Социокультурные параметры языкового поведения (на материале английского языка)

Социокультурные параметры языкового поведения (на материале английского языка)

ТАГАНРОГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМ. А.П. ЧЕХОВА

СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ПАРАМЕТРЫ ЯЗЫКОВОГО ПОВЕДЕНИЯ

(на материале английского языка)

Содержание

Введение

Глава 1. Социокультурные параметры языкового поведения в системе категорий прагмалингвистики

.1 Общее понятие прагмалингвистики

.2 Социокультурные параметры в теории речевых актов

.3 Постулаты общения и типология участников коммуникативного акта

Глава 2. Анализ дискурса языковой личности персонажа в художественном произведении

.1 Ретроспективный подход в изучении дискурса личности

.2. Анализ дискурса личности в произведении

Заключение

Список литературы

Введение

Данная работа посвящена социокультурным параметрам языкового поведения. В познании человека существенная роль принадлежит науке о языке, расширение предмета лингвистического изучения вызвано как внутренней логикой развития языкознания, так и активным вторжением логики, психологии, социологии. Это и привело к тому, что возникла необходимость анализа понятий, принадлежащих гуманитарным наукам. К числу таких понятий относится и понятие социокультурные параметры языкового поведения человека. Этим термином обозначается положение человека в социальной системе, включающее права и обязанности и взаимные ожидания поведения.

Интенсивное развитие социолингвистики и психолингвистики, теории речевых актов, лингвистической прагматики и семантики привело к недостаточному взаимопониманию специалистов, разрабатывающих отдельные проблемы лингвистики. Возникает необходимость разработки общелингвистических интегративных проблем и построения соответствующих моделей. Одним из возможных подходов к решению данной проблемы является изучение сквозных понятий, по-разному освещаемых в отдельных лингвистических дисциплинах, но имеющих единую природу. Социокультурные параметры языкового поведения человека, относятся к числу таких сквозных понятий, объединяя понятийные системы социолингвистики и лингвистической семантики на базе прагматики.

Центральным для прагматики понятием является речевой акт. Взаимодействие речевого акта и контекста составляет основной стержень прагматических исследований, а формулирование правил этого взаимодействия — её главную задачу. Неудивительно поэтому, что прагматические интересы начинаются там, где связь контекста и речевого акта максимально сопряжена. Анализ значения дескриптивных слов является областью интересов семантики, а определение недескриптивных значений — областью интересов прагматики.

Предметом данного исследования является языковая личность, поскольку языковая личность становится одним из важных компонентов социопрагматического анализа.

Объектом работы являются социокультурные параметры языкового поведения человека.

Основная цель исследования — выявление сущности обозначения социокультурных параметров языкового поведения человека в лингвистической прагматике. Анализ проводился на материале речевого дискурса Холдена Колфилда в романе Дж. Сэлинджера «Над пропастью во ржи».

Данная цель предполагает решение следующих задач:

. изучение коммуникативной модели языка и особенностей жанрового общения

. исследование принципов и постулатов общения в использовании языка как средства воздействия

. анализ типологии участников общения и признаков ее построения

. выявление социально — ситуативных особенностей дискурса личности

. анализ структуры статусно — маркированных ситуаций речи

. изучение теорий речевого онтогенеза коммуникативных проявлений личности

Цель и задачи исследования определили структуру работы. Данная выпускная квалификационная работа включает введение, две главы, заключение и список используемой литературы.

Глава 1. Социокультурные параметры языкового поведения в системе категорий прагмалингвистики

.1 Общее понятие прагмалингвистики

Термин прагматика был введён в научный обиход одним из основателей семиотики — общей теории знаков — Ч. Моррисом. Следуя идеям Ч. Пирса, Моррис разделил семиотику на семантику — учение об отношении знаков к объектам действительности, синтактику — учение об отношениях между знаками, и прагматику — учение об отношении знаков к их интерпретаторам, то есть к тем, кто пользуется знаковыми системами (Арутюнова, Падучаева, 1985: 3). Прагматика, таким образом, изучает поведение знаков в реальных процессах коммуникации.

Прагматика в нашей работе понимается в широком смысле, включая социолингвистику, психолингвистику и другие области языкознания, связанные, как уже отмечалось, с функционированием языка в обществе, т. е, как лингвистика речи, и в узком смысле — как отношение знака к человеку (Levinson, 1983:3). В семиотической модели Ч. Морриса прагматика трактуется как отношение знака к интерпретатору в отличие от отношения знака к предмету (семантика) и к другим знакам (синтактика) (Моррис, 1983:42).

Показательно, так называемое, остаточное отношение к прагматике: сюда часто относят всё то, что не вписывается в рубрики фонологии, синтаксиса и семантики. Так, в прагматическом разделе языкознания оказываются весьма разнородные предметы — пресуппозиции, речевые акты, межкультурные несовпадения, перформативы, дейксис, стратегии вежливости и аргументации, переключение кодов. В логическом анализе к прагматике относят такие элементы как показатели времени, места, индексы участников речи.

Определение прагматики в значительной мере зависит от исходных позиций исследователя и значительно различается в трудах лингвистов, разрабатывающих проблемы синтаксиса, речевой деятельности. В одной из новейших работ выделяется три направления в понимании прагматики — конверсационное (речеактовое), функциональное (риторико-стилистическое) и психолингвистическое (порождение и восприятие речи).

Знаковые стороны — семантика, синтактика и прагматика — представляют собой научную абстракцию единого лингвистического объекта. Прагмалингвистика как теория противопоставляется по многим позициям структурной лингвистике. Так, сравнивая формальную и функциональную грамматику, выделяют принципиальные отличия в двух научных парадигмах.

В структурной модели языка, построенной на основе формального синтаксиса, последовательность рассмотрения языковых явлений приводит к фактическому отождествлению прагматики и стилистики. Под прагматикой в данном узком понимании имеются в виду особые, стилистически маркированные способы употребления высказываний. Функциональная или коммуникативная модель языка предлагает иную последовательность изучения языковых фактов. Социокультурные параметры языкового поведения описываются в терминах а) вежливости и уважения, б) солидарности, в) престижа и порицания. Вежливость и уважение рассматриваются как аспекты социальной дистанции между адресантом и адресатом. Чем формальнее общение и чем больше дистанция между коммуникантами, тем, более вероятно, что адресант прибегает к двум основным приёмам этикетизации: а) повышение статуса партнёра и понижение собственного; б) выбор косвенных способов оформления речи (косвенные формы обращения, косвенные речевые акты, косвенное упоминание об определённых темах, эвфемизация, косвенное выражения несогласия и. т. д.). Речь ниже стоящего в статусно-маркированном диалоге характеризуется относительно большей сложностью и длиной. Солидарность трактуется как сигнал внутригрупповой идентичности, противопоставление «нас» «им». Как мы видим, социально-культурные параметры общения непосредственно связаны с социальным статусом человека.

Теория порождения синтаксически правильных высказываний теряет свою объяснительную силу при анализе сложных явлений прагматического плана в языке. Несовпадение семантико-синтаксических и прагматических планов высказывания может быть проиллюстрировано следующим примером: Do you mind if I use your pencil. Sure. Правильный положительный ответ на вопрос Do you mind ..? — «Не возражаете ли вы Вы.?» в английском языке выражается как отрицание («Нет, не возражаю»), а утверждение формально означает несогласие. В приведённом примере ответная реплика нейтрализует форму вопроса своим утвердительным ответом — невербальным и вербальным.

Вербальная часть сообщения накладывается на предварительно выраженную невербальную систему коммуникации. Вербальная и невербальная части сообщения реализуются только в контексте индивидуального социального опыта человека (Залевская, 1990: 100). В теории речевой деятельности принципиальное внимание уделяется исследованию ситуативного момента в жизни языка.

Прагмалингвистика в широком понимании как теория общения предполагает изучение социокультурных параметров языкового поведения человека. В данном аспекте прагмалингвистика тесно смыкается с социолингвистикой.

