Способы передачи имплицитной инвективы в политическом тексте при переводе с китайского на русский язык

Способы передачи имплицитной инвективы в политическом тексте при переводе с китайского на русский язык

Введение

Перевод имеет многовековую историю, но и в прошлые века, и в наше время, профессия переводчика всегда была востребована. Современное переводоведение занимается огромным спектром вопросов. Одним из них является передача имплицитного содержания в тексте, так как имплицитная информация лежит в основе любой коммуникации.

Имплицитная информация встречается в текстах различных функциональных стилей, однако особенно ярко это отражается при переводе политических текстов. Переводя тексты именно такого функционального стиля, переводчики чаще всего испытывают трудности при переводе, поскольку нужно сохранить структуру, но при этом полно и точно воспроизвести смысл текста на языке реципиента. Текст перевода должен оказать нужное воздействие на реципиента. Также особое место занимают вопросы, связанные с обоснованием такого языкового феномена, как имплицитная инвектива, повышение интереса к которому сопряжено со становлением экспертной лингвистики как прикладной области науки о языке.

Одной из задач экспертной лингвистики является квалификация коммуникативного намерения автора конкретного высказывания с точки зрения его оскорбительности. Понятие инвективности непосредственно связано с таким частным вопросом теории речевой интенциональности, как агрессивная интенциональность, рассматриваемая в рамках феномена вербальной агрессии. Проблема языковой инвективности получает на рубеже XX-XXI веков широкое развитие, обусловленное вниманием лингвистов к изучению, с одной стороны, комплекса средств реализации вербальной агрессии, а с другой, механизмов речевой интеракции в целом. Объектом исследования лингвистов-экспертов зачастую становятся публицистические тексты, не содержащие в своем составе инвективной лексики, однако воспринимаемые как оскорбительные. Такое противоречие отмечают в своих работах Н.Д. Голев, М.В. Горбаневский, Б.Я. Шарифуллин, указывая на необходимость проведения исследований, посвященных изучению типологии инвективных текстов.

Данная работа выполнена в русле современных направлений лингвистики с использованием интегративных методов анализа. Актуальным представляется обращение к изучению имплицитных смыслов политического текста вследствие общих политических тенденций, с одной стороны, и проблемности передачи смыслов такого рода в переводе, с другой стороны.

Объект — политический текст.

Предмет — имплицитная инвектива в политическом тексте в аспекте перевода.

Цель — выявление способов передачи имплицитной инвективы в политическом тексте при переводе с китайского на русский язык.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1.рассмотреть особенности публицистического текста на китайском языке;

2.описать понятие имплицитной информации в тексте;

3.дать характеристику явлению инвективы в тексте вообще и имплицитной в частности;

4.выявить переводческие трансформации, осуществляемые при передаче имплицитной инвективы в политическом тексте при переводе с китайского на русский язык.

В работе использовались следующие методы исследования:

метод выборки материала;

— гипотетико-дедуктивный метод;

— теоретический анализ философской, филологической, научной, публицистической, учебной литературы отечественных и зарубежных авторов.

описательный метод;

Методологическую основу исследования составляют:

идеи отечественных и зарубежных авторов Ш. Блюма-Кульки, Э. Гутта, К. Клауди, Э. Пима, Г.А. Старцевой, посвященных изучению импликации;

работы И.С. Алексеевой, Л.С. Бархударова, Н.К. Гарбаковского, В.Н. Комиссарова, З.Г. Прошиной, А.Л. Семенова, С.В. Тюленева в вопросах, касающихся стратегий и приёмов перевода;

общелингвистические труды В.В. Виноградова, И.А. Бодуэна де Куртене, JI.B. Щербы, Ф. де Соссюра, Ш. Балли, С.О. Карцевского, М.М. Бахтина;

коммуникативно-прагматические исследования Т.А. ван Дейка, Ч. Пирса, Ч. Морриса, П.Ф. Строссона, Дж.Р. Серля, А. Вежбицкой, Е.С. Кубряковой, Н.Ф. Алефиренко, Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, В.З. Демьянкова, Г.Г. Матвеевой;

работы, содержащие теоретические обоснования в области экспертной лингвистики Н.Д. Голева, М.В. Горбаневского, Б.Я. Шарифуллина;

работы, посвященные функциональной лингвистике A.B. Бондарко, филологическому анализу текста Л.Г. Бабенко, Ю.В. Казарин, H.A. Николина, исследованиям коммуникативных стратегий и тактик О.С. Иссерс, Е.М. Верещагин, С.А. Сухих.

Материал ‒ политические тексты, взятые из интернет-источников.

Научная новизна — в данной работе предпринимается попытка описания языковых единиц, участвующих в формировании имплицитных инвективных смыслов с точки зрения теории перевода и на материале текстов родственно неблизких языков.

Практическая значимость — результаты данного исследования могут быть использованы в таких дисциплинах как «Стилистика китайского языка», «Теория и практика перевода». Также практическая значимость исследования связана с возможностью применения его результатов в практике проведения лингвистических экспертиз, связанных с вопросами об оскорблении и защите чести, достоинства и деловой репутации.

Структура исследования выпускная квалификационная работа состоит их введения, двух глав, заключения, списка литературы и приложений.

1. Имплицитная инвектива в публицистическом тексте

1.1 Особенности публицистического текста на китайском языке

китайский имплицитный инвектива перевод

Переводчика всегда интересовала не только логическая суть текста на иностранном языке, но и его конкретное воплощение, оформление, способ концептуально-экспрессивного выражения сообщения того или иного характера на родном языке. Вопросы адекватного отражения в переводе стилистических выразительных средств, а также сохранения стиля в переводе, всегда были самыми трудными и спорными. Стиль как система охватывает все аспекты языка, поэтому передача в переводе всех его особенностей требует больших усилий и сопряжена с целым рядом трудностей. Перевод, следовательно, является важным вспомогательным средством, обеспечивающим выполнение языком его коммуникативной функции в тех случаях, когда люди выражают свои мысли на разных языках. Перевод играет большую роль в обмене мыслями между разными народами и служит делу распространения мировой культуры. Переводчик встречается с необходимостью передать различные стилистические приемы, употребленные в исходном тексте, чаще, чем может показаться на первый взгляд.

Практически любой публицистический текст включает те или иные фигуры речи или другие средства выразительности высказывания, составляющие особую функцию изобразительных единиц — стилистическую. Публицистический стиль китайского языка сложное, многогранное явление. В отличие от русского и других языков, китайский публицистический стиль характеризует не только разнообразные жанры масс-медиа, но и научную, учебную, официально-деловую литературу, а также речь политиков, дипломатов и тому подобное.

