научный анализ персонажей филогенетического ряда человека приводит к тому, что каждый из них оказывается предком либо современной человекообразной обезьяны, либо боковой, тупиковой ветвью эволюции.

Поиски переходного звена, т.е. такого существа, которое уже не совсем обезьяна и еще не вполне человек, пока не увенчались успехом, хотя претендентов на эту роль было немало. Но сформулированные строгие критерии, коим должен удовлетворять кандидат на это звание, пока не позволяют остановиться на ком-то конкретном.

В последние годы довольно оживленная дискуссия ведется вокруг ближайшего «родственника» человека — неандертальца. Это существо во всех филогенетических рядах по-прежнему занимает почетное место в непосредственной близости к кроманьонцу, или человеку современного морфологического типа. Действительно ли между ними существуют столь тесные родственные узы?

Стоянки неандертальцев находили неоднократно (всего обнаружено более 80 «экземпляров» неандертальского человека). Кто из архантропов был их предшественником, пока не вполне ясно. Но изучение костей и остатков его материальной культуры позволило многое узнать об этих необычных существах.

Неандертальцы появились в Европе около 120-130 тысяч лет назад. Последние представители этого вида жили не позднее 35 тысяч лет назад. Сделанные по костям реконструкции дают наглядное представление об их внешнем облике: высокий рост (до 160 см), грубые и толстые кости скелета, череп с низким лбом и выпуклостью на затылке, валик над глазами, скошенный подбородок, но при этом чрезвычайно крупный, почти как у современного человека, мозг.

За время своего земного бытия неандертальцы не пренебрегали эволюцией — они менялись. Но в каком направлении? Ранние их формы (пренеандертальцы) по совокупности признаков были ближе к Homo sapiens, чем формы, появившиеся позднее (классические неандертальцы). Их эволюционный путь шел в сторону все большей специализации. В конечном итоге это оказалось дорогой в тупик. Их линия развития, как стало ясно в последние годы, не имела эволюционного продолжения. Хотя некоторые исследователи выдвигают версию о том, что таинственный «снежный человек», возможно, не кто иной, как прямой потомок неандертальцев, вытесненный в малодоступные районы с суровыми условиями обитания. Это могло позволить реликтовому виду сохраниться до наших дней.

Б. Ф. Поршнев даёт интересную точку зрения на сложившееся представление о занимаемой палеоантропами экологической нише. Они не были охотниками: «Троглодитиды включились в биосферу не как конкуренты убийц, а лишь как конкуренты зверей, птиц и насекомых, поедавших «падаль», и даже поначалу как потребители кое-чего остававшегося от них. Иначе говоря, они заняли если и не пустовавшую, то не слишком плотно занятую экологическую нишу. Троглодитиды ни в малейшей мере не были охотниками, хищниками, убийцами, хотя и были с самого начала в значительной мере плотоядными, что составляет их специальную экологическую черту сравнительно со всеми высшими обезьянами. Разумеется, они при этом сохранили и растительноядность. Нет сколько-нибудь серьезных и заслуживающих согласия аргументов в пользу существования охоты на крупных животных в нижнем и среднем палеолите. Троглодитиды, начиная с австралопитековых и кончая палеоантроповыми, умели лишь находить и осваивать костяки и трупы умерших и убитых хищниками животных. Впрочем, и это было для высших приматов поразительно сложной адаптацией. Ни зубная система, ни ногти, так же как жевательные мышцы и пищеварительный аппарат, не были приспособлены к занятию именно этой экологической ниши. Овладеть костным и головным мозгом и пробить толстые кожные покровы помог лишь ароморфоз, восходящий к инстинкту разбивания камнями твердых оболочек у орехов, моллюсков, рептилий, проявляющийся тут и там в филогении обезьян. Троглодитиды стали высоко эффективными и специализированными раскалывателями, разбивателями, расчленителями крепких органических покровов с помощью еще более крепких и острых камней. Тот же самый механизм раскалывания был перенесен ими и на сами камни для получения лучших рубящих и режущих свойств. Это была чисто биологическая адаптация к принципиально новому образу питания — некрофагии. Лишь один род пытался адаптироваться иным путем (мегантропы, парантропы, гигантопитеки) — путем наращивания мощи челюстей, но эта линия оказалась непродуктивной. Троглодитиды не только не убивали крупных животных, но и должны были выработать жесткий инстинкт ни в коем случае не убивать, ибо это разрушило бы их хрупкую экологическую нишу в биоценозе. Прямоходящие высшие приматы-разбиватели одновременно должны были оказаться и носильщиками. В самом деле, если условием их существования было применение острых или специально заостренных камней к тушам и останкам животных, то для сочетания этих двух элементов часто надо было или нести камень к местонахождению мясной пищи или последнюю — к местонахождению камня. Вот почему в первую очередь троглодитиды были прямоходящими: верхние конечности должны были быть освобождены от функции локомоции для функции ношения».

Итак, скорее всего, неандертальцы представляют собой отдельную эволюционную ветвь, которая ведет не к современному человеку, а в эволюционный тупик. Этот вывод решаются сделать не все антропологи, поскольку тогда в эволюционном процессе становления человека наблюдается явный разрыв. Кроманьонец оказывается без предшественников, лишаясь тех филогенетических нитей, которые могли связывать его с предковыми видами. Превращение палеоантропа в неоантропа выглядит, судя по палеонтологическому материалу, как резкий, быстрый скачок.

-40 тысяч лет назад в Европе, все еще плотно заселенной неандертальцами, неожиданно появились новые обитатели. Палеонтологические данные показывают, что они пришли из Африки через Переднюю Азию. По названию места первого обнаружения (Франция, грот Кро-Маньон, 1868 г.) им было дано видовое название «Человек кроманьонский». Судя по анатомическим особенностям, кроманьонец — это человек современного типа. Он и есть наш далекий генетический предок — первый представитель вида Homo sapiens на Земле.

По мнению антрополога Тома Придо, ископаемые люди сапиентного типа отличались от нынешних европейцев не более, чем ирландец от австрийца. Притом, что у кроманьонцев уже был особый дар — дар слова. Как считают лингвисты, строение носа, рта, глотки — все свидетельствует в пользу того, что они могли издавать четкие и разнообразные звуки.

Когда в 1856 году впервые обнаружили кости неандертальцев, общество было в растерянности. Библейский рассказ о совершенном, Богом созданном Адаме плохо сочетался с этими «обезьянолюдьми». Но найденный 12 лет спустя кроманьонец вселил надежды. Древнейший человек вовсе не был похож на обезьяну, его даже назвали «доисторическим Аполлоном» — так строен он был по сравнению с неандертальцем. Это открытие стало знаковым в истории антропологии.

Наиболее древние кости Человека разумного обнаружены в пещерах Кафзех и Схул в Израиле. Это хорошо сохранившиеся скелеты, возраст которых около 100-130 тысяч лет. Скорее всего, «колыбель человечества» находилась на африканских просторах, в Европе таких древних кроманьонцев никогда не обнаруживали. Они получили там «вид на жительство» значительно позднее, не более 40 тысяч лет назад, покинув свою историческую родину.