Немецкие ученые Хенне и Рейбок выделили десять основных характеристик коммуникации, которые могут быть рассмотрены в качестве социокультурных параметров речевого поведения: 1) виды речи: естественная речь (спонтанная либо подготовленная) и «неестественная» речь (фиктивная, либо вымышленная, либо инсценированная), 2) ситуационные (пространственно-временные) характеристики речи: контактная речь (беседа лицом к лицу) и дистантная речь (беседа по телефону), 3) количественные характеристики партнеров речи: межличностное общение в диаде и в группе (малой и большой группе), 4) степень открытости: приватное, относительно открытое и полностью открытое для других общение, 5) социальные отношения между партнерами общения: симметричные и асимметричные (неравенство обусловлено либо антропологическими, либо социокультурными, либо предметно-ситуативными факторами), 6) жанровые характеристики речи: директив, нарратив, дискурсив, 7) степень знакомства партнеров: близость, дружеское знакомство, поверхностное знакомство, отсутствие знакомства, 8) степень подготовленности партнеров к беседе: неподготовленная, незначительно подготовленная, специально подготовленная беседа, 9) степень определенности темы беседы: отсутствие определенной темы, общее направление темы, специализация темы, 10) отношение между общением и условиями общения: в большей и меньшей мере обусловленное обстоятельствами общения (Демьянков , 1992: 10).

Одним из направлений лингвопрагматики является изучение постулатов общения, т. е. принципов или правил коммуникации.

1.2 Социокультурные параметры в теории речевых актов

социокультурный поведение прагмалингвистика дискурс

Социокультурные параметры могут быть рассмотрены в рамках теории речевых актов: 1) речевые акты, имеющие глагольные корреляты-названия, 2) речевые акты, не имеющие особых глагольных коррелятов-названий и обозначаемые развернутыми описаниями, 3) поведенческие акты, имеющие глагольные корреляты-названия и выходящие за пределы собственно речевых актов. Слова с признаком социального статуса человека в значении относятся к поведенческим актам, отраженным в лексической семантике, а поведенческие акты включают речевые акты (Карасик, 2002: 115).

Теория речевых актов позволяет выделить следующие характеристики ситуаций общения: информативность / неинформативность, официальность / неофициальность общения, зависимость / независимость автора от адресата и наоборот, постоянный/переменный статус говорящего и адресата, констативная / перформативная ситуация, эксплицитная / имплицитная перформативность, эмоциональное / рациональное воздействие на адресата и др. Эти характеристики относятся также и к ситуациям статусного неравенства.

С точки зрения статусных отношений коммуникантов, речевые акты могут быть разделены на два класса: статусно-маркированные и статусно-нейтральные. К статусно-нейтральным речевым актам относятся констативы (утверждения), нарративы (повествования), дескриптивы (описания), к статусно-маркированным — инъюнктивы (приказы, требования), реквестивы (просьбы, мольбы), инструктивы (предписания, запреты) и др. Статусно-маркированные речевые акты могут быть далее разделены на статусно-фиксированные и статусно-лабильные речевые акты, к первым относятся речевые акты с заданной позицией адресата (директивы, реквестивы, пермиссивы), ко вторым — речевые акты с переменным статусным вектором, т. е. те акты, в которых статусный вектор зависит от ситуации общения (вокативы, комиссивы, экспрессивы). Статусно-фиксированные речевые акты в зависимости от статусного вектора разделяются на речевые акты с нисходящим и восходящим статусным вектором говорящего (адресанта), а именно — обращения и ответ на реплику говорящего.

В основу предложенной классификации положено три критерия: 1) маркированность статуса, 2) фиксированность статуса, 3) вектор статуса. Первый критерий позволяет выделить статусно-маркированные речевые акты, второй и третий критерий дают возможность провести их классификацию на основании статуса участников.

Также существуют косвенные речевые акты, которые проявляются как рассогласование между значением и смыслом высказывания, между выраженным и подразумеваемым содержанием, между собственным и контекстуально обусловленным (ситуативно обусловленным) значением. При этом рассогласование может варьировать в определенных пределах: приказ может быть выражен в виде просьбы, совета, вопроса или констатации, но мало вероятен в виде комплимента

Помимо, прямых и косвенных выделяются системные речевые акты. Для понимания системного речевого акта недостаточно включиться в контекст ситуации, необходимо включение в контекст определенного коммуникативного стиля, характерного для той или иной цивилизации и эпохи.

Системный речевой акт представляет собой культурно обусловленное явление, для интерпретации которого необходима значительная информация, а косвенный смысл выражения четко проявляется в статусно-лабильных речевых актах комплиментов. Данные речевые акты привлекали к себе внимание исследователей главным образом в культурно-сопоставительном плане. Комплимент представляет собой похвалу, выражаемую в отличие от лести бескорыстно (Петелина, 1985: 150). Похвала выражается эксплицитно и имплицитно. Речевой акт комплимента представляет собой двухходовое образование: комплимент — ответ на комплимент. Типы таких речевых актов принципиально различаются в зависимости от дистанции между участниками общения.

Формальным знаком принятия комплимента обычно бывает улыбка, благодарность, кивок. При этом отмечено, что обмен комплиментами в виде эксплицитных знаков характерен прежде всего для малознакомых людей. Стоит отметить, что реализация речевого акта часто включает несколько коммуникативных ходов.

Так, статусно-фиксированный речевой акт просьбы содержит пять типовых компонентов: 1) начало разговора, 2) обращение, 3) просьба о просьбе («Нельзя ли обратиться к Вам с просьбой?»), 4) мотивировка просьбы, 5) собственно просьба. Типовые компоненты речевого акта не равноценны: ядро речевого действия составляет собственно просьба, начало разговора и обращение представляют собой фатическую коммуникацию, а просьба о просьбе и мотивировка являются дополнительными компонентами собственно просьбы. Дополнительные компоненты реализуются в условиях, осложняющих общение (различие в статусе коммуникантов, недостаточное знакомство, осложненные личные отношения и т. д.). В исследовании Э. Ринтелл проводилось сравнение речевого акта просьбы в англоязычной и испаноязычной аудитории с учетом возрастных и половых различий между участниками общения. Выяснилось, что испаноязычные коммуниканты были значительно вежливее, обращаясь с просьбой к партнеру противоположного пола. Обращение с просьбой к людям, старшим по возрасту, обычно включает развернутое обоснование просьбы, уважительную формулу вокатива, например, sir, уважительную форму начала разговора (обычно в виде извинения), и вежливое оформление просьбы о просьбе (Could you do me a favour and receive the package for my mother?). Обращение старших к младшим характеризуется вежливостью, но в меньшей степени, обращение младших к младшим обычно содержит минимум дополнительных компонентов просьбы.

Речевой акт извинения интересен тем, пишет Э. Гоффман, что человек, совершивший проступок и признающийся в своей вине, как бы играет две роли одновременно: виноватого и осуждающего самого себя. В речевом акте извинения выделяются пять типовых компонентов: 1) выражение огорчения, 2) признание своей вины, 3) самоосуждение, 4) обещание исправиться, 5) предложение компенсировать ущерб. В иной трактовке компоненты извинения выглядят как 1) собственно извинение, 2) объяснение причины, 3) признание ответственности, 4) предложение компенсировать ущерб, 5) обещание исправиться. (Демьянков, 1992: 27). Чем больше дистанция между участниками общения, тем более вероятно использование развернутой схемы извинения с приведением причин, признанием ответственности и — в определенных обстоятельствах — обещанием вести себя лучше. Предложение компенсировать ущерб, однако, нейтрализует статусное различие.

Интересен речевой акт совета: тот, кто советует, ситуативно наделен статусом вышестоящего; тот, кому дается совет, находится в затруднительном положении; советующий выражает положительное отношение к тому, кто нуждается в совете. Пересечение названных условий речевого акта совета заставляет говорящего избегать категоричности в суждениях, подчеркивать свою субъективную, личную точку зрения и общаться с партнером как бы на равных, намеренно игнорируя статусное различие. Тот, к кому обращен совет, вынужден примириться с ролью нижестоящего, обязан согласиться с констатирующей частью совета (т. е. признать долю своей вины или неумения справиться с обстоятельствами) и должен прореагировать на рекомендательную часть совета.

Совокупность конвенций, относящихся к социальному лицу, самоуважению человека, определяется взаимодействием трех параметров: 1) социальной дистанцией между участниками общения, 2) отношениями социального доминирования между ними в контексте высказывания (например, просьба врача к полицейскому будет оформлена иначе в кабинете приема и на перекрестке), 3) относительным рангом того или иного коммуникативного акта в высказывании (например, просьба одолжить автомобиль в чрезвычайной или обычной ситуации). Чрезвычайные обстоятельства общения или перевод общения в экстремальный, эмоциональный режим нейтрализуют статусные различия (Почепцов, 1987: 50).