Информационные сообщения представляют собой материалы прессы, посвященные важным событиям в стране и за рубежом. Тематика их чрезвычайно разнообразна, она охватывает проблемы политики, экономики, науки, техники, военного дела, образования, культуры и так далее. В информационных сообщениях используется официально-деловой стиль, который характеризуется строгостью, объективностью и точностью изложения событий. Для таких сообщений неприемлемы описательность и экспрессивность, в них излагаются только факты событий с перечислением дат, имен действующих лиц и мест, где происходили эти события. Для информационных сообщений характерно использование специальных терминов, особых речевых формул и клише.

Перевод информационных сообщений должен осуществляться с учетом отмеченных выше особенностей, то есть необходимо точно и правильно излагать фактическую суть событий, включая время, место, имена действующих лиц, соответствующую цифровую и иную информацию.

Поскольку публицистический стиль — один из письменно-книжных стилей, для произведений современной китайской публицистики характерно использование полных предложений. В публицистическом стиле почти не встречаются усеченные обороты речи, эллиптические предложения, которые, напротив, широко употребляются в разговорном стиле, в беглой диалогической речи.

Публицистический стиль как один из функциональных стилей китайского языка выполняет функцию воздействия. Поэтому в публицистических произведениях наряду с повествовательными и вопросительными предложениями иной раз можно наблюдать также и побудительные предложения.

Так как публицистические произведения должны обладать внутренней логикой и стройной системой доказательств, для публицистического стиля весьма характерно широкое применение сложных предложений. В произведениях китайской публицистики практически употребляются все структурно-семантические типы и разновидности сложных предложений. Следствием этого является широкое использование служебных слов как языка báihuàбайхуа так и языка wényánвэньянь, в совокупности образующих разветвленную систему средств и приемов синтаксической связи.

Основными видами произведений современной китайской публицистики, публикуемые в периодической печати являются pínglùn, другое название shù píngэто статья политического обозревателя, обозрение, обзор. Иногда к публицистическим произведениям можно отнести такой вид газетных материалов, как shèlùn — редакционная статья, передовица. Другой распространенный вид китайской публицистики это duǎnpíng. Дуаньпин по своему объему и характеру тематики соответствует публицистическим заметкам, к которым в нашей печати следует, прежде всего, отнести заметки на международные темы, нередко называемые колонкой комментатора.

Иногда в китайской публицистической литературе заметку публицистического характера называют также shípíng, что дословно означает заметка на тему дня илизаметка на злободневную тему. Полное название guójìshíshìpínglùn публицистическая заметка на международную тему.

В конце 60-х годов появилась новая разновидность публицистической заметки, называемая xiǎopínglùn. Они посвящены общим проблемам и частным вопросам внутренней жизни Китая, и получили широкое распространение в китайской прессе последних лет.

Тексты для переводов чрезвычайно разнообразны по жанрам, стилям и функциям. Поэтому переводчику важно знать, какой вид текста ему надлежит переводить. Типы текстов определяют подход и требования к переводу, влияют на выбор приемов перевода и определение степени эквивалентности перевода оригиналу. Цели и задачи переводчика оказываются различными в зависимости от того, что он переводит, поэму или роман, научную статью или газетную информацию, документ или техническую инструкцию. И закономерности перевода каждого из жанров имеют свои отличия.

Филологи давно пытаются создать классификацию текстов. Однако сделать это нелегко: слишком велико их многообразие и слишком заметно взаимопроникновение языковых средств и разновидностей речи в некоторых типах текстов. Наиболее убедительными представляются классификации, в основу которых положены функциональные признаки. В свое время академик В.В. Виноградов предложил подразделять стили языка и речи, исходя из трех основных функций языка: общения, сообщения и воздействия. Эта идея используется и для классификации текстов, так как они относятся к какому-либо стилю речи, а этот последний является системной реализацией функционально-обусловленных языковых средств, то есть стилей языка.

Функция общения — основная в сфере повседневного общения людей. Текстам, информирующим о чем-либо носителей языка, свойственна преимущественно функция сообщения. Функция воздействия чрезвычайно важна для художественных и публицистических текстов, которые не только обращены к разуму, но и к чувствам человека. Они рассчитаны на то, чтобы определенным образом воздействовать на реципиента, на того, кто их воспринимает.

Хотя стиль материально воплощается в тексте, но отождествлять эти два понятия нельзя. Стиль — это лексико-грамматическое единство в многообразии текстов, которое оказывается характерным для определенной категории текстов. При классификации текстов должна учитываться их принадлежность к тому или иному функциональному стилю. Конечно, жесткая текстовая классификация вряд ли возможна. Речевые стили влияют друг на друга и взаимопроникают. Есть переходные и периферийные стилевые реализации. Однако в каждом тексте есть нечто определяющее, составляющее его специфику. Это и позволяет подразделять тексты на классы. В детальной классификации неизбежно появляются подклассы, виды, подвиды.

Итак, принимая во внимание функции языка и стили языка и речи, Л.В. Щерба выделяет шесть основных функционально-стилевых типов текстов:

. разговорные тексты;

. официально-деловые тексты;

. общественно-информативные тексты;

. научные тексты;

. художественные тексты;

. религиозные сочинения.

Политические тексты относятся к общественно-информативным текстам. Их главная функция сообщение. Эти тексты могут быть тенденциозными и рассчитанными на определенное воздействие, на обработку общественного мнения. Однако функция сообщения остается у них основной, формирующей типологию текста.

Основными функциями политического текста является информирование, убеждение и побуждение к действию в отношении читателя.

Основная задача информационной функции — передать достаточно подробную информацию. Она должна быть правдоподобной, понятной и запоминающейся, переданной адекватным языком.

Убеждающая функция говорит сама за себя — текст должен быть убедительным. Для этого он должен обладать логикой, затрагивать эмоциональную сферу, иметь как объективное, так и личностное значение, текст должен запоминаться.

И, наконец, третья функция политического текста — побуждающая. Создать образ — ещё не достаточно. Необходимо, чтобы этот образ стимулировал читателей к действию, чтобы данный текст, например, стал мотивом к поддержанию на выборах того или иного кандидата.

Также, произведения публицистики должны обладать внутренней логикой и строгой системой доказательств, поэтому сложных предложений в них довольно много. В подобных текстах много различных конструкций из Вэньяня, характерно использование эмфазы, выделительных частиц инверсии, ограничительных частиц, риторических вопросов и двойного отрицания.