Кроманьонцы жили родовым обществом. Они охотились, ловили рыбу, собирали растения, добрались до холодных арктических районов, научившись шить одежду и сооружать жилища. Даже первый гончарный круг — их изобретение. Они изготавливали весьма совершенные по тем временам орудия труда, но не только каменные, а также из костей, рогов, бивней. Это была ориньякская культура позднего палеолита, которая отличалась от мустьерской культуры неандертальцев. Видимо, они не заимствовали технические изобретения у своих соседей, а делали их самостоятельно.

Представляет интерес и вопрос о взаимоотношениях неандертальцев и кроманьонцев в течение тех тысячелетий, что им пришлось прожить рядом. Проведенные в последние годы исследования показывают, что между неандертальцами и кроманьонцами, которые в течение 5-10 тысяч лет жили бок о бок, не происходило метизации. Другими словами, никаких смешанных браков между представителями столь близких видов не заключалось. Но каковы причины такой репродуктивной изоляции? Возможно, отчасти это объясняется биологическим, а также культурным барьером, который, существовал между ними. Скорее всего, кроманьонцы вытеснили своих соседей путем «мирной конкуренции».

Существует мнение, что механизм дивергенции

(процесс разделения с видом-предшественником) имел особый нейрофизиологический характер, блокировавший возможность скрещивания разных видов.

Какой же вывод может быть сделан относительно происхождения человека на основании почти 150-летнего изучения палеонтологического материала? Сошлемся на мнение авторитетного американского антрополога Ричарда Левонтина, который пишет: «Вопреки волнующим и оптимистическим утверждениям некоторых палеонтологов, никакие ископаемые виды гоминид не могут считаться нашими предками Мы не имеем ни малейшего представления о том, какие из этих видов были прямыми предками человека (если вообще хоть какие-то из них были ими)». Конечно, есть и другие точки зрения. В то же время, надо иметь мужество признать, что картина, старательно рисуемая на страницах научно-популярной литературы относительно предков человека, выстроенных в единый стройный ряд, является не более, чем анахронизмом, очередным «научно-антропогоническим» мифом. Летопись ископаемых свидетельствует о том, что человек появляется внезапно с комплексом тех морфо-физиологических признаков, которыми он обладает и сегодня.

За 400-500 тыс. лет на Земле сменяются несколько видов странных созданий, постоянно и сильно наращивавших объем головного мозга. Если учесть, что нормальный срок существования биологического вида 1- 1,5 млн. лет, то это был взрыв, в масштабах естественной истории доселе невиданный. Между тем, нет в живой природе ничего более устойчивого, чем наследственность. Мутации (в подавляющем большинстве случаев) для организма либо гибельны, либо нейтральны. Но наследственность биологических предков человека была крайне неустойчивой…

Итак, 60 тыс. лет назад человека в Европе еще не было. Она принадлежала неандертальцам, обладавшими уже кое-какими странностями в поведении, но не имевшими ни одного сугубо человеческого качества — у них не было ни речи, ни социальных институтов (пусть даже самых примитивных), ни религии, ни искусства. Кстати, все рассуждения о речи или искусстве неандертальцев следует отбрасывать с порога, подобно сообщениям об изобретении perpetuum mobile. Говоря словами о. Тейяра де Шардена, «вопрос уже улажен». Дело в том, что в мозге неандертальцев просто отсутствовали те высотные части коры, где у Homo sapiens sapiens располагаются элементарные центры речи и центр графических действий. Другими словами, ему было просто нечем разговаривать или рисовать. К тому же, неандертальцы могли строить хоть пирамиды, но то обстоятельство, что они не имеют отношения к современному человечеству, не позволяет рассуждать о какой-либо культурной преемственности.

Первые следы Homo sapiens sapiens обнаруживаются в Африке. Но около 30 тыс. лет назад он расселяется практически по всей ойкумене.

Глава 5. ДАННЫЕ ДРУГИХ НАУК, НА ОСНОВЕ КОТОРЫХ СТРОЯТСЯ ТЕОРИИ АНТРОПОГЕНЕЗА

В 80-х годах произошла «бесшумная революция» в антропологии. Появились данные, которые радикальным образом трансформировали прежние представления о ранних стадиях человеческой эволюции. Речь идет о выдающихся открытиях юной науки палеогенетики (иногда ее называют молекулярной палеонтологией). Оказалось, что в самом человеке, точнее — в его генотипе, являющемся совокупностью всех генов организма, можно обнаружить следы эволюционной истории вида. Гены впервые предстали в роли надежных исторических документов, с той лишь разницей, что запись в них сделана не чернилами, а химическими компонентами молекулы ДНК. Словом, генетики научились извлекать информацию в буквальном смысле из «праха земного»- окаменевших остатков, которые принадлежали весьма древним существам.

Около 15 лет назад в журнале «Naturе» появилась статья Аллана К.Уилсона, профессора Калифорнийского университета в Беркли, в которой он утверждал, что все человечество произошло от одной женщины, когда-то жившей в Африке, потомки которой заселили остальные континенты, породив все расовое разнообразие человечества. Подробные результаты этих исследований были опубликованы в 1992 году в авторитетном журнале «Science». Излишне говорить, какова была реакция. А.Уилсон пишет, что в поисках данных об эволюции человека палеогенетики оказались вовлечены в спор с палеонтологами, который первые, теперь это можно признать, блестяще выиграли.

Группа А.Уилсона разработала две базовые концепции, в русле которых проходили исследования. Как показал сравнительный анализ белков, в молекулярной эволюции с постоянной скоростью накапливаются нейтральные мутации — это первая идея. Скорость изменения генов за счет точечных нейтральных мутаций является постоянной во времени, поэтому ее можно использовать в качестве своеобразного «эволюционного хронометра», позволяющего датировать отхождение данной ветви от общего ствола. Это — вторая идея. В итоге все сводится к несложной арифметической задаче, в которой, зная скорость движения и путь, надо определить время.

В конце 80-х годов были начаты сравнительно-генетические исследования. Для анализа А.Уилсон избрал не ядерную ДНК, а ДНК митохондрий — одного из органоидов клетки. Дело в том, что митохондриальная ДНК (мтДНК) — это небольшая кольцевая молекула размером 16.600 пар нуклеотидов, содержащая 37 генов. Из них мутировать могут не более 2%, поскольку большинство генов жизненно необходимы. Для сравнения: ядерная ДНК человека содержит порядка 60 тысяч генов (по самым последним данным — около 30-35 тыс. генов), что составляет около 3,2 миллиарда нуклеотидных пар.