В чрезвычайных обстоятельствах устанавливается нестандартная иерархия участников общения.

Речевые акты имеют полевое строение, существуют прототипные речевые акты приказа, просьбы, извинения и более сложные «размытые» речевые акты, которые с известными оговорками можно отнести к той или иной группе. Так, ядро императивов составляют приказы (волюнтативные императивы), основанные на узаконенной социальной власти. Следующий слой императивов составляют неволюнтативные императивы — советы, инструкции, рецепты, предупреждения.

Социокультурные параметры речевого поведения непосредственно связаны с использованием языка как средства воздействия. Выделяют три типа речевого воздействия:

) изменение отношения субъекта к объекту, изменение коннотативного значения объекта для субъекта; выражается в призывах, лозунгах, рекламе.

) формирование общего эмоционального настроя, мироощущения,

) перестройка категориальной структуры индивидуального сознания, введение в нее новых категорий, проявляющихся в классификации, формах упорядочивания объектов, событий окружающей предметной и социальной действительности (Петренко,1990:19).

.3 Постулаты общения и типология участников коммуникативного акта

Коммуникативные постулаты или максимы представляют собой правила поведения, касающиеся речи. Они могут быть универсальными и специфическими. Их разработка была вызвана необходимостью обоснования понятия «правильный текст» в диалоге человека и машины. Г. П. Грайс, который ввёл коммуникативные постулаты в научный обиход, сформулировал их в виде основного принципа кооперации или сотрудничества и четырёх правил, вытекающих из этого принципа: 1) высказывание должно быть достаточно информативным (правило количества), 2) не должно быть заведомо ложным (правило качества), 3)должно быть по существу (правило отношения или релевантности), 4)должно быть ясным, недвусмысленным, кратким и упорядоченным (Демьянков: 1992. 25). Эти правила дополняются и корректируются принципами вежливости, интереса, добродушной шутки. Принцип вежливости включает шесть симметричных постулатов: 1) постулат такта (причиняй минимум неудобств и оказывай максимум удобств другому), 2) постулат великодушия (оказывай минимум удобств себе и максимум удобств другому), 3) постулат одобрения (своди к минимуму отрицательную оценку других, стремись к максимально положительной оценке других), 4) постулат скромности (минимально хвали себя, максимально порицай себя), 5) постулат согласия (своди к минимуму разногласие между собой и другим, стремись к максимальному согласию между собой и другим), 6) постулат симпатии (своди к минимуму апатию между собой и другим, стремись к максимальной симпатии между собой и другим). Р. Лакофф дополняет эти принципы более общими исходными принципами рациональности и блага.

Принципы и постулаты общения носят разнородный характер, включают как этические нормы, так и модели языкового поведения.

Прагматика общения в значительной мере определяется спецификой жанра: существуют жанровые каноны, допускающие ту или иную степень вариативности, но выход за рамки таких канонов сводит общение на нет.

Владение речевым жанром есть одна из статусных характеристик личности, поскольку речевой жанр представляет собой (с точки зрения социолингвистики) ситуативный стандарт. Попадая в стандартные условия общения, люди вырабатывают оптимальные для этих условий способы общения. В речевом жанре неизбежно отражается статус участников общения. В этом смысле жанр зависит от людей, вовлеченных в ситуацию общения. Но вместе с тем участники общения непременно включаются в выработанные обществом каноны общения применительно к определенным ситуациям, и в этом смысле люди оказываются зависимыми от жанра. Таким образом, речевой жанр содержит, как минимум, два различных признака социального статуса человека: признак исходного статуса человека (пол, возраст, образование, доминирующая либо подчиненная позиция и т. д.) и признак жанровой компетенции, несомненно, связанный с исходным статусным признаком, но в то же время имеющий свою специфику. Наряду с речевыми жанрами в лингвистике выделяются языковые жанры, трактуемые, в частности, как ситуационно-тематические группы (применительно к разговорной речи это — диалог, монолог, полилог, рассказ и городские стереотипы) (Капанадзе, 1988: 230). В качестве критериев выделения таких языковых жанров выступают цель коммуникации, количество партнеров и психологическая установка речи.

Языковой жанр — это стилистическая редакция текста. Следует отметить, что прагмалингвистический подход дополняет социолингвистический подход в том плане, что прагмалингвистика отталкивается в первую очередь от текста, а социолингвистика исходит из анализа условий общения как исходного момента исследования. Отметим, что при сравнении прагмалингвистического и лингвосемантического анализа соотношение изменится, поскольку прагмалингвистика занимает промежуточное положение между социолингвистикой и лингвистической семантикой.

К числу важнейших понятий прагмалингвистики относятся также категории участников общения. Представляет интерес выделение типов адресатов: 1) собственно адресат, которому предназначено высказывание, 2) квазиадресат (предмет или воображаемое лицо, к которому обращена речь), 3) адресат-ретранслятор, который должен передать информацию действительному адресату, 4) косвенный адресат, слушатель, присутствующий при акте коммуникации (Г. Г. Почепцов, 1986: 11-15).

Типология участников общения строится по различным признакам. Коммуниканты могут противопоставлятся по признаку степени активности (наиболее активная роль — у говорящего): говорящий — адресат — косвенный адресат или молчаливый участник, третье лицо. Это противопоставление отражено в грамматике как дифференциация первого, второго и третьего лица. С учетом включенности любого общения в систему социальных норм предлагается также считать «третьим собеседником» в диалоге «стандартные для данного сообщества установки, регулятивы и эталоны» (Гусев, 1990: 77), т. е. общественное мнение. Косвенные адресаты могут быть выделены по признаку степени включения, т. е. могут быть актуальными (изначально включенными в круг общения) и случайными; случайные участники общения подразделяются на «зевак» и «подслушивающих». Адресат выделяется по признаку степени известности говорящему. Чем менее известен адресат, тем более вероятно общение в строгих статусно — определенных рамках представительства. Адресат может выделиться по признаку речевого жанра. В рамках художественного текста противопоставляются адресат-критик и адресат-эмпатик. Типология адресата художественного текста строится на основе коммуникативно-текстовых, социально-типологических и индивидуально-личностных параметров (Воробьева, 1989: 41). Адресат также выделяется по признаку величины или числа (общение один на один, в малой группе, в большой группе, массовая коммуникация). Адресат выделяется по признаку опосредованности (адресат-ретранслятор). В комбинации с вектором социального статуса возможны два типа ретрансляторов: ретрансляторы, выражающие волю и мнение вышестоящих, и ретрансляторы, выступающие в качестве представителей нижестоящих. Служители культа объединяют в себе оба статусных вектора. Адресат выделяется по признаку рефлексивности (разговор с самим собой или как бы с самим собой; говоря как бы с самим собой, адресант обращается к косвенному адресату). Сюда же относятся случаи контролируемой «утечки информации». Реальным адресатам могут быть противопоставлены вымышленные и олицетворенные адресаты, а также удвоенные адресаты (например, актеры, играющие ту или иную роль на сцене). Направленность на адресата является важнейшей характеристикой говорящего, поэтому типы адресатов при всем их многообразии соотносимы с типами говорящих. Это наиболее четко выражено в том случае, когда говорящий является автором художественного, публицистического, философского или научного текста. Прагматический подход к изучению явлений, традиционно рассматриваемых в семантике или синтаксисе, позволяет выявить новые существенные характеристики соответствующих явлений.

.1 Ретроспективный подход в изучении дискурса личности

Традиционно изучение процесса социализации речи базируется на наблюдениях за коммуникативными проявлениями ребенка или же на основе экспериментов, выявляющих динамику становления детской речи от рождения до зрелости. Поиски новых методов и областей науки о становлении коммуникативной компетенции приводят к осмыслению возможности иного аспекта исследования процесса формирования языковой личности, который можно было бы назвать ретроспективным подходом. Суть его заключается в том, что в качестве предмета изучения выступает коммуникативная компетенция взрослого, вполне сформировавшегося человека. Основным предметом подобного исследования становится персональный дискурс, анализ которого позволяет создать речевой портрет, модель идиостиля, отражающую уникальную картину речевого поведения человека в разных коммуникативных условиях. Онтолингвистический ракурс такого подхода заключается в том, что образ языковой личности, созданный в результате анализа речевых действий, рассматривается через призму речевой биографии человека, что позволяет реконструировать своеобразие процесса становления коммуникативной компетенции конкретного пользователя языком, двигаясь как бы в обратном направлении. Подобный анализ речевого материала представляет собой постепенное раскрытие процесса становления человека в одном из наиболее существенных проявлений его личности — в способности к коммуникации.