Информационные сообщения начинаются с заголовков. Как в китайской, так и в русской прессе заголовки сжато передают в нескольких словах суть событий. Отличие между заголовками заключается в том, что в русской прессе заголовки менее информативны из-за их большей краткости, чем в китайской прессе. Например, «Ху Цзиньтао направил послание лицам, обучающимся за границей», «Внести вклад в строительство Родины», «Мы установили отношения стратегического партнерства и сотрудничества с АСЕАН и вступили в «Договор о дружбе и сотрудничестве стран Юго-Воточной Азии»», и так далее. Китайские заголовки, как правило, более развернуты, они обычно состоят из нескольких фраз или предложений, одно из которых является главным и набирается более крупным жирным шрифтом.

Информационные сообщения характеризуются определенным набором лексических и синтаксических средств. Лексика сообщений представлена широким набором политических, научных, технических и других терминов, географических названий, имен политических деятелей. В стилистическом отношении сообщения, как правило, являются нейтральными, для них нехарактерны экспрессия и выразительность. Синтаксическая структура их не отличается большой сложностью. Поэтому трансформации, производимые при переводе сообщений, связаны лишь с тем, что структура китайского предложения, в отличие от русского, является более жесткой и устойчивой. Этим и вызвана необходимость перестановок компонентов сообщения.

Помимо фразеологизмов, клише и скрытых цитат, эмоциональная информация в газетно-журнальном тексте в целом передается с помощью широкой палитры синтаксических средств. Во-первых, это длина и сложность предложения. Короткие фразы позволяют резко увеличить динамику повествования, а контраст коротких простых и длинных сложных предложений позволяет выделить необходимое. Как правило, выделяется таким образом оценка, заключенная в короткой фразе.

Во-вторых, это инверсия, позволяющая выделить в предложении главное.

Изредка для усиления эмоциональности используется также парцелляция, то есть отделение части предложения и оформление его как отдельного.

Особую роль в газетно-информационном тексте играют так называемые модные слова liúxíngyǔ. Это могут быть слова иностранного происхождения, только входящие в язык, или старые слова, неожиданно расширившие диапазон сочетаемости. В любом случае, это слова, частотность употребления которых сегодня высока.

Модные слова повышают доверие читателя к тексту, подчеркивают актуальность информации. Однако если они не имеют международной популярности, то при переводе на другой язык не будут производить впечатление модных.

Представляется возможным сделать вывод о том, что политический текст может относиться к различным жанрам, он может быть устным и письменным. Содержательный признак рассматриваемого вида текстов — это отражение в них деятельности партий, других общественных организаций, органов государственной власти, общественных и государственных лидеров и активистов, направленного развития социальной и экономической структуры общества.

Целевой признак политического характера текста — это предназначенность для воздействия на политическую ситуацию про помои пропаганды определенных идей, эмоционального воздействия на граждан страны и побуждения к политическим действиям. Иначе говоря, для политического текста характерна прямая или косвенная ориентированность на вопросы распределения и использования политической власти.

Таким образом, главная задача политического текста состоит в том, чтобы привлечь читателя, дать ему как можно более полную, достаточную информацию, которая сможет его убедить в описываемом газетном материале.

1.2 Имплицитная инвектива как разновидность имплицитной информации в тексте

Такие исследователи как И.О. Акимова и И.И Арнольд считают имплицитность одной из универсалий, свойственных языку, но пока не существует единой и завершенной концепции имплицитности, в которой бы содержалось системное описание имплицитных языковых конструкций разного уровня. Выявление статуса и уточнение содержания имплицитной информации, ее видов и синтаксических конструкций, способных передавать подобную информацию, а также рассмотрение передачи имплицитной информации при переводе с одного языка на другой, определяют актуальность данной проблемы.

Целесообразно дать определение понятию имплицитной информации. Базовое понятие имплицитного содержания рассматривается как языковой уровень выражения смысла. К.А. Долинин и Н.А. Кондрашов дают следующее определение имплицитной информации. Имплицитная информация представляет собой неоднородную по своему составу часть совокупной информации, передаваемой произвольным текстом естественного языка, не содержащуюся в тексте в явном виде, но сосуществующую с непосредственно выраженной информацией, извлекающуюся или могущую быть извлеченной из данного текста — вне зависимости от ее характера, актуальности для того или иного участника общения и ее «запланированности» адресантом, а также от того, проявляется ли эта информация в изолированном рассматриваемом тексте или только при включении данного текста в более широкий контекст.

Имплицитные сведения содержатся и в так называемом вертикальном контексте, под которым понимается не явно выраженная историко-филологическая информация, содержащаяся в тексте. Обычными категориями вертикального контекста являются аллюзии, символы, реалии, идиоматика и цитаты. Вертикальный контекст может заключать ту скрытую информацию, которая обусловлена самим языком и не зависит от намерений отправителя текста. Подобное происходит со словами-реалиями, фразеологией и различной идиоматикой.

В.А. Кухаренко называет импликацией «дополнительное смысловое или эмоциональное содержание, реализуемое за счет нелинейных связей между единицами текста», к которому она относит дополнительное содержание, объединяющее собой явления от подтекста текста до имплицитного смысла высказывания и до содержания импликационала отдельных слов. Такое содержание возникает в контексте — от предложения до целого художественного произведения. Дополнительное невыраженное содержание образуется в основном за счет художественных приемов и способов организации текстового материала: артиклей, порядка слов, употребления слов, нарушающих логику изложения.

К.А. Долинин использует общий термин «имплицитное содержание высказывания», которое он также называет «подтекстом», для обозначения информации, не выраженной значениями языковых единиц, но извлекаемой из речевого произведения. Этот подтекст извлекается как из отдельного высказывания, так и из целого текста. Е.Н. Старикова рассматривает такое широкое понятие как «имплицитная предикация», под которой понимаются подразумеваемые значения слов, а также организация высказывания или текста с опущенными логическими связями, на основании которых можно вывести несколько дополнительных высказываний, описывающих дополнительные невыраженные признаки данной ситуации.

Под импликацией такие авторы как Н.С Власова, К.А. Долинин понимают любые проявления подразумевания. Под этим понимается как процесс подразумевания, так и сам подразумеваемый смысл высказывания, выводящийся из его эксплицитного смысла. К импликации в некоторых работах относят речевые единицы, которые подразумеваются в коммуникации, а также стилистические приемы.

В некоторых работах по теории и практики перевода освещались вопросы передачи в переводе невыраженной информации текста оригинала, которая подлежала выражению формальными средствами в тексте перевода. Подобные факты сходным образом получали определения «имплицитного смысла» и «импликации». В работах А.Д. Швейцера к имплицитному смыслу относятся явления семантической неполноты и компрессии смысла, обуславливающие экспликацию определенных семантических признаков в переводе.