Однако не только скромные размеры мтДНК определили выбор. Гораздо важнее другое. Известно, что митохондрии, в отличие от прочих органоидов клетки, наследуются исключительно по женской линии. Это обстоятельство позволяет следить за предками индивидуума по материнской линии. Судите сами: каждый из нас получил митохондрии от своей матери, она — от своей, а та — от своей… и так далее. Выстраивается линия родства — генетическая генеалогия, позволяющая заглянуть в весьма отдаленное прошлое. Кроме того, мтДНК, в отличие от ядерной, не вступает в процесс рекомбинации, поэтому она накапливает нейтральные мутации, как было ранее сказано, с постоянной скоростью. Это означает, что мтДНК ведет себя, как часы, которые и назвали «митохондриальными часами».

Осознав наличие у любого обитателя Земли этого удивительного хронометра, группа А.Уилсона приступила к анализу генеалогии человека. Были собраны образцы 182 различных типов мтДНК, полученной от 241 индивидуума, куда вошли представители 42 национальностей всех рас. Исследовались два участка мтДНК, в которых активно возникают мутации. Понятно, что более молодые нации будут генетически более однородными, а более древние должны иметь значителый спектр мутаций, накопившихся за более продолжительное время существования на Земле.

Проведя сравнительный анализ мтДНК, А.Уилсон построил генеалогическое древо, которое четко свидетельствовало о наличии наибольшей дифференциации митохондриальных генов в Африке. Более того, всё шестимиллиардное современное человечество, как показало это исследование, ведет свое происхождение от одной женщины, некогда обитавшей в Восточной Африке. Автор открытия, которое явилось мировой сенсацией, назвал её «митохондриальной Евой».

Однако А.Уилсон, найдя место, являющееся «колыбелью» человечества, пошел дальше. Зная скорость мутирования, он смог определить и примерное время, когда «Ева» появилась на Земле. «Митохондриальные часы» показали, что она жила приблизительно 200-150 тысяч лет назад (удивительно, но «Ева» оказалась древнее неандертальца, которого упорно навязывали ей в «эволюционные отцы»).

Данные по анализу мтДНК были независимо получены многими другими исследователями. «Анализ мтДНК,- пишет Сатоси Хораи,- указывает на то, что современный человек возник около 200 тысяч лет назад в Африке, откуда переселился в Евразию, где достаточно быстро вытеснил Homo erectus (человек прямоходящий) и предположительно полностью (если не будет найден снежный человек) неандертальца. При этом смешения митохондриальных генотипов практически не произошло». Позднее этот исследователь попытался более тонко откалибровать «митохондриальные часы». По его уточненным оценкам, возраст современного человека оставил около 143 тысяч лет.

Другие группы исследователей проводили сравнение ядерных генов. Этот подход также показал, что человек появился в Африке, а расселение африканских предков произошло не ранее 100 тысяч лет назад. Ученые из Англии работали с фрагментом ядерного гена, отвечающего за синтез β-глобина. Они проанализировали этот участок ДНК у 349 жителей разных регионов мира. Это исследование также показало, что генетические корни человека ведут в Африку. К аналогичным выводам пришли австралийские генетики и многие другие авторы. Словом, открытие А.Уилсона стимулировало всплеск исследований в крупнейших лабораториях мира. И все независимо выполненные работы говорят в пользу Восточной Африки как места, где впервые появился человек.

Особый интерес представляет предпринятая Л.Кавалли-Сфорца попытка сравнить данные молекулярной генетики и лингвистики. Он показал, что распространение генов удивительно хорошо коррелирует с распространением языков. Таким образом, родословное древо, построенное на основании генетических исследований, соответствует лингвистическому родословному древу. Так геногеография совместилась с этнической географией.

Еще при жизни А.Уилсона была сделана попытка анализа У-хромосомы мужчин с тем, чтобы проследить «линию отцов» в родословной человечества. Предварительные данные, о которых он сообщает, полученные французским ученым Ж. Люкоттом, также подтвердили африканское происхождение «Адама».

Более детальные иссдедования были проведены профессором Стенфордского университета П. Ундерхаллом, собравшим материал для анализа почти во всех регионах мира. Как известно, У-хромосома присутствует лишь в генотипе мужчин, и, следовательно, передается в поколениях строго от отца к сыну. Результат изучения нескольких тысяч проб, взятых от представителей разных народностей, тоже оказался сенсационным. Родиной «Адама» была все та же Восточная Африка. По оценке исследователей, время появления представителя Homo sapiens мужского рода — также порядка 200-150 тысяч лет.

Аналогичные данные были получены и другой независимой группой под руководством Майкла Хаммера (университет Аризоны, США). Уточненный возраст гипотетического «Адама» — 160-180 тысяч лет.

Итак, именно на Африканском континенте около 150-180 тысяч лет назад появились наши прародители. Примерно 100 тысяч лет назад их потомки мигрировали по всей ойкумене, замещая всех прочих живших там гоминид, но при этом, что важно, не скрещиваясь с последними. Около 40 тысяч лет назад они добрались до Европы.

Но на этом сюрпризы, преподнесенные палеогенетиками антропологам, не закончились. Профессору Сванте Паабо удалось извлечь мтДНК из фрагмента позвонка неандертальца. Как показали сравнительные исследования митохондриальной ДНК современного человека и неандертальца, последний вовсе не является ни нашим предком, ни даже близким родственником. Путем сравнительного анализа «наших» и «неандертальских» генов было установлено, что различия между ними столь велики, что эволюционные ветви этих двух видов могли (или должны были) разойтись 600 тысяч лет назад, то есть в ту пору, когда самих видов еще просто не существовало. Следовательно, неандертальцы — это совершенно другая, параллельная и тупиковая эволюционная ветвь.

Выводы С.Паабо столь коренным образом меняют представления об антропогенезе, что встал вопрос о проверке этих результатов независимой группой исследователей. С фрагментом неандертальской кости на этот раз работал Марк Стоункинг, ученый из группы А.Уилсона, также высочайший авторитет в области палеогенетики. Проведя исследования, он получил такие же данные, что и С.Паабо, полностью подтвердив его выводы.

Спустя несколько лет группа немецких ученых выделила ДНК из фрагмента кости самого первого из обнаруженных неандертальцев, остатки которого с 1856 года хранятся в Германии. Это независимое исследование показало, что подтверждается гипотеза, согласно которой неандертальцы представляют тупиковую эволюционную ветвь и не являются предками современного человека.

Палеонтологи считают, что современный уровень знаний находится на пороге создания единой теории, которая объединит палео-антропологические, археологические, генетические и лингвистические доказательства в пользу Африканской моногенетической модели.

Действительно, синтез этих наук, вероятно, способен приблизить нас к пониманию тайны нашего происхождения. Но все же антропогенез нельзя свести лишь к чисто научной проблеме, как это пытается делать позитивистская наука.

Глава 6. ПРОБЛЕМЫ КРИТЕРИЯ «ЧЕЛОВЕК-ЖИВОТНОЕ»

Из Священного Писания мы знаем, что творение человека — это непосредственный творческий акт Бога, в отличие от животных, которых произвела земля(Быт гл.1), и что Бог «…вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт2,7). Поэтический язык Священного Писания даёт нам понятие о качественном отличии человека от остального животного мира, но для науки требуется выработка точных критериев, по которым можно было бы судить о том, кому принадлежат палеонтологические находки или к чьей деятельности относить исследуемые артефакты — следы использования орудий, изображения.