Первым, наиболее поверхностным слоем портрета языковой личности следует считать систему языковых характеристик коммуникативного поведения, которая позволяет определить тип речевой культуры личности (элитарный, среднелитературный, литературно-разговорный, фамильярно-разговорный, просторечный, народно-речевой, арготический и т.п.). Здесь на первый план выступает отношение говорящего к литературному языку, владение / невладение им ортологическими и стилевыми нормами, присутствие в дискурсе диалектного, просторечного, арготического субстратов и т.п. Анализ типа речевой культуры позволяет выявить социолингвистические особенности речевой биографии личности, атрибутировать влияние социального окружения на процесс становления ее коммуникативной компетенции. Следующий шаг к реставрации истинной картины становления коммуникативной компетенции — описание особенностей ментального лексикона личности, выявления в нем особенностей индивидуальной концептосферы. Особую роль здесь играет исследование прецедентных феноменов: фраз, имен, фрагментов, которые отсылают к текстам, известным широкому кругу пользователей языком. К таковым можно отнести, например: названия художественных произведений, литературных изданий, названия фильмов и театральных постановок: David Copperfield (название романа английского писателя Чарльза Диккенса), Atlantic Monthly (литературно-художественный журнал, издающийся в Бостоне, считающийся одним из ведущих в интеллектуальной жизни страны), Out of Africa (автобиографическая повесть датской писательницы Карен Бликсен), The Return of the Native (название романа английского писателя Томаса Гарди. ), Of Human Bondage (роман английского писателя В. Сомерсета Моэма), Vogue (один из самых известных американских модных журналов для женщин), Ziegfield Follies (знаменитое на Бродвее ежегодное музыкальное обозрение), The Baker¢s Wife (название французского фильма), The 39 Steps (название экранизации знаменитого романа Джона Бюкэна), The Great Gatsby (название романа Ф. Скотта).

Также к прецедентным феноменам можно отнести географические названия: Agerstown (город на северо-восточном побережье США), Maine (штат на северо-востоке США), Cape Cod (мыс на юго-востоке штата Массачусетс в США); названия известных американских автомобилей: Jaguar, Buick, Cadillac;названия учебных заведений: Pencey Prep. (закрытая школа-интернат для мальчиков из состоятельных семей), Oxford (один из старейших университетов), Harvard (одно из старейших учебных заведений в США), West Point (военное училище на юге-востоке штата Нью-Йорк), Columbia (Колумбийский университет в Нью-Йорке), N.Y.U. (сокрашенное название Нью-Йоркского университета).

В полном объеме подобные речеупотребления составляют то, что носит название индивидуальной речевой субкультуры. Изучение ментального лексикона, явлений речевой субкультуры, позволяет выявить своеобразие духовной атмосферы, в которой происходило формирование коммуникативной компетенции.

Особое значение в понимании особенностей формирования языковой личности человека имеет анализ особенностей стилевого и ролевого мышления. Здесь речь идет об овладении стереотипами вербально-знакового оформления типических ситуаций социального взаимодействия людей (речевых жанров). Первое, что можно установить с очевидностью, это степень владения/ невладения языковой личностью нормами жанрового поведения. Здесь нужно отчетливо сознавать то, что абсолютно всеми речевыми жанрами ни один человек в полной мере владеть не может. Есть люди, прекрасно чувствующие себя в рамках разговора по душам, но не умеющие поддержать разговора на уровне сплетен; можно найти человека, который умеет великолепно рассказывать анекдоты, но не может произнести элементарный тост ит.п. Более того, есть бытовые жанры, существование которых в рамках одного языкового сознания взаимоисключают друг друга. Жанровое сознание каждого человека неповторимо. Такая неповторимость объясняется неповторимостью социального опыта каждого человека, уникальностью его речевой биографии. Именно жанровое мышление становится центральным фактором формирования языкового сознания человека, входящего в дискурсивную деятельность.

Анализ жанрового состава персонального дискурса, соотношение в нем риторических и нериторических жанров, изучение своеобразия стратегических и тактических предпочтений в разворачивании внутрижанровой интеракции позволяет перекинуть мостик от особенностей формирования языка к пониманию процесса становления коммуникативных черт характера. Особенно важно в этой связи изучение особенностей поведения личности в коммуникативном конфликте. На основании анализа личностно ориентированного дискурса можно квалифицировать степень агрессивности, центрированности или кооперативности как черт коммуникативного портрета.

.2 Анализ дискурса личности в произведении

Под дискурсом личности вслед за Ю.Н. Карауловым мы понимаем весь процесс говорения и зафиксированный за относительно длительный отрезок времени результат этого процесса. В качестве примера такого дискурса рассмотрим всю совокупность текстов, порожденных Холденом Колфилдом. Также необходимо систематизировать всю совокупность произведенных во внешней и внутренней речи высказываний данного персонажа. Ю.Н.Караулов полагает: за каждым текстом стоит творчески развитая языковая личность (Караулов 1988: 112), в структуре которой ученый выделяет три уровня: 1) вербально-семантический или лексикон; 2) лингво — когнитивный или тезаурус; 3) мотивационный или прагматикон (Караулов 1987).

Таким образом дискурс Холдена Колфилда, главного героя романа Дж. Д.Сэлинджера Над пропастью во ржи (The Catcher in the Rye) может быть представлен в соответствии с указанным анализом языковой личности. Введение понятия личности в дискурс означает возможность говорить о том, что личность осознает свое отношение к принятым принципам и конвенциям ведения дискурса и творчески использует их в своих речевых действиях. Личность в дискурсе сливается с понятием языковой личности в самом общем, глобальном, социально-психологическом смысле, поскольку по определению Ю.Н.Караулова, языковая личность — это углубление, развитие, насыщение дополнительным содержанием личности вообще (Караулов 1987:37).

Анализ языкового поведения, в первую очередь, как творческой деятельности языковой личности Холдена Колфилда, целесообразно было бы начать с мотивационного уровня, отражающего прагматикон личности, т.е. систему ее целей, мотивов, установок и интенциональностей, движущих развитием языковой личности, ее поведением, а также управляющих текстопроизводством личности. Для выражения своих установок, интенций по отношению к другому человеку, к миру, к бытию вообще Холден Колфилд обращается к определенному типу дискурса, а именно к нарративному. Однако Холдену часто приходится отстаивать перед собеседником свою точку зрения, свою жизненную позицию, свой взгляд на общество, поэтому в его дискурсе имеют место элементы аргументации. Таким образом, дискурс Холдена Колфилда можно охарактеризовать как нарративно — аргументативный, который в свою очередь представлен в двух видах — внешней и интериоризованной речи. Интериоризация речевых поступков — важная характеристика языковой личности. Обилие интериоризованной речи в дискурсе героя может квалифицировать его как личность, ведущую богатую внутреннюю жизнь, насыщенную эмоциональными и интеллектуальными переживаниями. Основной формой, в которой представлена внутренняя речь Холдена, является интериоризованное повествование. Именно в нем раскрывается духовный и моральный облик подростка. Следует отметить, что личность чаще всего и легче всего раскрывается именно во внутренней речи. По мнению З.А.Кузневич, наедине с собой человек наиболее откровенен, ибо внутренний мир практически недоступен для наблюдения во внешней речи (Кузневич 1999). Таким образом, можно считать, что внутренняя речь Холдена Колфилда осуществляет доступ к его внутреннему миру, к его интенциональному горизонту, который определяется интенциональным состоянием, связанным с обостренной реакцией подростка на несоответствие действительного и кажущегося. Об этом свидетельствует и то, что слово phony (фальш, липа) является одним из ключевых слов в лексиконе Холдена, а ключевое слово — выразитель интенционального горизонта. Такой переход ключевого слова из лексикона в прагматикон — наглядный пример взаимного проникновения уровней в структуре языковой личности.