Таким образом, имплицитность — онтологическое свойство языка, которое пронизывает всю языковую систему сверху донизу, на всех уровнях: слова, словосочетания, предложения, текста. Имплицитность понимается как наличие имплицитного смысла, что является непременным атрибутом функционирования высказываний в вербальной коммуникации на любом языке. Имплицитный смысл, вместе с эксплицитным, составляет глобальный смысл высказывания. Эксплицитный смысл является языковым содержанием высказывания, или стимула. Имплицитный, подразумеваемый смысл образуется при добавлении к языковому содержанию частей фоновых знаний, хранящихся в когнитивной среде коммуникантов. Выведение имплицитного смысла высказывания требует значительных умственных усилий от участников коммуникации, при этом привлекаются элементы когнитивной среды и учитываются контекстуально-ситуативные факторы. Формирование смысла, согласно теории релевантности Д. Вилсона и Д. Спербера, имеет три этапа — семантизацию, инференцию, импликацию, каждый из которых связан с подразумеванием.

Также целесообразно дать определение понятию инвектива. Инвективаформа выражения агрессии, феномен социальной дискредитации субъекта посредством адресованного ему текста, или языковой оборот, воспринимающийся в той иной культуре как оскорбительный для своего адресата. Исследователи усматривают два вида инвективы: агрессивную и эксплетивную. Если первая характеризуется намерением говорящего или пишущего унизить, оскорбить, обесчестить, опозорить адресата речи или третье лицо, то вторая представляет собой междометную инвективу: использование табуированной лексики для выражения собственного отношения к описываемой ситуации.

С точки зрения своего адресования, инвектива дифференцируются на следующие категории:

.направленные непосредственно на инвектируемого субъекта, тоесть моделирующие в качестве девиантного именно его поведение;

.ориентированные не на самого адресата инвективы, а на тех его родственников, чей статус мыслится в соответствующей культуре как приоритетный: так, при доминировании статуса отца инвектива направляется именно на последнего, в культурах, где доминирует почитание матери — на нее; направленность инвективы на жену оскорбляемого подразумевает его неспособность защитить женщину или сексуальную несостоятельность;

.адресованные максимально сакрализованному в той или иной традиции мифологическому субъекту.

Существует еще одна разновидность инвективы — имплицитная инвектива. Имплицитная инвектива как феномен, объединяющий разноуровневые единицы языка, способные к реализации окказиональных оскорбительных смыслов, входит в состав функционально-семантической категории инвективности, занимая периферийную зону одноименного функционально-семантического поля.

Современные газетные публикации со скрытой инвективной коммуникативной целью представляют собой особую группу текстов, выделение которой основано на своеобразии их структурно-семантической организации, заключающейся в уникальности денотативного пространства и способов реализации категории оценки. Использование авторами языковых средств различных уровней с целью импликации инвективных смыслов в таких текстах сопряжено с особыми творческими трансформациями, входящими в понятие языковой игры. Прагматические приемы, направленные на придание тексту инвективного смысла, входят в сферу стратегического планирования коммуникации и соотносятся с инвективными речевыми тактиками.

Рассмотрев точки зрения различных учёных о понятии имплицитная информация, имплицитная инвектива, можно подытожить, что имплицитная информация — это информация, передаваемая непроизвольным текстом, не содержащаяся в тексте в явном виде, но которая может быть извлечена из него вне зависимости от её характера и ценности для того или иного участника общения, а, в свою очередь, имплицитная инвектива — явление, объединяющее языковые единицы, которые имеют способность к окказиональному приобретению оскорбительного компонента семантики.

2. Имплицитная инвектива как переводческая проблема

.1 Методика отбора материала исследования и применяемый научный подход в анализе переводческих трансформаций

Все исследователи лингвистической конфликтологии такие как М.Я. Дымарский, В.И. Жельвис, В.И. Ильенко, Л.Н. Синельникова, В.С. Третьякова, Н.Л. Шубина отмечают актуальность и востребованность комплексного подхода к изучению конфликта как феномена языка и речи, что подразумевает анализ лингвокогнитивного, социолингвистического, прагматического, психолингвистического и лингвокультурологического аспектов рассматриваемого явления, а также, в свою очередь, позволяет говорить о типе дискурса, вступающего в противоречие с позитивной направленностью общения.

Как языку, так и речи изначально присущи некие конфликтогенные свойства, провоцирующие пользователей языка на конфликтное взаимодействие. По словам Н.Д. Голева, любой коммуникативный акт потенциально конфликтен, любое высказывание хранит в себе потенциал непонимания или двусмысленного понимания. Исследователь даже высказывает такую мысль, что язык существует и для того, чтобы создавать конфликты. В этой связи, отмечает автор, правомерно говорить об инвективной функции языка.

Инвективная функция языка является одной из его естественных функций, которая неразрывно связана с возможностью и жизненной необходимостью творческого использования слова. Инвективность обычно трактуется как феномен, связанный с нарушением норм. В то же время, очевидно, что инвективные единицы вырабатываются самим языком и, следовательно, являются частью его естественного проявления, находясь в тесном соотношении с нормативными параметрами оценки литературного языка. Инвективность свойство единиц языка и речи, обладающее потенциалом естественного функционирования. Так же существует ряд других определений относительно инвективы. Инвективность ‒ свойство единиц языка и речи, характеризующееся потенциалом естественной конфликтности и заключающее в себе совокупность признаков, оценка актуального «веса» которых необходима для принятия решения об инвективе. К примеру, фраза не может быть признана инвективой без оценки степени её инвективности по многочисленным необходимым параметрам.

Любой язык содержит набор лексических и фразеологических инвективных средств, интонационных схем, моделей речевого поведения, обслуживающих зону инвективности. Безусловно, конфликт является неотъемлемой характеристикой процесса коммуникации. Борьба за власть же имеет две стороны: борьбу находящихся у власти политиков за сохранение своего положения и борьбу политиков, идущих к власти. Соответственно политический дискурс предполагает наличие знаков противостояния и агрессии.

Выявление стратегий агрессии и конфликта, их перевод в толерантное и паритетное коммуникативное сотрудничество среди актуальных задач исследования общения. В данном исследовании делается попытка анализа инвективной агрессивной стратегии в современном политическом дискурсе. Под инвективом нами вслед за М.Я. Дымарским понимается любое вербальное проявление агрессии или стилистически сниженной экспрессивности, оценочности, эмотивности и эзотеричности по направлению к адресату речи, к ситуации, к теме, предмету или процессу социально-речевого общения. Инвективная агрессивная стратегия политического дискурса проявляется в нарушении этонокультурного социально-этического табу, основанного на употреблении сниженных и субстандартных языковых единиц.