Известна так называемая «Декартова пропасть» — необъяснимость с научной точки зрения проявлений человеческого духа: Декарт противопоставил науке о природе нечто несводимое к ней: разумную душу, т. е. мышление и эмоции человека. Ссылаясь на недостаток знаний своего времени для реконструкции действительной истории появления человека, Декарт допускал, что после животных были созданы неодухотворенные люди, по своей физиологической природе подобные животным, а следующей ступенью было придание этим существам мыслящей души. Указанные промежуточные неодухотворенные люди строением тела уже вполне подобны человеку. Но ими управляет рефлекторный автоматизм, весьма совершенный. Природа его чисто материальна. Вся совокупность действий, производимых животными и этими предками людей, лишенными души, не требует присутствия духовного начала, всецело принадлежит области механических и физических явлений.

Движущая сила тут — теплота от сгорания питающих веществ. Со всей изобретательностью, возможной на уровне знаний XVII в., Декарт разработал физиологические объяснения дыхания, кровообращения, пищеварения и, что особенно важно, реакций нервной системы. К явлениям живой машины Декарт отнес зрительные образы, бессознательную память, невольное подражание. Декарт убежден, что в конечном счете для объяснения всех действий животного (в том числе и внешне подобного человеку) науке не понадобится прибегать к понятию «души».

Слово «душа» у Декарта в сущности равнозначно слову «икс»: у человека к телу присоединено нечто, не сводимое к материальной природе, — мышление, выражающееся в способности выбора, следовательно, в свободе, что означает способность отменять в теле человека природный автоматизм. Этот «икс», «душу» Декарт локализует в головном мозге человека, даже ищет для него там специальную железу. Но тщетно ставит он перед собой вопрос о характере связи души с телом. Впрочем, к концу жизни он близко подошел к тому ответу, который, по-видимому, уточняет пропасть и связь между телесной (природной) и духовной субстанцией в человеке. Это — одновременно и материальное, и идеальное явление речи. Когда в 1649 г. английский ученый Г. Морус обратился к Декарту с просьбой объяснить связь души с телом, Декарт в ответ писал: «Никогда не было наблюдаемо, чтобы какое-либо животное достигло такой степени совершенства, чтоб иметь настоящий язык, т. е. показывать голосом или другими знаками что-либо такое, что могло бы быть отнесено исключительно к мысли, а не к естественному движению. Слово есть единственный знак и единственно верное свидетельство мысли, скрытой и заключенной в теле. Но все люди, даже самые глупые и самые безумные, даже те, которые лишены органов языка и слова, пользуются знаками, тогда как животные ничего подобного не делают, и в этом истинное различие человека от животного».

Весь материал об ископаемых гоминидах показывает, «что между ископаемыми высшими обезьянами, вроде дриопитека, рамапитека, удабнопитека, проконсула, и человеком современного физического типа, т. е. человеком в собственном и единственном смысле, расположена группа особых животных: высших прямоходящих приматов… От плиоцена (ледниковый период) до голоцена (послеледниковый период) они давали и боковые ветви, и быстро эволюционировали. Высшая форма среди них, именуемая палеоантропами, в свою очередь, как мы видели, весьма полиморфная, вся в целом и, особенно в некоторых ветвях по строению тела, черепа, мозга, в огромной степени похожа на человека. Низшая форма, австралопитеки, напротив, по объему и строению мозга, по морфологии головы в высокой степени похожа на обезьян, но радикально отличается от них вертикальным положением.

Переведем это на язык зооморфологической систематики или таксономии. Внутри отряда приматов мы выделяем новое семейство: прямоходящих, но бессловесных высших приматов. В прежнем семействе Hominidae остается только один род — Homo, представленный единственным видом Homo sapiens. Его главное диагностическое отличие принимаем по Геккелю — «дар слова». На языке современной физиологической науки это значит: наличие второй сигнальной системы, следовательно, тех новообразований в коре головного мозга (прежде всего в верхней лобной доле), которые делают возможной эту вторую сигнальную систему. Напротив, новое выделенное семейство, которое называется «троглодитиды» (Troglodytidae), морфологически не специализировано, т. е. оно представлено многими формами. Что касается возможного названия «питекантропиды» (Pithecanthropidae от Pithecanthropus, предложенного Геккелем), то недостаток этого термина может быть в том, что выражение «обезьяночеловек» снова и снова порождает представление о форме, служащей всего лишь каналом между обезьяной и человеком или их смесью. В этом отношении гораздо лучше термин «Троглодитиды» (от Troglodytes, предложенного Линнеем), да и правило приоритета впервые предложившего названия будет в этом случае соблюдено. Диагностическим признаком, отличающим это семейство от филогенетически предшествующего ему семейства понгид (Pongidae — человекообразные обезьяны), служит прямохождение, т. е. двуногость, двурукость, — независимо от того, изготовляли они орудия или нет».

Вначале обращали внимание на объём мозга и по этому критерию судили, насколько близко к человеку современного вида стоит найденный вид. Научная мысль устремилась было еще более в этом направлении, когда выяснилось, что количество и глубина борозд не служит показателем эволюционно более высокого уровня мозга, Пытались выстроить восходящую линию гоминид по признаку объема (и тем самым веса) мозга, достаточно точно устанавливаемого на ископаемых останках по полости черепа. Однако заминка обнаружилась уже в том, что объем головного мозга у неандертальцев оказался не меньше, чем у Homo sapiens, а, скорее, в среднем несколько больше. Изучение работы мозга человека показало также, что в мыслительных и других высших функциях принимает участие лишь относительно малая часть составляющих его нервных клеток, полей и структур. Ставился даже вопрос: нужен ли в действительности человеку такой большой мозг, не атавизм ли это вроде аппендикса? Во всяком случае, чем дальше, тем яснее, что суть проблемы перехода от животного к человеку не в объеме, не в весе головного мозга как целого. Этот макромасштаб груб и неадекватен. человек антропогенез эволюция речь

Другой аргумент отличия человека от его предковых форм из животного мира — это умение изготавливать и пользоваться орудиями. Но вот, «в 1999 г. в журнале «Nature» группа исследователей опубликовала данные, согласно которым уже поведение шимпанзе характеризуется чертами, которые можно назвать «культурой»: употребление некоторых «орудий труда», к примеру, не связано с особенностями окружающей среды и характерно только для данной популяции. При этом, шимпанзе ничуть не становятся людьми».