Наличие оценок и самооценок в дискурсе Холдена Колфилда является способом его самоутверждения, обоснования его жизненных позиций, идеалов, ценностей. Как показывает языковой материал, в дискурсе героя преобладают эмоционально-оценочные высказывания адресанта о самом себе, т.е. эгоцентрированные высказывания и об окружающей его действительности, т.е гетеронаправленные высказывания.

В дискурсе Холдена они представлены в основном в описании физического поведения, например: Then I took out my door key and opened our door, quiet as hell (J.D.Salinger The Catcher in the Rye, p.142), I went into D.B.s room quiet as hell and turned on the lamp on the desk (указ. соч. p.143), I just put the pad and pencil in my pocket and started walking fast as hell up to her school (указ.соч., p.179) и др., описания речевой и мыслительной деятельности, например: I said it suave as hell (указ. соч., p.57, 85), I said. Cold as hell (p.36), Im not saying it ruined our conversation — it didnt — but it sure as hell didnt do it any good (p.101), I think it was because she was young as hell (p.85), I know it annoyed hell out of old Ackley (p.19) и др., а также описания психического поведения, среди которых выделяются высказывания, вербализующие эмоциональные состояния, например: I was anxious as hell to see it, too (p.106), I just felt blue as hell (p.138), I was embarrassed as hell (p.172), I got excited as hell thinking about it (p.179) и интенциональные состояния, например: I felt sorry as hell for him (p.12), It made me feel sad as hell … (p.12, 86), I was depressed as hell … (p.135). Автор также использует лексические повторы, которые усиливаются эмоционално-экспрессивным did But what did worry me was the part…

Экспансивность личности говорящего есть показатель его речевого темперамента (Туранский 1990:25). Как показал анализ прагматикона дискурса Холдена, персонаж очень активно, даже, можно сказать, бурно и непосредственно проявляет своё эмоциональное переживание, воздействует на окружающих, что в свою очередь, свидетельствует о том, что в речевой деятельности Холден Колфилд — эмоциональная языковая личность. Вместе с тем, доминирующими состояниями в его дискурсе являются интенциональные состояния сожаления, уныния и печали.

Красной нитью через весь дискурс Холдена Колфилда проходит интенциональное состояние ненависти к обществу, которое живет в тумане порожденных им самим ложных концепций о своем значении и роли в современном мире. Преследуя самые низменные, бездуховные цели, общество утверждает свой вымышленный, идиллический образ в театре и кино. Холден ненавидит лживость кино и театра, на которую так падка публика. Об интенциональном состоянии ненависти, направленном на театр и кино, отражающем его нетерпение к бесчувственному отношению людей к детям, свидетельствуют следующие два фрагмента нарративного дискурса.hate phony movies. The part that got me was, there was a lady sitting next to me that cried all through the goddam picture. The phonier it got, the more she cried. Youd have thought she did it because she was kindhearted as hell, but I was sitting right next to her, and she wasnt. She had this little kid with her that was bored as hell and had to go to the bathroom, but she wouldnt take him. … She was about as kindhearted as a goddam wolf. You take somebody that cries like hell their goddam eyes out over phony stuff in the movies, and nine times out of ten theyre mean bastards at heart (J.D.Salinger The Catcher in the Rye, p.126).never saw so many phonies in all your life. …The audience applauded like mad. All these angles start coming out of the boxes and everywhere, guys carrying crucifixes and stuff all over the place, and the whole bunch of them- thousands of them — singing Come All Ye Faithfull! like mad. Big deal. Its supposed to be religious as hell, I know, and very pretty and all, but I cant see anything religious or pretty, for Gods sake, about a bunch of actors carrying crucifixes all over the stage. When they finished… they could hardly wait to get a cigarette or something (J.D.Salinger The Catcher in the Rye, p.124).

Макроструктура первого фрагмента имеет вид: описание сцены в кинотеатре, а во втором фрагменте речевые акты объединены следующей макропропозицией: описание одной из сцен театрального представления, посвященного празднованию Рождества. При вербализации интенционального состояния ненависти Холден использует ряд речевых стратегий, среди которых особое место отводится речевой стратегии усиления степени выраженности интенционального сотояния. В рамках этой стратегии персонаж прибегает к эмоционально-оценочным высказываниям, которые имплицитно актуализируют такие эмоции, как недовольство, раздражение. Данные высказывания в содержательном плане выражают эмоционально — выраженную оценку Холденом демонстрируемого фильма и театрального представления. Чтобы усилить весомость и когнитивную полезность оценки ситуаций, Холден использует синтаксичеcкие, лексические, а также фразеологические средства усиления: goddam picture, phonier, as hell, like hell, like mad, stuff, very pretty.

Однако липовые театральные постановки и фильмы страшны не только тем, что насаждают иллюзии, отвлекают мысли от реальной действительности. Они обесценивают и разрушают чувства людей. Первый фрагмент дискурса — наглядное тому подтверждение. Холдену непонятно, как можно чувства, предназначенные для человека — жалость, заботу и доброту — переносить на лживые фильмы.

Интенциональное состояние, связанное с отрицательным характером опыта в одной когнитивной области переносится на опыт в другой когнитивной области. Например, негативная оценка ситуации в обществе распространяется на умозаключение о ситуации в школе, в которой он учился. Ведь школа — это своего рода микрокосм, созданный по образцу макрокосма — общества. Во фрагменте аргументативного дискурса, представленном ниже, Холден Колфилд использует стратегию транспозиции интенционального состояния ненависти. Интенциональность, направленная на положение дел в обществе распространяется в данном разговоре на положение дел в школе. Данный фрагмент взят из разговора Холдена (H) с учителем истории Спенсером (S). Макроструктура разговора — уход Холдена из школы Элктон — хилл. He started getting serious as hell. I knew he would So youre leaving us, eh? he said. Yes, sir. I guess I am. If Im not mistaken, I believe you also had some difficulty at the Elkton Hills. I didnt have too much difficulty at Elkton Hills, I told him. I didnt exactly flunk out or anything. I just quit, sort of. Why, may I ask? Why? Oh, well its a long story, sir. One of the biggest reasons I left Elkton Hills was because I was surrounded by phonies. Thats all. For instance, they had this Headmaster, Mr.Haas, that was the phoniest bastard Ive ever met in my life. Ten times worse than old Thurner. On Sundays, for instance, old Haas went around shaking hands with everybodys parents when they drove up to school. Hed be charming as hell and all. Except if some boy had little old funny looking parents, then old Haas would just shake hands with them and give them a phony smile. I cant stand that stuff. It drives me crazy. It makes me so depressed I go crazy. I hated like helll that goddam Elkton Hills (J.D.Salinger The Catcher in the Rye, p.10-12).

Речевая макростратегия адресанта в анализируемом фрагменте — приписать отрицательное положение дел этой школе с целью оправдать свой уход из нее и убедить учителя в правильности своего поступка. Говорящий ручается за истинность пропозиционального содержания, а именно за то, что Спенсер напустил на себя страшную строгость. Вместе с тем, осуществляя эти речевые акты, Холден подчеркивает серьезность предстоящего разговора. Мы узнаем о том, что у Холдена были затруднения в школе Элктон-хилл. Слушающий (учитель), а вместе с ним и читатель могут подумать, что причиной этих затруднений является сам подросток. Чтобы избежать вывода такого нежелательного заключения Холден использует различные речевые стратегии. Одной из самых главных причин явилась показуха, фальш, липа, царившие в школе. Таким образом, чтобы доказать, что мнение подростка об обстановке в школе не просто надумано, а основано на конкретных фактах, Холден использует стратегию коммуникативной экземплификации, т. е приведения примеров.