Проблема речевых средств инвективности непосредственно связана с понятием коммуникативной свободы, то есть с диапазоном ограничений реализации имеющихся в языке потенций в акт говорения, который соответствует актуальным на данный момент речевым целям говорящей личности. Мерой коммуникативной свободы автора текста является мера выбора языковых средств. Подобная свобода журналиста соотносится со способами организации знакового пространства публикации. Факт и мнение в журналистском тексте апеллируют к различным способам своего обоснования. Речевой каркас текстов, написанных в жанре аналитического комментария, формируется общеупотребительной нормированной лексикой.

Инвектогенным характером обладают имплицитные смыслы в публикации, порожденные субъектно-объектной парадигмой журналистского текста. Псевдомножественность позиций наблюдения за активностью объекта журналистского текста обеспечивают доказуемость инвективного смысла только в одном из интерпретационных вариантов, что дает журналисту возможность избежать ответственности за прямые оскорбления.

Газетные СМИ представляют собой особую дискурсивную среду, обусловливающую своеобразие реализации в них категории инвективности. Публикации с инвективной коммуникативной целью, реализуемой имплицитно, могут быть объединены в особую группу текстов на основе сходства их семантической макроструктуры. Релевантными признаками данной макроструктуры являются своеобразие денотативного пространства и специфические способы оценки объекта инвективы и его поступков.

Имплицитная инвектива, являющаяся основной или одной из частных коммуникативных задач газетного текста, носит интенционально обусловленный характер. Стремление автора публикации к максимально эффективной реализации инвективной коммуникативной задачи порождает ситуацию речевого планирования, заключающуюся в тщательном выборе способов изложения материала с целью убеждения читателя в истинности и объективности излагаемой точки зрения.

Импликация инвективных компонентов смыслового пространства происходит посредством использования авторами особых лингвистических приемов, предполагающих языковую игру с единицами лексического и синтаксического уровней с целью вовлечения читателя в процесс распознавания импликатур высказывания. Импликатура — это семантико-прагматический компонент высказывания, который отсылает к тому, что подразумевается в высказывании, но не выражено и строго не следует из него. Обращение к языковой игре как феномену, объясняющему намеренное нестандартное, аномальное использование единиц разных уровней и подсистем, преследует, как правило, несколько целей: с одной стороны, такого рода аномалии обогащают текст и делают его привлекательным для читателя, а с другой, служат маркерами скрытых инвективных смыслов.

Для решения проблемы перевода имплицитной инвективы политических текстов, мы выбрали достаточно традиционную классификацию переводческих трансформаций, предложенную Л.С. Бархударовым, которая различает следующие виды трансформаций:

перестановки;

замены;

добавления;

опущения.

С самого начала следует подчеркнуть, что такого рода деление является в значительной мере приблизительным и условным. Эти четыре типа элементарных переводческих трансформаций на практике «в чистом виде» встречаются редко. Обычно они сочетаются друг с другом, принимая характер сложных, комплексных трансформаций.

Перестановка как вид переводческой трансформации, как считает Л.С. Бархударов, это изменение расположения языковых элементов в тексте перевода по сравнению с текстом подлинника. Элементами, могущими подвергаться перестановке, являются слова, словосочетания, части сложного предложения и самостоятельные предложения в строе текста.

Второй вид переводческих трансформаций, который выделяет Л.С. Бархударов замены. Это наиболее распространённый и многообразный вид переводческих трансформаций. В процессе перевода замене могут подвергаться формы слов, части речи, члены предложения. То есть существуют грамматические и лексические замены. Замена частей речи самый распространенный пример переводческих трансформаций. Существует также замена отглагольного существительного на глагол в личной форме, замена прилагательного на наречие и так далее.

При замене членов предложения слова и группы слов в тексте перевода употребляются в иных синтаксических функциях, чем их соответствия в тексте подлинника, иначе говоря, происходит перестройка синтаксической схемы построения предложения. Л.С. Бархударов также выделяет лексические замены. Конкретизация — это замена слова или словосочетания языка оригинала с более широким референциальным значением словом или словосочетанием языка перевода с более узким значением. Генерализация — явление, обратное конкретизации — замена единицы языка оригинала, имеющей более узкое значение, единицей языка перевода с более широким значением. Существуют также комплексные лексико-грамматические замены и антонимический перевод, сущность которого заключается в трансформации утвердительной конструкции в отрицательную или наоборот, отрицательной в утвердительную, сопровождаемой заменой одного из слов переводимого предложения языка оригинала на его антоним в язык перевода.

Следующий вид переводческих трансформаций — добавление. Причиной, вызывающей необходимость добавлений в тексте перевода является то, что можно назвать «формальной невыраженностью» семантических компонентов словосочетания в языке оригинала.

И последний вид переводческих трансформаций, который выделяет Л.С. Бархударов — это опущение. Это явление, прямо противоположное добавлению. При переводе опущению подвергаются чаще всего слова, являющиеся семантически избыточными, то есть выражающие значения, которые могут быть извлечены из текста и без их помощи.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что переводческие трансформации являются неотъемлемой составляющей перевода. Основная задача переводчика при достижении адекватности — умело произвести необходимые переводческие трансформации, для того, чтобы текст перевода как можно более точно передал всю информацию, заключённую в тексте оригинала при соблюдении соответствующих норм переводящего языка. Данная классификация содержит все необходимые аспекты для адекватного перевода текстов, в том числе и политических, поэтому мы и избрали ее для нашего анализа.

Материалом исследования послужили современные политические тексты, взятые из источников сети Интернет. Отбор текстов для анализа происходил на основе следующих факторов:

.текст относится к публицистическому стилю, тематика текста — политическая;

.главным языковым маркером для выбора данных текста послужило наличие имплицитной инвективы.

В следующем параграфе представлен подробный анализ переводческих трансформаций, осуществляемых для передачи имплицитной инвективы политического текста при переводе с китайского на русский язык.

2.2 Переводческие трансформации как способ передачи имплицитной инвективы при переводе

Политическая коммуникация всегда несет в себе не только информацию, но и оценку рассматриваемых реалий. Это объясняется прежде всего тем, что цель политического дискурса состоит не в объективном описании ситуации, а в убеждении адресата и побуждении его к политическим действиям. Ведущим средством этого побуждения служит оценка субъектов политической деятельности, политических институтов, ситуаций и действий.

Ниже мы подробно рассмотрим примеры, содержащие имплицитную информацию в политических текстах.

Первый политический текст называется Zhōngguózhèngfǔ mǎnyì dù bǐ xīfāngguójiāzhèngfǔ gāo — «Степень удовлетворенности правления китайским правительством выше, чем на западе».