Более того, есть предположения, что сам механизм изготовления орудий относится не к разумной деятельности, а к имитативности, которая нарастает по мере усложнения живой материи. Что касается приматов, то их способности в этом отношении пользуются самой широкой известностью. Б. Ф. Поршнев предположил, что в мире архантропов и палеоантропов эта тенденция достигала мыслимого предела своего развития. Поршнев считал, что самым веским доказательством поразительного развития имитативного рефлекса в нижнем и среднем палеолите являются каменные орудия с их однотипностью, унифицированностью и огромным количеством, в котором они встречаются на некоторых стоянках. Что до предположения, что предки человека для обозначения разных их типов должны были пользоваться разными словами и, следовательно, речью, то Поршнев резонно предположил, что дело тут не в языковых изысках питекантропов и неандертальцев, а «в классифицирующем мышлении археолога»: «Сама систематика палеолитических орудий в истории археологической науки всегда была основана на различении не столько самой внешней формы этих предметов, сколько тех действий, которые были произведены с камнем. Посмотрите на археолога, анализирующего нижне- или среднепалеолитическую находку: он восстанавливает в уме, а нередко и движениями показывает последовательность и направление сколов и ударов – это и называется «читать камень». Для психолога это служит подтверждением, что в свое время стимулом при изготовлении служил не просто лишь зрительный образ каменного изделия, не просто готовый продукт-образец, тем более не вербальный образ этого предмета, для описания которого приходилось бы подыскивать слова, а для воплощения осуществлять верные манипуляции. Нет, эти камни свидетельствуют о трансляции от индивида к индивиду, особенно от взрослых к молоди именно имитируемых манипуляций, движений, комплексов действий, – разумеется, предметных движений, действий с кремнями, – который корректируются и в какой-то мере уже заменяются имитированием предмета».

Самым тщательным изучением эндокрана (внутренней поверхности черепной коробки) так называемого Homo habilis (презинджантропа), объявленного было антропологами наидревнейшим человеком (ибо он найден был в очень древних геологических слоях, но в несомненном сопровождении искусственных галечных орудий так называемого олдовайского типа), было неоспоримо доказано, что его мозг ничем существенным не отличается от мозга австралопитеков, не имевших никаких орудий. При этом мозг австралопитеков в свою очередь по основным признакам подобен мозгу антропоидов вроде шимпанзе и не имеет ничего специфического для мозга Homo sapiens. Выходит, «основное отличие человека» — изготовление искусственных каменных орудий — совместимо с вполне обезьяньим мозгом. Тут иные авторы пускают в ход уж вовсе схоластическую уловку: орудия Homo habilis еще не имели вторичной обработки, такие орудия они милостиво разрешают создавать и обезьяне, но вот орудия со вторичной оббивкой — это уже собственно орудия, и там, где есть они, есть и человек! Как будто сложнейшую проблему науки — проблему выделения человека из животного мира — можно свести к элементарной механике, к количеству ударов, нанесенных камнем по камню по той или другой его стороне, или к той или иной очередности и взаимосвязанности этих ударов.

Палеолитическое искусство всегда считалось неоспоримым доказательством существования культуры, присущей исключительно человеческому обществу. Спору нет: невозможно даже вообразить животное, которое создает изображения.

Стилистический и композиционный анализ изображений, датируемых каменным веком, позволяет сделать вывод о совершенной непохожести этих изображений на искусство поздних эпох: «При сравнении скульптуры, живописи и петроглифов палеолита с мезолитическими, не говоря уж о петроглифах и скульптуре неолита и, тем более, об искусстве… раннеполитических обществ, создается впечатление, что стилистической эволюции там вовсе не было, а искусство палеолита не имеет ни малейшего отношения не то, что к традиционному, но даже к мезолитическому искусству. В основе любого изображения от ориньяка до мадлена лежит «стремление» как можно точнее изобразить видимый объект (как правило, животное). Различия же между этими изображениями сводятся, видимо, к уровню мастерства исполнителя, если вообще позволительно так говорить о существах, явно отличных от нас по очень многим параметрам…

Искусство верхнего палеолита выпадает из любой периодизации, основанной на любых принципах. Следует признать, что со времен открытия больше ста лет назад первых изображений в Испании и Франции, мы очень мало приблизились к пониманию его смысла. Складывается даже впечатление, что искусство палеолита вообще не поддается интерпретации в культурологических терминах. И потому, рискнем высказать такое предположение: а что, если изображения эпохи палеолита действительно не имеют отношения к искусству последующих эпох? Иными словами, так ли уж оправданно привычное словосочетание «первобытное и традиционное искусство»? Не пытаемся ли мы объединить в одно целое явления, которые, на самом деле, не имеют друг к другу ни малейшего отношения?» .

Получается, что «возможность любой «культу-рологической» интерпретации палеолитического искусства, по меньшей мере, весьма сомнительна; так, может быть, следует попытаться интерпретировать эти артефакты как часть филогении, и с точки зрения филогении? Спору нет: невозможно даже вообразить животное, которое создает изображения. Но так же невозможно представить человека, чьи изображения совершенно бессистемны. И получается, что «изобразительная деятельность» Homo sapiens sapiens верхнего палеолита равно далека и от инстинктивной деятельности животных, и от осмысленной деятельности современного человека. Но она чрезвычайно близка к деятельности его ближайших биологических предков».

Исходя из этого, процесс нанесения наскального изображения можно уподобить вышеописанной традиции изготовления каменных орудий: «традиция, бесконечно воспроизводящая некий древний образец, в генезисе основана на имитации. Важно, что воспроизводится не только конкретное предшествующее изображение, — повторяется само действие, то есть, процесс нанесения изображения (позже надписи) на скальную поверхность. Традиционный резчик не просто делает копию старой маски, но воспроизводит все действия, которыми сопровождается процесс ее изготовления. Именно имитативный рефлекс заставлял людей в Сахаре Туркестане, Сибири и тысячах других мест покрывать скалы миллионами изображений, не имевшими между собой никакой иной связи, кроме простого примыкания, вызванного к жизни всемогущим имитативным рефлексом. Однако меты, оставленные на древних скалах, связаны не только с инстинктами животных. Как и сам человек верхнего палеолита находится посередине между животным и человеком (будучи, на самом деле, ни тем, ни другим), оставленные им изображения занимают промежуточное место между отметинами животных и человеческими знаками, также не являясь ни первым, ни вторым».

Уже в мире палеоантропов отмечено множество странностей, явно не согласующихся с представлением о них как о просто высших приматах. Это употребление огня, погребения (правда, единичные и невнятные), просверленные клыки животных, куски охры и кристаллы, с какой-то целью принесенные на стоянки. Как мы видели, отчасти те же «странности» обнаружены даже в поведении настоящих высших приматов, шимпанзе. Артефакты, связанные с человеком верхнего палеолита, отличаются от «странностей» палеоантропов не столько качественно, сколько количественно. Причем, в некоторых случаях вполне еще архаичные артефакты, характерные для мира палеоантропов и даже архантропов, сосуществуют с теми, что характеризуют деятельность уже Homo sapiens sapiens… Все это и позволяет выделить палеолитическое искусство, вместе с артефактами, по крайней мере, поздних палеоантропов, в особую группу памятников, не связанную прямо с последующей историей искусства. Важно понять, что речь идет о деятельности, которая только формально идентична искусству, точно так же, как труды бобров, строящих плотины, только формально идентичны деятельности гидростроителей. Это значит, что изобразительная деятельность палеолитического человека (возможно, вместе со «странностями» в поведении палеоантропов, архантропов и высших приматов) должна трактоваться как часть филогении, но не истории.