Ассертивные обоснования, по нашему мнению, играют важную роль в аргументативном дискурсе Холдена. Они, как правило, служат цели согласия адресата с тезисами автора сообщения. Только серьезный аргумент может повлиять на точку зрения слушающего, заставить его изменить взгляд на положение вещей. Осуществляя подобные речевые акты, Холден стремится дать свою оценку атмосфере, царящей в школе и воздействовать на своего собеседника так, чтобы у него возникла аналогичная оценка. Каждое прагматически ориентированное сообщение, созданное в рамках конкретной ситуации, всегда в имплицитной форме будет нести информацию о том, как субъект воздействия оценивает данное положение дел. Характер тактики воздействия обусловливает выбор способа передачи информации и оказания воздействия. Поскольку автору речевого сообщения чаще всего не удается напрямую воздействовать на собеседника, он постоянно наталкивается на ограничения, задаваемые миром слушающего и определенной коммуникативной ситуацией. Поэтому говорящий вынужден продумывать соответствующую стратегию построения речевого воздействия. В данном разговоре Холден апеллирует к чувствам и эмоциям своего собеседника, поэтому в его обоснованиях на первый план выдвигается не логическая, а оценочная, коннотативная, т.е. иррациональная сторона обоснования, которая проявляется в употребелении эмоционально-окрашенной просторечной лексики (bastard, goddam, crazy), а также в использовании различных средств усиления, таких, как: морфологических — превосходная степень сравнения прилагательных big- biggest и phony — phoniest комбинации лексических и морфологических средств, например:сочетание квантификатора ten times со сравнительной степенью прилагательного bad — worst. Все выше перечисленные средства усиления используются говорящим в рамках стратегии усиления.

Немаловажную роль в этой стратегии играют фразеологические усиление as hell, like hell, pretty. В силу своей образности и экспрессивности они усиливают воздействие на эмоциональную сторону восприятия сообщения. Так, употребление as hell направлено на усиление оценочно-отрицательной коннотации данного высказывания, а именно, на усиление истинности утверждения о том, что директор школы Элктон-хилл, мистер Хаас, был чрезмерно любезен с родителями своих учеников. В то же время адресант усиливает импликацию лицемерия этого человека так, как следующие за этим высказыванием ассертивные речевые акты осуществляются в рамках стратегии поправки предшествующего утверждения. Как оказалось, не со всеми родителями директор одинаково вежлив, тем родителям, которые победнее, он только протягивал два пальца и притворно улыбался.

Анализ ситуации осуществления приведенного выше обосновываемого объяснения показывает, что между коммуникантами существуют нормальные отношения и поэтому должны быть другие причины, обусловившие использование коммуникантом обоснования с данным пропозициональным содержанием. По-видимому, одной из наиболее вероятностных причин является фактор осознания коммуникантом (Холденом) серьезности ситуации.

Таким образом, можно предположить, что одним из условий использования ассертивных обоснований является представление адресанта о текущей ситуации как нетипичной, в чем-то отклоняющейся от нормальной. Фальш и лицемерие, царившие в школе — атмосфера, далеко не типичная для привилегированной школы и поэтому свой уход из школы Холден расценивает как поступок, отклоняющийся от нормы. They kicked me out. I wasnt supposed to come back after Christmas vacation. Godhow I hate that stuff. (J.D.Salinger The Catcher in the Rye, p.51). По нашему мнению, он использует данную ситуацию для определенного социального символизма, а именно как своего рода бунт против фальши. Все это приводит Холдена в психическое состояние бешенства, следствием которого являются интенциональные состояния уныния и ненависти

Однако Холден одинок в своем бунте против «бездушного» мира взрослых, у него безысходно одинокое состояние, поэтому рядом с интенциональными состояниями ненависти и уныния в дискурсе подростка соседствует интенциональное состояние одиночества. Одиночество и отчуждение Холдена — вынужденны. Холден боится одиночества, этот страх рождает постоянную потребность общения с людьми. Однако он тщетно ищет понимания и сочуствия у своего школьного друга, у которого даже нет времени выслушать его: He was looking at his wrist watch. I have to tear, he said and stood up. Nice seeing you.Hey, I said, Have just one more drink. Please. Im lonesome as hell. No kidding (J.D. Salinger The Catcher in the Rye, p.134).

Холден по-прежнему одинок и близок к самоубийству: I wasnt even tired — but finally I did. I felt like hell. What I really felt like though, was commiting suicide. I felt like jumping out the window (указ.соч, p. 94).

Стиль речи Холдена Колфилда своеобразен, ему присуща та универсальность, которая даёт нам возможность составить представление о его личности. Речь Холдена Колфилда характеризуется прежде всего следующими приёмами:

. Постоянное употребление паразитических слов или словосочетаний говорит о наивности и непосредственности поведения главного героя. Он бессознательно использует в речи слова — паразиты, не задумываясь, какую реакцию он вызовет у окружающих. Его окружение — это подростки, занимающие такое же положение как и он в обществе, являющиеся его сверстниками и обладающие примерно одинаковым уровнем воспитания. Употребление таких слов и словосочетаний позволяют говорить об индексе социального равенства в речи между Холденом и его окружением, в частности сверстниками.

Однако, в другой ситуации речи, в разговоре с учителем Холден избегает использования вульгаризмов, отклонений от грамматических норм, которые указывают на социальное неравенство в речи нижестоящего Холдена, и выражение отрицательного отношения к чему-либо в косвенной форме. Здесь он наоборот использует вежливые обращения, описательные выражения уважения, множество модальных «упаковок».

2. Употребление объединяющих наполнителей, замещающих конкретный языковой материал:

а) and all (и все такое прочее, и всякое такое). Например, how my parents were occupied and all; they’re nice and .all; he is my brother and all; that was in the Revolutionary War and all; it was December and all; right in the pocket and all; I read a lot of classical books, like "The Return of ‘the Native" and all; war books and mysteries and all; it’s a pretty good book and all и т.д.

Иногда вместо and all Холден прибегает к эквивалентным по своему общему значению, но более эмоционально-оценочным словосочетаниям and stuff u and crap. Например, goddam checkups and stuff; tickets and stuff; while I was putting on my galoshes and crap; starches and crap; and all that crap.

б) or something, or anything (или что-нибудь такое, или что-нибудь в этом роде). Например, my whole, goddam autobiography or anything; you were supposed to commit suicide or something; no gloves or anything; they didn’t have a maid or anything; took them away to a zoo or something;

Более эмоциональный вариант этого словосочетания выступает в таких примерах, как he was supposed to be, a playwright or some goddam thing.

в) sort of (вроде, как бы, немножко и т.д.) при прилагательных и, чаще, при глаголах. Например, you felt sort of sorry for her; she was sort of deaf; I sort of brushed my hair back; I was beginning to sort of bate him; I was sort of thinking of something else; I sort of wished; sort of nasty; I just sort of quit; I sort of put my hand on his shoulder и т.д.

. Употребление усилительных местоимений, в основном сводящихся к указательным местоимениям this, these, those (этот, тот, самый, эти самые). Например, he wrote this terrific book; right next to this crazy cannon; he wrote me this note; they had this headmaster; one of ,those guys that wear those suits; I saw it in the window of this sports store; I said in this very hoarse voice; he had these very broad shoulders; I once sat next to Ackley at this basketball game и т.д.

. Разговорные повторы, как, например, в следующих случаях: was really hanging around for, was trying- to feel some kind of a good-by; where F lived at Pencey, / lived in the Os-senburger Memorial Wing of the new dorms; what he did he started these undertaking parlors all over the country; what shed do when she’d get a king, she wouldn’t move it; so all we did, we fast had a couple of hamburgers; what / did was./ went over… и т.д.

. Отклонения от грамматической нормы. Например:

а) употребление личной формы глагола после on account of, требующего герундия: on account of I was flunking- four subjects and not applying myself and all; on account of f wasn’t coming back, on account of it was Sunday.

б) употребление неправильных форм глагола: I’d woke him up; she’s been laying here all night и т.д.

в) неправильное употребление личных местоимений в косвенном падеже: D.B. took Phoebe and I; told Allie and 1; kept telling Stradlater and I; I woke he and his wife- up; I used to play tennis with he and Mrs. Antolini.

г) нарушение синтаксических норм в виде: 1) различных типов «незаконных и эллиптических конструкций: some girls you practically never find out what’s the matter (вместо with some girls you practically never find out what’s the matter); except Alice-had a cold (вместо except that. Alice had a cold); I don’t like that type language (вместо I don’t like that type of language); I can’t stand looking at the other guy’s face, is my trouble — где в качестве подлежащего выступает законченное предложение, которое по нормам должно быть придаточным дополнительным: my trouble is that I can’t stand looking at the other guy’s face. И также предложения типа I know this Ruy down in Greenwich Village that we can borrow his car for a couple of weeks.