1.Bùshì shuíyuàn màrén, zhǐshìxiàng fēng sēng, èr dàn, xǐyù, dījiā, sìliǎng děng yīqún wángbā dàn, yīqún chùshēng, chúle zàoyáo, wūmiè, sāhuǎng yǐwài, méiyǒu gàn yījiàn rén gàn deshì, bùyòngguǎn duōshǎo. Не те, кто готов просто раскритиковать, ни капли не переживают, а те сумасшедшие, подлые, грязные людишки, мерзкие животные, которые кроме как только сплетничать, клеветать, лгать, ни сделали ни одного доброго дела.

Стоит отметить, что это обращение более чем экспрессивно, оно содержит ярко маркированные слова, такие как сумасшедшие, подлые, грязные людишки, мерзкие животные. В современной публичной коммуникации широко распространен агрессивный тип поведения, при котором цель участника спора состоит в том, чтобы «захватить слово» и как можно полнее высказать и доказать свою собственную позицию любыми способами, в том числе и оскорблением, насмешкой. В этом примере присутствует метафора грязные людишки, мерзкие животные. Значительная часть современных отечественных метафорических инвектив — это метафорическое обозначение объекта речевой агрессии как представителя мира животных; широко используются также образы из милитарной и криминальной сфер.

При переводе данного предложения использовались такие лексические приемы как замена èrdàn заменили на подлые, dījiā заменили на слово людишки, xǐyù перевели как грязные антонимический перевод, слово yīqún толпа заменили на те, Chùsheng мерзкие животные — замена с нагнетанием смысла, yījiànréngàndeshìчеловеческое дело перевели как доброе дело — генерализация, ни капли не переживают — поместили в начало предложения — перестановка.

2. Zhīchílóuzhǔ! Bié lǐ hàozimendezhī zīshēng. Поддержу автора темы! Нужно игнорировать писк этих мышей!

В данном предложении присутствует такой стилистический прием как метафора писк этих мышей. Метафоры часто используются в тексте комментария для создания отрицательного психологического и эмоционального фона, имплицитно способствуя негативному восприятию содержательной стороны высказывания. В данном примере под писком мышей подразумеваются люди, которые неприятны их оппоненту. Данная метафора выстраивается через соотнесение образа, выступающего в качестве иконического знака, при стыковке которого возникающий смысл трактуется как аллегория, которая косвенно связана с образом основных действующих лиц.

Основные сферы, которые служат в современной политической речи источником метафорических номинаций с агрессивным потенциалом, — это война, преступность и мир животных. Иначе говоря, политические оппоненты в современной политической коммуникации постоянно представляются как преступники, солдаты враждебной армии или животные. Здесь использовались такие лексические приемы как добавление — нужно и этих.

3.! Nǐcáishìdiūlezhōngguóréndeliǎn, yīgèyángnú! Вы только что опозорились перед всем китайским народом, пресмыкающийся перед иностранщиной!

Как мы уже упоминали, в современной публичной коммуникации широко распространен агрессивный тип поведения, при котором цель участника спора состоит в том, чтобы «захватить слово» и как можно полнее высказать и доказать свою собственную позицию любыми способами, в том числе и оскорблением, насмешкой. По мнению Л. Ениной, насмешка — это активный непрямой вид речевой агрессии. Именно через насмешку может распространяться злостная клевета и сплетни. Насмешка — это средство, благодаря которому у электората возникают оскорбительные и неприятные ассоциации относительно политических конкурентов.

В данном случае используется такое изобразительно-выразительное средство как эпитет — пресмыкающийся, что означает влачить жалкое, ничтожное существование.

4.Nǐ měiguó bàba bùjǐn quàn yǎngle lādēng, gèng zài quàn yàng dōngtū, nǐ bàba méi gàosu nǐzhège zázhǒngma? — Твой американский папаша не только содержал и кормил Усама бен Ладена, но и продолжает это делать с Восточным Туркестаном, разве он тебе не говорил об этом, чертов выродок!?

В данном высказывании мы можем выделить такое словосочетание как американский папаша, здесь речь идет о президенте США. Для усиления эффекта агрессии мы перевели слово bàba не папа, а папаша, использовав лексическую замену. Далее, слова как quàn yǎng содержал и кормил здесь также выражены в переносном значении. Речь идет о тесном сотрудничестве, общении и так далее. Мы также используем лексическую замену для перевода.

Выражение чертов выродок также говорит само за себя, так как слово выродок — это человек, который выделяется в своей семье или своей среде крайне отрицательными качествами. Отметим, что за стратегией применения речевой агрессии в политике обычно стоит желание опорочить оппонентов с помощью откровенной лжи, некоторых неприличных, а зачастую просто оскорбительных ассоциаций, заявлений или высказываний. Как правило, политик, применяющий этот прием, откровенно противопоставляет себя «конкурентам», создавая негативный фон, обеспечивающий восприятие его персоны как фигуры позитивной, — унижая противников и за счет этого выделяясь и возвышаясь над ними. Будучи одним из фундаментальных свойств человеческого поведения, агрессия находит разнообразное выражение в языке, что мы и наблюдаем в указанном примере.

В следующем тексте, который называется 成语 «Zhōngguó mèng» chéng xīn yījièzhèngfǔliúxíng yǔ. — «Китайская мечта» — модное слово в политике Китая».

5.Tāmen huòxǔ mínzhǔ, dànshì tāmenzhìguózhī dào yījiù wánquán yèyú — Может быть у них и демократия, но с точки зрения правления она по-прежнему любительская.

В современном обществе прямые способы выражения агрессивности подвергаются порицанию и вытеснению. Насмешка представляет собой один из способов косвенного выражения негативных эмоций. Насмешка в журналистском тексте обладает двоякой иллокутивной установкой: с одной стороны, она нацелена на имплицитное выражение враждебного отношения к оппонентам дискурса, с другой — сохраняет свою исходную фатическую функцию поддержания контакта с третьей стороной — свидетелями конфликта. В случае, когда нарушается коммуникативная дистанция, обусловленная социальной ролью и статусом участников коммуникативного акта, шутка становится оскорблением. Содержание речи в еще большей мере определяет степень инвективности высказывания. Так, в данном примере речь идет о различии китайской и западной систем правления. Слово 业余yèyú переводится как любительский, непрофессиональный. Само по себе слово любитель означает того, кто занимается чем-либо в свободное время, не имея профессиональной подготовки, кто занимается чем-либо, имея поверхностные, неглубокие знания в данной области; другими словами — дилетант. Здесь можно увидеть скрытое недовольство, насмешку или неуважение по отношению к западу.

В этом примере использовались такие приемы как перестановка слова 它们tāmen, лексическая замена huòxǔ mínzhǔ на у них и есть демократия, вместо демократический народ, добавление с точки зрения…, она…

6.. «Jīngjìshìjièdìyī» mèngbùmǎnxiànjǐng«Китай — первый в мире в сфере экономике» — это мечта, полная ловушек.