Итак, «…столетним трудом археологов и антропологов открыто обширное семейство животных видов, не являющихся ни обезьянами, ни людьми… Они все не обезьяны, так как являются прямоходящими, двуногими, двурукими, тогда как обезьяны являются четверорукими (или, если угодно, четвероногими). Но быть двуногим — еще далеко не значит быть человеком. Троглодитиды, включая неандертальцев (палеоантропов),- заключает Б.Ф. Поршнев,- абсолютно не люди».

Глава 7. КАЧЕСТВЕННЫЙ СКАЧОК В ТЕМПЕ ЭВОЛЮЦИИ И СВЯЗЬ ЕГО С ПОЯВЛЕНИЕМ РЕЧИ (ВТОРОЙ СИГНАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ)

Тогда что же можно принять за тот критерий, по которому можно судить, что мы имеем дело с деятельностью людей в окончательном смысле этого слова? С какого периода историю можно назвать «человеческой»?

Впервые мысль о необходимости сокращения продолжительности человеческой истории и выделении верхнего палеолита в особую эпоху была высказана еще в 1974 году Б. Ф. Поршневым. Он даже допускал, что начало истории следует датировать не временем появления вида Homo sapiens sapiens, но только периодом, когда этот вид окончательно сформировался (по Поршневу, 20-25 тыс. лет назад). (Книга Б. Ф. Поршнева «О начале человеческой истории» вышла в свет в 1974 году, когда считалось, что современный человек появился примерно 35-60 тыс. лет назад).

Палеопсихологическая гипотеза Б. Ф. Поршнева до сих пор ни подтверждается, ни опровергается, но замалчивается. Вместе с тем, появившиеся уже после публикации «О начале человеческой истории» факты вполне внятно говорят о том, что Б. Ф. Поршнев даже слишком оптимистично оценивал возможности палеолитического человечества (см. гл. II, III, IV).

Как бы то ни было, традиционный подход к верхнему палеолиту, как к начальной эпохе существования человека современного вида со всеми присущими только человеку качествами, и, следовательно, как первый период человеческой истории, надо пересматривать. Тут придется обратиться к аргументации, весьма далекой от искусствоведческой, культурологической и вообще любой «человеческой» проблематики.

Дело в том, что темпы «прогресса» палеолитического человечества равно несопоставимы ни с темпами истории, ни с темпами филогении. Средний срок существования биологического вида составляет 1,5-2 млн. лет, т. е., по срокам человеческой жизни, 50-66 тысяч поколений (1 поколение = 30 лет). Продолжительность верхнего палеолита, если считать таковой время существования вида Homo sapiens sapiens до начала мезолита, согласно данным генетики, отчасти подтверждаемых и археологически, составляет не менее 100 тысяч лет. Археологические свидетельства того, что возраст современного человека превышает 40 тысяч лет, и что появился он, скорее всего, в Африке, заставили некоторых исследователей еще в семидесятых годах заявить, что, хотя точная дата появления анатомически современного Homo sapiens (Homo sapiens sapiens) неизвестна, но это событие произошло не менее чем 110 тысяч лет назад. С начала мезолита до наших дней прошло не больше 12000 лет, то есть, сменилось 400 поколений. За это время человек прошел путь от микролитической индустрии до персонального компьютера: он освоил земледелие и скотоводство, добычу и обработку металлов, научился делать машины и многое другое.

Таким образом, начиная с мезолита, прогресс шел очень высокими темпами, несопоставимыми с темпами верхнего палеолита, не говоря уж о среднем и нижнем палеолите. От начала мезолита до появления первых земледельческих культур сменилось не более 150 поколений. Еще около 100 поколений потребовалось для создания первых государств. Если оставаться в этой системе координат, фиксирующей только качественные скачки человеческого прогресса (переход к воспроизводящему хозяйству, освоение металлов, создание ранних государств и т. д.) и игнорирующей дробные единицы вроде перехода от орудий ориньякского типа к мадленским, то придется признать, что на 3000 поколений, живших в течение верхнего палеолита, вообще не приходится никаких существенных изменений. Поступательное движение выявляется только при переходе к микроскопическим единицам «измерения культуры», фиксирующим малейшие сдвиги в технике изготовления орудий, стиле наскальных изображений и т. д.

Итак, по продолжительности верхний палеолит занимает именно промежуточное положение между филогенией и историей: 50-60 тысяч поколений существует биологический вид, 3 тысячи поколений жили во время верхнего палеолита, и 400 поколений сменились с начала мезолита до наших дней. Чтобы яснее были видны масштабы, с которыми мы имеем дело, напомним, что со времени возникновения единого государства в Египте (около 3200 г. до н. э.) и до наших дней сменилось всего лишь 173 поколения. В такой перспективе Александр Македонский становится чуть ли не нашим современником.

Весьма красноречивы и данные физической антропологии: дело в том, что, если использовать такой критерий, как изменение размеров головного мозга, то вырисовывается весьма любопытная картина: этот орган, для человека важнейший, неизменно увеличивался в ходе эволюции, однако с концом верхнего палеолита, в среднем, заметно уменьшился.

Итак, можно ли человека, чья культура практически не эволюционировала, по меньшей мере, 90 тысяч лет (но сам он продолжал меняться физически), считать человеком в полном смысле слова? Не означает ли это, что действие законов естественного отбора продолжалось на протяжении всего верхнего палеолита? Да и по темпам освоения ойкумены палеолитическое человечество равно далеко и от животных, и от своих отдаленных потомков. Homo sapiens sapiens появился в Центральной Африке не ранее 150 и не позднее 100 тысяч лет назад. Около 60 тысяч лет назад он оказался в Австралии, тогда же или несколько позже преодолел Берингов пролив. Около 40 тысяч лет назад его несомненные следы обнаруживаются в ледниковой Европе. В масштабах биологической эволюции расселение человечества происходит невиданно быстро; это сверхвзрыв. Но для истории это был слишком медленный процесс.

Для выделения Homo sapiens в особое семейство, более того, в качественно и принципиально новое явление служат другие аргументы.

Ход развития современной психологической науки вплотную привел ее к необходимости значительно углубить и уточнить понятие человеческой деятельности. Здесь достигнуты немаловажные успехи. Попробуем подойти к антропогенезу с точки зрения теории деятельности.

Примем как исходный тезис: человек говорит, мыслит и действует, все это вместе составляет его деятельность. Иными словами, триада деятельности человека включает мышление, речевое общение и поведение (понимая здесь под словом «поведение» его действия за вычетом мышления и речевого общения). Этой триаде в свою очередь соответствует триада качеств языка: интегрировать и синтезировать опыт, воплощать мысль, осуществлять общение. Члены каждой из этих триад находятся во взаимозависимости между собой, т. е. каждый носит следы прямых воздействий со стороны других членов.