. Употребление «двойного сказуемого-отрицания»: I hardly didn’t even know; didn’t hardly say anything; I hardly didn’t even show it; I ain’t got no time for no liquor ; nobody’s tryna chisel nobody. А также нарушение норм сочетаемости в Nobody kept answering.

. Выраженные на письме слэнговых отклонений от фонетической нормы (в речи Холдена и других персонажей) типа:

а) отпадения конечного g (callin1, comin’, hurtin’, roughin’);

б) стяжания безударного them (cut’em, for’ems got’em, toll’era и т.п.) и др. (см. алфавитный список в конце комментария).

. Употребление слэнговых выражений типа to shoot the bull, to chew the rag, to chew the fat, to shoot the crap, to shoot the breeze — трепаться, трепать языком, болтать (см. тж. такое употребление этих выражений, как interested in the bull his father was shooting; to have bull session); to give smb. a buzz — позвонить (звякнуть) кому-либо по телефону; damn near (вместо almost): damn near sent a telegram — чуть было не послал телеграмму; I damn near got my coat back — я чуть было не взял свое пальто; 1 damn near broke my knee — я чуть было колено не сломал: she was damn near yelling at me — она прямо-таки орала на меня, и др.

Вторым, и весьма существенным, моментом, вытекающим из стилистической задачи автора и характеризующим речь Холдена Колфилда, является эмоциональность. Автор находит ее словесное выражение в тексте:

. Постоянного набора оценочных эпитетов типа:) phony- «липовый» (phony bastard, phony smile, phony handshake, a phony kind of friendly и т.д.);

б) lousy — «поганый», «вшивый» (lousy teeth, lousy manners, -lousy childhood, lousy movie, she was worried that it might make her legs lousy, he was lousy at writing compositions);

в) terrific, который может выступать в качестве положительной оценки с общим значением «замечательный» (terrific book, terrific friend, terrific guy, terrific sentence, terrific legs, she ‘looked terrific и т.д.), в качество отрицательной оценки с общим значением «отвратительный» (terrific bore, terrific lecture) и просто как усилительное слово (например в русском языке «ужасный», «страшный» — a terrific liar, terrific- patience, terrifically bored, terrifically tired, he was terrifically intelligent).

Кроме того, такие оценочные прилагательные, как crude (a crude thing to do), crumby (crumby nails, crumby old razor crumby toilet articles и т.п.), corny (corny shoes -.старомодные башмаки, corny jokes — анекдоты с бородой и т.п.), получают в устах Холдена Колфилда новое, более эмоциональное звучание.

Такое употребление прилагательных как бы расширяет семантические рамки слова, оно приобретает в речи, в зависимости от контекста, целый ряд дополнительных значений. Ярким примером этому служит прилагательное funny: it. was really funny, it was sort of funny (смешной), a funny look, a funny guy (странный), she started, getting funny (она начала вести себя неприлично), she was getting funny (она начала сердиться).

. Эмоционально-усилительного прилагательного old, которое определяет людей независимо от возраста и может быть использовано в качестве определения к неодушевленным предметам. Например, old Ackley, old Haas, old sadist, the little ole goddam Governor’s son, the old peak of my hunting hat, I could shoot the old bull to old Spencer — я мог заливать старику Спенсеру и т.д.

. Употребления восклицаний типа:

а) Boy (=Ого!) Например: boy, did I get in that house fast; boy, f know it; boy, you can’t imagine how sorry I was getting; boy, was I excited и т д.

б) for Chrissake = for Christ’s sake,.которое, большей частью, означает возмущение. Например: for Chrissake grow up — господи, и когда ты, наконец, вырастешь! I don’t know for Chris sake — да не знаю я, черт возьми! for Chrissake, I only just met her — да ведь мы только что с ней познакомились! Это восклицание — как и следующее Jesus Christ, иногда просто Jesus, а в одном случае Jesus H. Christ = Jesus Holy-Christ — имеет особенно сильный эмоциональный «заряд» в устах подростка, т. к. является «запрещенным» вследствие религиозных ассоциаций.

Также можно обратить внимание на употребление Холденом вульгаризмов, которые одновременно придают его разговорной манере достоверность, и делают ее более эмоциональной. Например: эмфатический эпитет goddam (god-damned), который, наряду с damn, выступает в сочетании с существительными любого характера. Здесь и subway, house, place, book, map, tie, и checkups, equipment, composition, и prince, panther, family; и head, shoulders, blood, и Cadillac; Elkton Hills, hint, attitude, light, thing и мн. др., причем степень эмоциональности зависит обычно от контекста и, следовательно, goddam можно переводить различным образом: чертов, чертовский, проклятый, идиотский, дурацкий, паршивый, вонючий т. п. Кроме того, damn, или его эмфатический эквивалент darn, часто встречается в оборотах типа not to give a damn — наплевать, (not) worth a damn — ни черта (не стоит).

Эмфатический усилитель hell (или, изредка, его эвфемистический эквивалент heck), который используется во всевозможных синтаксических конструкциях, например, в сравнениях (touchy as hell, old as hell, charming as hell, sad as hell, cold as hell, dirty as hell, mad as hell, rusty as hell, playful as hall, bourgeois as hell, descriptive as hell, beautiful as hell, hate like hell, shiver like hell, chatter like hell и т п.), в слитных глагольных речениях (collocations) для усиления предлогообразного наречия (get the hell out, clear the hell out, bang the hell out, slide way the hell down, way the hell off, stand way the hell up и т. п.), в сочетании с глаголом для придания выражению обратного значения (the hell he did — черта с два он это сделал: like hell it is — ну да, еще чего, черта с два), в сочетании с вопросительными местоимениями (where the hell, when the hell, what the heck, what the hell, how the hell и т п.), в отрицательных конструкциях (hope to hell not и т д.), вместо усилительных оборотов -адвербиального характера при глаголе (it annoyed hell out of old Ackley — Экли злился, как черт; that annoyed hell out of me; my Gladstones kept banging hell out of my legs; it fascinated hell out of her; it scared hell out of old Phoebe; that depressed the hell out of гае и т п.). Кроме того, это слово встречается во фразеологических сочетаниях, например, beat hell out of somebody — разбить кого-либо в пух и прах, одержать полную победу, just for the hell of it — просто так, и в качестве восклицания (hell, if I …, hell, no! и т. п.).

Грубо — просторечное ass (задница), которое употребляется и в прямом значении (freezing my ass off; neither оf us felt like sitting around on our ass all night; snapping his soggy old, wet towel at people’s asses), и в переносном (a nice old guy that didn’t know his ass from his elbow — милый старикашка, который уже не соображает что к чему. Также — в качестве восклицания (Game my ass. Some game. — Хороша игра! Нечего сказать!; lovely my ass; strange my ass), и даже в словообразовании (in a half-assed way — в полсилы: back — asswards — задом наперед, наоборот и т. д.).

Для характеристики речи Холдена Колфилда можно также указать на его пристрастие к потенциальным прилагательным на -у (например, unhairy — безволосый, grippy — гриппозный, Christmasy — рождественский, perverty — с извращениями, pimply.- прыщавый, wrinkly — морщинистый, fisty — с большими кулаками) причём особенно изобретательным он оказывается при характеристике голоса: wheeny-whiny voice и yellow-belly voice, и raspy voice и т. д. Эти же потенциальные прилагательные часто встречаются в виде основ, но уже в сложных прилагательных, вторым компонентом которых выступает основа — looking (например, bleedy-looking, corny-looking, horny-looking, pimply-looking, whory-looking, showy-looking, flitty-looking, vomity-looking и т. п.). Это характеризует речь Холдена Колфилда как неустоявшуюся, находящуюся в процессе формирования.

Итак, перед нами интенциональный горизонт подростка, который хочет утвердить свою независимость, свое неприятие лжи и лицемерия, царящих в мире взрослых, подростка, который хочет стать ловцом во ржи, т.е. ловить детей, чтобы удержать их над пропастью и тем самым уберечь их от повзросления, уберечь их от лжи и фальши окружающей действительности. Явное преобладание интенциональных состояний уныния, печали, сожаления и одиночества, что позволяет судить о трагическом мировосприятии Холдена.