Здесь речь идет о высказывании японского журналиста об экономической ситуации Китая. Как мы видим, автор данного высказывания выражает свое скрытое недовольство по отношению к Китаю. Цель высказывания заключается в понижении социального статуса оппонента или политической силы.

В данном случае это выражается про помощи слов мечта, полная ловушек. Здесь идет контраст слов мечта и ловушка, так как мечта сама по себе не может являться ловушкой. Именно это и придает данному высказыванию еще больший резонанс, сочетая несочетаемое.

При переводе использовались добавление — Китай, в сфере, полная. Перестановка — первый в мире.

В следующем тексте, который называется Cháoxiǎn gōngkāi wú rén jī lā xiǎng jǐngbào yǎnliàn bàndǎo júshì chíxù jǐnzhāng «Под звуки открытых военных учений северокорейских военных беспилотников, обстановка на полуострове становится напряженной» были найдены следующие имплицитные инвективы:

7.«敌方以核威胁,我们将以更强大的核攻击进行应对,这绝不是空话» Tāqiángdiào, «dífāng yǐ héwēixié, wǒmen jiāngyǐ gèng qiángdà de hégōng jí jìnxíng yìngduì, zhè jué bù shì kōnghuà» — Он подчеркнул: «На угрозы ядерного врага, мы будем отвечать более мощными ядерными ударами. Это не пустые слова».

.Cháoxiǎn «láodòngxīnwén» zhīqián céng fāwén jǐnggào: «Rúguǒ měiguó diǎnrán hézhàn zhēng de dǎohuǒsuǒ, cháojūn jiāngduì qīnlüèzhě mende dàběn yíngxíng shǐyùnyòng héwǔqì jìnxíng xiān fāzhìrén dǎjí de quánlì. Jièshí, rìběn jué huì chéngwéi lìwài.» — В газете КНДР «Нодонсинмун» ранее было написано следующее предупреждение: «Если США подожгут фитиль ядерной войны, то вооруженные силы КНДР в отношении главного агрессора примут превентивные меры и осуществят право на применение ядерного оружия. К тому времени и Япония не будет исключением».

В данном примере мы также наблюдаем скрытую агрессию в отношении оппонента. Напомним, что агрессия — это многостороннее явление, являющееся неотъемлемой динамической характеристикой активности и адаптивности человека. Вербальным выражением агрессии являются инвективы. В данном примере — это такие инвективы, как подожгут фитиль ядерной войны, главного агрессора, Япония не будет исключением. Что касается последнего, то здесь мы тоже видим скрытую угрозу, намек о том, что Япония может тоже пострадать, и что в отношении нее тоже будут разворачиваться военные действия.

Здесь мы использовали такие приемы как перифраз: diǎnrán hézhànzhēng de dǎohuǒsuǒ — дословно переводится как горит предохранитель ядерной войны, вместо этого подобрали лексическую замену подожгут фитиль ядерной войны, более знакомую русскому читателю. Опущение dàběnyíng генеральный штаб, перестановка jìnxíng xiān fāzhìrén dǎjí de quánlì примут превентивные меры.

9.Fùzé měiguó běntǔ fángyùdì měijūn běifāng sīlìng sīlìng yǎgèbǐ 20 rìchēng, cháoxiǎn dǎodàn kāifā jìnzhǎn «bǐ měiguó yùxiǎng de yāokuài» — Старший командующий северной обороны США заявил, что ракетам КНДР еще далеко до американских.

Здесь мы видим иронический способ описания действительности. В данном случае это выражается при помощи фразы еще далеко до… Здесь, инвективная функция иронии определяется контекстом. Данное стилистическое средство в прагматическом плане является экспрессивным, поскольку обладает эмоциональным или оценочным перлокутивным действием. Ироническое отношение к острым социальным проблемам с логической точки зрения выступает как парадоксальное. Парадоксальность указывает на возможность постижения актуальной социальной проблематики с рациональных позиций. На речевом уровне это выражается в том, что при реализации иронии нейтральные в стилистическом отношении языковые средства приобретают экспрессивное значение.

Ситуативная ирония в комментариях создается за счет использования автором большого арсенала стилистических приемов. Здесь мы можем наблюдать прием на лексическом уровне, когда языковые единицы, относятся к сниженно-разговорному регистру речи, в их число входят вульгаризмы и бранные слова; варваризмы; метафоры; гиперболы; метонимия.

В следующем тексте Cháoxiǎn gōngkāi wú rén jī lā xiǎng jǐngbào yǎnliàn bàndǎo júshì chíxù jǐnzhāng «Отзыв Центрального телеграфного агентства Кореи: экономические санкции, проводимые США и Южной Кореей в отношении КНДР не принесут никакого результата» были рассмотрены следующие примеры, содержащие имплицитную инвективу:

10.Cháozhōngshèchēng, jìnrùxīnshìjìyǐlái, zhìcáigōngshìgèngshèng, měiguócéngbǎcháoxiǎndìngwèi «xié’èzhóuxīn», tuīdònglejìnyībùdezhìcáifēngsuǒЦентральное телеграфное агентство Кореи заявило, что с начала 21 века, военных санкций стало еще больше. США заявили, что Северная Корея является «осью зла» в целях дальнейшего содействия по увеличению санкций.

В данном примере имплицитная инвектива заключается в выражении «ось зла». Это государства, потворствующие терроризму; неологизм экс-президента США Джорджа Буша-младшего. В этом примере агрессия со стороны США проявляется не прямо, а косвенно, так как в прямом смысле этот выражения «ось зла» никакого зла сама по себе не несет.

При переводе использовались перифраз jìnrù xīnshìjì вместо вступить в 21 век мы использовали с начала 21 века. Также произошла лексическая замена слова shèng полный на еще больше. Опущение слова céng раньше.

11.Pínglùn hái chēng, yǐfādòng xīnzhànzhēng zhànzhēng jīngjì lái bìmiǎn yánzhòng de zhèngzhì jīngjì wéijī, shì měiguó de guànyòng «jìliǎng» — Также было заявлено, что США уже имеют сноровку в развязывании экономических конфликтов и военных действий, не создавая себе серьезного политического и экономического кризисов.

Необходимо обратить внимание на слово сноровка. Сноровка — это приобретенное практикой, опытом умение ловко и быстро справляться с каким-либо делом. Согласно данному высказыванию Северной Кореи в адрес США, мы можем сделать вывод о том, что здесь речь идет о том, что по мнению Северной Кореи США уже много раз испытывала такую тактику или уловку для того, чтобы развязать конфликт с какой-либо страной, что они специально провоцируют другие страны и это уже делалось неоднократно. Здесь наблюдается высокая степень концентрации сниженных языковых средств, выражающих враждебную языковую агрессию как доминантную коммуникативную стратегию.