Проблема антропогенеза требует указать, что первичнее в этой триаде компонентов, составляющих деятельность современного человека. По первенству, отдаваемому одному из трех, можно в известном смысле разделить направления научной мысли в «вопросе всех вопросов» — происхождения человека, его отщепления от мира животных.

Есть физиологи и представители других дисциплин, утверждающие, что сложнейшим и важнейшим объектом современной науки является индивидуальный мозг, в том числе рассмотренный в его развитии от низших животных до мозга человека. Действительно, последний характеризуется не только цифрой 10-15 миллиардов нервных клеток, не только глубокой сложностью каждой из них, не только их специализацией и системами, но и необозримо многообразными связями между ними внутри целого мозга. И все-таки, что до человеческого мозга, то его действие в каждый данный момент определяется не одной величиной этих внутренних взаимосвязей. Нет, здесь недостаточно работу отдельной нервной клетки возвести в огромную n-ную степень, но в отличие от животных и работа каждой такой системы, т. е. мозга, должна быть возведена в не менее огромную n-ную степень, будучи помножена на работу предшествовавших и окружающих человеческих мозгов. Эта связь между мозгами осуществлялась и осуществляется только второй сигнальной системой — речевым общением.

Задача состоит в том, чтобы определить, во-первых, что именно мы понимаем под речью, речевой деятельностью, фазией; во-вторых, установить тот этап в филогенезе человека, к которому это явление (а не накопление его предпосылок) может быть приурочено.

По первому вопросу ограничимся здесь следующей формулой, однозначно отграничивающей человеческую речь от всякой сигнализации или, если угодно, коммуникации и животных, и машин. Специфическое свойство человеческой речи — наличие для всякого обозначаемого явления (денотата) не менее двух нетождественных, но свободно заменимых, т. е. эквивалентных, знаков или сколь угодно больших систем знаков того или иного рода. Их инвариант называется значением, их взаимная замена — объяснением (интерпретацией). Эта обмениваемость (переводимость, синонимичность) и делает их собственно «знаками». Ничего подобного нет в сигналах животных. Оборотной стороной того же является наличие в человеческой речи для всякого знака иного вполне несовместимого с ним и ни в коем случае не могущего его заменить другого знака. Эту контрастность можно назвать антонимией в расширенном смысле. Без этого нет ни объяснения, ни понимания.

По вопросу о филогенетической датировке появления речи — данные эволюции мозга и патологии речи свидетельствуют, что речь появляется только у Homo sapiens. Более того, можно даже отождествить: проблема возникновения Homo sapiens — это проблема возникновения второй сигнальной системы, т. е. речи. На предшествующих уровнях антропогенеза каменные «орудия» и другие остатки жизнедеятельности ничего не говорят психологу о детерминированности этой деятельности речью. Напротив, «орудия» нижнего и среднего палеолита среди одной популяции своей стереотипностью в масштабах не только поколения, но сотен и тысяч поколений говорят о полной автоматизированности действий при их изготовлении. Отдельные экземпляры каждого типа варьируются по ходу изготовления в зависимости от изломов, получившихся на камне, но не более чем варьируется комплекс наших движений при осуществлении ходьбы, бега, прыганья в зависимости от малейших различий грунта, посредством механизма обратной коррекции, — как показывают исследования о построении движений. Изготовление того или иного набора этих палеолитических камней было продуктом автоматической имитации соответствующих комплексов движений, протекавшей внутри той или иной популяции. Медленные спонтанные сдвиги в этой предчеловеческой технике не укладываются в рамки наблюдений современной экологии и этологии над животными.

Сейчас перед нами лежат муляжи головного мозга почти всех видов ископаемых предков современного человека — австралопитеков, так называемого Homo habilis, питекантропов, синантропов, разнообразнейших палеоантропов, кроманьонцев. Конечно, это только внешняя поверхность, внешняя форма мозга, но при современных познаниях анатомии мозга приматов и человека от нее можно идти к реконструкции и внутренней структуры, и функционирования, тем более, что интересуют нас прежде всего вопросы эволюции не нижней и средней частей головного мозга, а коры. Прослежена судьба всех областей, или долей, больших полушарий на пути между антропоморфными обезьянами и Homo sapiens. Применены оригинальные количественные и графические методы. Пусть результаты не так детализированы, как хотелось бы, они все же совершенно неоспоримо отвечают на главную часть интересующего нас вопроса.

Ныне палеоантропологии вполне достоверно известно, что у всех представителей семейства троглодитид, даже самых высших, т. е. палеоантропов (неандертальцев в широком смысле), не говоря о нижестоящих формах, в архитектонике мозга отсутствовали все верхние префронтальные формации коры головного мозга, а также те зоны височной и теменной областей, которые осуществляют второсигнальное управление и деятельностью, и восприятием, и всеми вообще функциями организма человека. Они присущи только и исключительно Homo sapiens, что и служит по линии анатомо-морфологической и функциональной основанием для его радикального обособления в классификации видов на таксономическом уровне семейства (если не выше).

Мозг археоантропов не содержит отделов, специфических и неотъемлемых для нашей речевой деятельности, следовательно, для нашей трудовой деятельности, хотя объем его увеличился, некоторые области и поля разрослись сравнительно с мозгом высших обезьян и австралопитеков. У палеоантропов эти изменения строения мозга пошли значительно дальше, но и у них недостает развитой верхней лобной доли, именно того, что у человека осуществляет речевое регулирование и программирование деятельности, т. е. прежде всего его трудовые действия. В частности, у них интенсивно росла зрительно-обонятельная, затылочная область мозга, которая у человека, т. е. у Homo sapiens, снова сокращается настолько, что теряет весь относительный прирост, накопленный за время эволюции этих предковых форм.

Раз вторая сигнальная система имеет свой мозговой субстрат не только в лице микрообразований, но и в виде таких крупных формаций-посредников, как передняя часть лобной доли, ее присутствие или отсутствие, скажем, у неандертальцев очень легко установить с полной достоверностью на основании эндокранов (и даже с немалым приближением на основании экзокранов, т. е. наружной формы черепов). Поэтому установление неразрывной связи второй сигнальной системы со специфическими функциями лобных долей имеет фундаментальное значение для науки о происхождении человека. Если нет налицо верхних передних формаций лобных долей — значит нет речи, значит нет человека.

Из этих точных анатомо-морфологических данных, строго рассуждая, можно сделать и надлежит сделать единственный вывод: речь и труд человека не могли бы возникнуть на базе мозга обезьяны, даже антропоморфной. Сначала должны были сложиться некоторые другие функциональные системы, как и соответствующие морфологические образования в клетках и структурах головного мозга. Это и произошло на протяжении эволюции семейства троглодитид. Оно характеризуется нарастанием в течение плейстоцена (ледникового периода) важных новообразований и общим ростом головного мозга. Но это отвечало не уровню второй сигнальной системы, а еще только специализированной в некоторых отношениях высшей нервной деятельности на уровне первой сигнальной системы. Только позже, т. е. в конце у палеоантропов, она стала биологическим фундаментом, на котором оказалось возможным дальнейшее новшество природы — человек.