Следует отметить, что дискурс данной языковой личности представляет собой вербальный образ подростка, цель которого показать самораскрытие личности.

Нарративно — аргументативный дискурс языковой личности Холдена Колфилда носит открытый характер, в котором слово выступает как выражение оценивающей позиции.

Следует также отметить, что дискурс данного персонажа выводится из потребности выразить себя, следовательно, дискурс языковой личности выступает как знак самовыражения.

Заключение

В прагмалингвистической модели описания языка социокультурные параметры языкового поведения человека проявляются в сферах общения и речевых актах, способах воздействия и характеристиках модуса высказывания, а также прагматических значениях языковых единиц. Динамика статусных отношений между говорящим и адресатом представляет собой особую линию общения, которая накладывается на линию развития темы.

Лингвистическое осмысление социокультурных параметров языкового поведения представляется актуальным, так как признак языкового поведения является одним из компонентов прагматического значения, наряду с признаками оценки, модальности, эмотивности, стилистического регистра. Эти признаки неоднородны. Выявить их природу, взаимозависимость, избирательную комбинаторику, значит, в известной мере определить специфику прагматического плана языка.

Социокультурные параметры языкового поведения Холдена Колфилда описываются в терминах а) критики (аргументированной неаргументированной); б) престижа (социального индивидуального); в) вежливости (социально навязанной искренней) и уважения. Вежливость и уважение в данном случае рассматриваются как аспекты социальной дистанции между адресантом и адресатом. Социокультурные параметры языкового поведения человека актуализируется в условиях общения на социальной дистанции, а также при нарушении коммуникативных постулатов.

Социокультурные параметры языкового поведения человека являются одним из оснований воздействия говорящего на адресата. Приоритетные типы воздействия обусловлены типами адресатов; пассивное большинство объектов воздействия откликается преимущественно на эмоциональные способы воздействия. Выделяются культурологический, социальный и психологический уровни воздействия, воздействие на социальном уровне направлено на актуализацию статусного самосознания человека.

Следует также отметить, что согласно теории речевых актов речь главного героя характеризуется достаточной информативностью, а в разговоре со старшими официальностью и независимостью автора речи от адресата. Информативность и переменность статуса говорящего можно выделить в качестве основных характеристик ситуаций общения.

Языковое поведение человека как категория прагмалингвистики основывается на постулате общения и, прежде всего, на постулате вежливости. Социокультурные параметры языкового поведения человека являются существенным критерием для построения классификации речевых актов, подразделяемых на статусно-нейтральный и статусно-маркированный. Социокультурные параметры языкового поведения человека являются важнейшим ориентиром в косвенных речевых актах и в случае коммуникативных затруднений актуализируются в первую очередь.

Социальное отношение между анализируемыми персонажами проявляются через различные параметры коммуникации: степень спонтанности речи, тематическую фиксированность, речевые жанры, этикетную скованность, логику построения высказывания.

Дискурс Холдена отражает интенциональный горизонт подростка, который пытается утвердить свою независимость, свое неприятие лжи и лицемерия, царящих в мире взрослых, подростка, который хочет оградить детей от жестокости общества и тем самым уберечь их от повзросления, уберечь их от лжи и фальши окружающей действительности. Явное преобладание интенциональных состояний уныния, печали, сожаления и одиночества, что позволяет судить о трагическом мировосприятии Холдена.

Проанализировав дискурс Холдена Колфилда, следует отметить, что дискурс данной языковой личности представляет собой вербальный образ американского подростка и служит цели самораскрытия личности, самопрезентации говорящего.

Таким образом, нарративно — аргументативный дискурс языковой личности Холдена Колфилда носит исповедальный характер, в котором слово выступает как выражение некоторой оценивающей позиции.

В свете вышесказанного можно сделать вывод о том, что дискурс данного персонажа выводится из потребности выразить себя, следовательно, языковое поведение данной личности выступает как знак самовыражения.

Список литературы

1. Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы и категории прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. Лингвистическая прагматика. — М.:, 1985. — С. 3-42.

. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка // Пер. с французского. — М.., 1955. — 416 с.

. Валеева А.Ф. Концептуально-теоритеческие подходы к анализу языкового поведения //Вопросы филологии. Вып. 2. — М.:, 2003. — С. 42-54.

. Воробьёва О. П. К вопросу о таксономии адресата художественного текста // Текст и его категориальные признаки: Сб. науч. тр. — Киев:, 1989. — С. 39-46.

. Гак В. Г. Прагматика, узус и грамматика речи // Иностр. языки в школе. — 1982, № 5. — С. 11-17.

. Гусев С. С. Третий собеседник // Логика, психология и семиотика: аспекты взаимодействия. — Киев:, 1990. — С. 70-81.

. Демьянков В.З. Тайна диалога: (Введение) // Диалог: Теоретические проблемы и методы исследования. М.:, 1992. С.10-44.

. Залевская А. А. Слово в лексиконе человека: Психолингвистическое исследование. — Воронеж: , 1990. — 206 с.

. Залевская А. А. Отнесение к категории как способ идентификации значен6ия слова // Психологические и лингвистические аспекты проблемы языковых контактов: Сб. науч. тр. — Калинин: , 1984. — С. 35-40.

. Капанадзе Л. А. О жанрах неофициальной речи // Разновидности городской устной речи. — М.:, 1988. — С. 230-234.

. Карасик В. И. Признак социально-ситуативного статуса лица в семантике английских глаголов // Семантические и их реализация в тексте: Сб. науч. тр. / Волгогр. гос. пед. ии-т. — Волгоград, 1986. — С. 89-97.

. Карасик В. И. Статус лица в значении слова. — Волгоград:, 1989. — 112с.

. Карасик В. И. Признак этикета в значении слова // Филологические науки. — 1991, № 1. — С. 54-64.

. Карасик В.И. Язык социального статуса. — М.:, 2002. — 333 с.

. Карасик В.И. Речевое поведение и типы языковых личностей М.:, 2003. — с 24-43

. Караулов Ю.Н. Языковая личность М.:,1987. — с 39-49

. Киселёва Л. А. Вопросы теории речевого воздействия. — Л.:, 1978. — 160 с.

. Крысин Л. П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические исследования. — М.:, 1976. — С. 42-52.

. Кузневич З.А. Языковая личность в литературно художественном дискурсе Эрнеста Хемингуэя: Автореф. дис. … канд.филол. наук: 10.02.04 / ИГЛУ. — Иркутск, 1999. — 22 с.

. Лакофф Д. Лингвистические гештальты // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 10. Лингвистическая семантика. — М.:, 1983. — С. 308-350.

. Моррис Ч. У. Основания теории знаков // Семиотика. — М.: Радуга, 1983. — С. 37-89.

. Никифоров С. В. Эго-фактор в мотивации речевого воздействия // Материалы восьмого Всесоюзного симпозиума по психолингвистики и теории коммуникации. Тезисы докладов. — М., 1985. — С. 71-72.

. Петелина Е. С. Некоторые особенности речевых актов похвалы и лести // Синтагматический аспект коммуникативной семантики: Сб. науч. тр. — Нальчик:, 1985. — С. 150-154.

. Петренко В. Ф. Проблемы эффективности речевого воздействия в аспекте психолингвистики // Оптимизация речевого воздействия. — М.: , 1990. — С. 18-31.

. Почепцов Г. Г. Предложение. — М.:, 1981. — 164 с.

. Почепцов Г. Г., Иванова. В. П., Бурлакова В. В. Теоретическая современного английского языка. — М.:. 1981. — 281 с.

. Сахарный Л. В. Психолингвистические теории словообразования Л.: , 1985. — 97 с.

. Сорокин Ю. А. Человек говорящий в его модусах и отношениях (обзор-дискуссия) М.:, 2003. — с 7-23

. Туранский И.И. Семантическая категория интенсивности в английском языке: Монография / И.И.Туранский. — М.:, 1990. — 172 с

. Шелякин М. А Язык и Человек К проблеме мотивированности языковой системы М.:, 2005. -с 37-70

. Шмелёва Т. В. Кодекс речевого поведения // Русский язык за рубежом. — 1983, № 1. — С. 72-77.

. Salinger J. D. The Catcher in the rye. — Moscow: Progress Publishers 1979.