Неправильно было бы полагать, что речевые функции локализованы исключительно в тех новообразованиях, которые появляются в архитектонике мозга только у Homo sapiens. Но без них эти функции неосуществимы. Правильно утверждать иное: что только полный комплект всех структур, имеющихся в мозге Homo sapiens, делает возможной речевую деятельность. У семейства троглодитид не было этого полного комплекта. Детерминация их жизнедеятельности лежала на первосигнальном уровне.

И. П. Павлов однажды заметил: «Я резко с самого начала говорил, что зоопсихологии не должно быть. Если человек имеет субъективный мир явлений, то в зоопсихологии его не должно быть, потому что животные нам ничего не говорят, — как же мы можем судить об их внутреннем мире?». Суть этих слов не в том, что субъективный внутренний мир животных непознаваем из-за отсутствия с ними речевого контакта, а в том, что этого внутреннего мира и нет у них из-за отсутствия речи. Могущество павловской физиологии состоит в том, что она ограничила себя применительно к животным понятием «причина». Говорят, что цель — это тоже причина, раз она вызывает действия. У человека — да, но без механизма речи нам не найти ее собственную причину. Что до животных, то на деле речь идет о воспроизведении животным уже имевшей место реакции, но коррегируемой применительно к частично отличающимся обстоятельствам. Сконструировать будущее, новую задачу животному нечем. Оно способно «предвидеть» лишь то, что уже было (сюда относится и экстраполяция). Если же ситуация ни в малейшей степени не соответствует прошлому опыту, животное не может создать программы действия. Только у людей есть история, потому что она — цепь «моделей потребного будущего».

Ведущую тенденцию современной общей психологии, как и физиологии высшей нервной деятельности человека, хорошо резюмируют слова: «Создается впечатление, что те явления, которые в психологии называют произвольным вниманием, избирательным и сознательным восприятием, волей или памятью, в действительности не есть какие-то особые раздельные явления или процессы, но скорее разные стороны или разные аспекты одного и того же процесса второсигнальной регуляции поведения». Пока думали, что речевое общение — это только кодирование и декодирование информации, управление им локализовали в участках мозга, управляющих сенсорными и моторными аппаратами речи. Но теперь мы видим, что к речевым механизмам мозга относятся и те его структуры, которые, преобразуя речь, превращая ее в задачи, дирижируют всем поведением, в том числе и, прежде всего, оттормаживая все не отвечающие задаче импульсы и мотивы.

Язык выделил человека из всего животного мира. Лингвисты давно понимают, что это так. «Вот, например, что писал в конце своей жизни Л. Блумфильд в статье «Философские аспекты языка»: «Позвольте мне выразить уверенность, что свойственный человеку своеобразный фактор, не позволяющий нам объяснить его поступки в плане обычной биологии, представляет собой в высшей степени специализированный и гибкий биологический комплекс и что этот фактор есть не что иное, как язык… Так или иначе, но я уверен, что изучение языка будет тем плацдармом, где наука впервые укрепится в понимании человеческих поступков и в управлении ими»».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Научные данные, полученные в последние десятилетия, убедительно подтвердили то, что два тысячелетия назад было открыто в Библейском повествовании: «От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу Земли…» (Деян., 17.26) — происхождение человечества от одной пары наших далеких предков.

Но остается другой вопрос: как интерпретировать все те виды существ, некогда обитавших на Земле, которые несли в себе человекоподобные черты? Западные экзегеты комментируют так: «Создатель, очевидно, управлял эволюцией гоминидов, ведя их постепенно к обретению, помимо строения человеческого тела, такого уровня развития мозга и нервной системы, который мог бы обеспечить существование высшей психической деятельности как адекватного орудия духовного начала. Духовное начало… создается непосредственно Богом, и Творец мог вдохнуть его в человекоподобное существо, когда психическая деятельность, имеющая материальное происхождение, достигла соответствующей ступени развития».

Современные представления о происхождении человека могут быть приведены к следующей гипотезе: физическое тело человека долгое время совершенствовалось, и, когда были образованы все необходимые структуры, Творец вдохнул (по слову Писания) в это тело Свой Дух. При этом произошло такое значительное, кардинальное изменение его материальной природы, что далее о каком-либо родстве с представителями ранних форм говорить уже невозможно (генетический анализ это показал). Можно привести сравнение с тем, как прививают культурный сорт дерева к дикому. Привой получает силы к росту, питаясь за счёт корней, ствола и листьев принявшего его дерева. Постепенно дикие ветви удаляются так, что остаются только побеги привитого культурного сорта. В результате получается новое дерево, хотя понятно, что оно произошло не от дикого. Это даже могут быть разные виды: яблоню можно привить на грушу, персик — на абрикос и наоборот.

Возможно, нечто подобное имело место при появлении человека. Поэтому в нас, с одной стороны, так много общего с представителями своего класса (млекопитающих), но в то же время, имеются принципиальные отличия от всех других обитавших на Земле антропоидов.

Смотря на те сложности, с которыми сталкивается наука, пытаясь интерпретировать имеющиеся в её распоряжении многочисленные данные, становится ещё более очевидным, что появление человека никогда не осуществилось бы без того сакрального действия, которое мы можем определить как Творящая Воля Бога.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Геккель Э. Бог в природе.- СПб, 1906.

2. Дарвин Ч. Происхождение человека и половой подбор.- Москва-Ленинград, 1927.

. Донских О. А. К истокам языка.- Новосибирск: Наука,1988.

. Куценков П. А. Начало. Очерки истории первобытного и традиционного искусства.- М.,2001.

. Мень, прот. А. Истоки религии.- Брюссель, 1978.

. Муравник Г. М. Парадокс человека: новый взгляд на старую проблему.- Доклад на IX Международных Рождественских чтениях.- М., 2001 г.

. Поршнев Б. Ф. Вторая сигнальная система как диагностический рубеж между троглодитидами и гоминидами.- Доклады Академии наук СССР,- М.,1971.- Том 198, № 1

. Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. Проблемы палеопсихологии.- М.,1974.-

. Соловьев Н. Несколько слов о Геккеле//Научный атеизм,- М., 1915.

. Тейяр де Шарден П. Божественная среда.- М.,1992.

. Тейяр де Шарден П. Феномен человека.- М.,1965.

12. Временные периоды [Электр. ресурс].-<http://www.examen.ru/db/Examine/catdoc_id/ED8E920672A2D2A2C3256A89003A2A29/rootid/9327995FB7A6D40FC3256A02002CE0D5/defacto.html>

13. Борев <mailto:gari@cyberdude.com> И. Происхождение человека (до3000 г. до н. э.) [Электр. ресурс].- <http://www.hronos.km.ru/p_homo.html>

. Опарин А. А. Религии мира и Библия [Электр. ресурс]/<http://nauka.bible.com.ua/religion/rel4-01.htm>