В данном примере использовались такие приемы как перестановка: США уже имеют сноровку перенесли в начало предложения. Добавление не создавая себе. Лексическая замена: «伎俩» «jìliǎng» способности заменили на имеют сноровку, выполнив также при этом такой прием как добавление.

В тексте新华国际时评:放人是明智之举 Xīnhuá guójì shípíng: Fàng rén shì míngzhì zhī jǔ ‒ «Международной обзор агентства Синьхуа: освободить китайских защитников острова Дяоюйдао — благоразумный поступок» также содержатся имплицитные инвективы:

12. «购岛» 闹剧,钓鱼岛风波就一日难以平息。在钓鱼岛问题上,日本政府亟需三思而后行,看清被右翼势力裹挟的危险,放弃将钓鱼岛» 国有化 «,并切实阻止东京都知事石原慎太郎等极右翼政客继续上演» 购岛 «闹剧 Fēng bùzhǐ zé shù nán jìng. Rìběn zhèngfǔ yī rì bù jiào tíng» gòu dǎo «nàojù, diàoyúdǎo fēngbō jiù yī rì nányǐ píngxí. Zài diàoyúdǎo wèntí shàng, rìběn zhèngfǔ jí xū sānsī érhòu xíng, kàn qīng bèi yòuyì shìlì guǒxié de wéixiǎn, fàngqì jiāng diàoyúdǎo» guóyǒu huà», bìng qièshí zǔzhǐ dōngjīng dū zhīshì shíyuán shèntàiláng děng jí yòuyì zhèngkè jìxù shàngyǎn «gòu dǎo» nàojùПока ветер не утихнет, не перестанет колыхаться и дерево. Если японское правительство не прекратит фарс «покупки островов», то спор по поводу Дяоюйдао не исчезнет. В вопросе островов Дяоюйдао правительство Японии должно трижды подумать, прежде чем предпринимать какие-либо шаги, четко представлять себе масштаб угрозы оказаться под давлением правого крыла, отказаться от идеи «национализации» островов, от продолжения фарса «покупки островов», инициированного губернатором Токио Синтаро Исихарой и другими крайне правыми политиками.

В данном примере имплицитная инвектива находится в предложении 风不止则树难静Fēng bùzhǐ zé shù nán jìng Пока ветер не утихнет, не перестанет колыхаться и дерево. Здесь говорится о том, что пока Японцы не прекратят борьбу с Китаем за острова Дяоюйдао, то конфликт между ними не прекратится. В предложении фарс «покупки островов» также содержится имплицитная инвектива, здесь подразумевается то, что японцы уже любыми способами пытаются завладеть исконно китайскими островами, на какие только уловки они не идут. Слово фарс означает нечто лицемерное, циничное.

В данном примере использовались такие переводческие трансформации как перифраз, добавление — если, в вопросе, пока.

13.Dì èr gè jiùshì měiguó jīlěi de jǐ shí nián duìdài běi cháoxiǎn zhège jīngyàn, jiùshì rènwéi běi cháoxiǎn, jiù gēn měiguó rén hōng háizi yīyàng, tā yàoshi kū, nào, nǐ yuè hōng tā tā yuè kū yuè nào, nǐ bù lǐ tā, Nǐ bǎ tā guān zài lěng fángzi lǐtou, tā jiù bù huì kū nào, xiàng měiguó xiǎohái yībān dōu bù kū de ‒ Во вторых, исходя из многолетнего опыта взаимоотношений США и Северной Кореи, можно сказать, что Северная Корея ведет себя как капризный американский ребенок: чем больше вы будете его успокаивать, когда он плачет и капризничает, тем больше и громче он будет кричать, а если не обращать на него никакого внимания, то он успокоится.

В этом примере имплицитная информация заключается во фразе jiùshì rènwéi běi cháoxiǎn jiù gēn měiguó rén hōng háizi yīyàng — Северная Корея ведет себя как капризный американский ребенок. Ярко выраженная агрессивность и конфликтогенность подобных дискурсов приводит к неравнозначности психологических ролей адресанта и адресата, неуважительных, некорректных по замыслу речевых действий, когда один из коммуникантов обращается к собеседнику сверху вниз, или, наоборот, снизу вверх. Такие инвективные стратегии общения отражают эмоционально-биологические реакции низшего уровня.

В данном примере использовались такие приемы, как перифраз, добавление исходя из, взаимоотношений, можно сказать, что, ведет себя, лексическая замена bù huì kū nào дословно не будет плакать, шуметь заменили на успокоится, опущение дословно закройте его в холодной комнате, xiǎohái yībān dōu bù kū de словно обычный американский ребенок, который не плачет, перестановка nǐ yuè hōng tā tā yuè kū yuè nào чем больше вы будете его успокаивать в начало предложения.

В тексте «劫持» 15 Zhāo fābù shìpín mónǐ gōng rù shǒu’ěr «jiéchí» 15 wàn měiguó rén «КНДР опубликовала очередной ролик о нападении на РК» были найдены следующие имплицитные инвективы:

14. «我们民族之间 «22日上传一段题为» 三天结束的闪电战 «的视频». Cháoxiǎn wài xuān wǎngzhàn «wǒmen mínzú zhī jiān» 22 rì shàngchuán yīduàn tí wèi «sān tiān jiéshù de shǎndiànzhàn» de shìpín«Блокбастер» первоначально появился на одном из официальных пропагандистских сайтов под заголовком: «Три дня блицкрига с РК».

Здесь речь идет о том, что северокорейские власти выложили в Интернет очередной видеоролик, в котором войска КНДР атакуют Республику Корея. И в данном случае имплицитная инвектива выражается в слове «Блокбастер». Блокбастер — это крайнее популярное и доходное произведение, как правило, фильм или книга. Это слово употреблено для того, чтобы выразить свое несерьезное отношение к КНДР, что это всего лишь шоу и ничего большего. Как было сказано выше эта лексика выражает неуважительно отношение к оппоненту.

15.Gèng zhǔyào de jiùshì shuō měiguó xiànzài yě duìdài běi cháoxiǎn, yī fāngmiàn jīnzhèng ēn tài niánqīng, měiguó rènwéi èrshíbājiǔ suì mō bù zhǔn tā zài xiǎng shénme, zhè shì dì yī gè.Самое важное — это современные отношения США и Северной Кореи, ‒ с одной стороны Ким Чен Ын еще слишком молод, США считает, что он еще «зеленый», это во-первых.

Для возбуждения агрессивности используются также маркеры незначительности, малоизвестности, выражение сомнения в способности оппонента к продуктивной деятельности. Для умаления значимости оппоненты характеризуется, как никому неизвестные, какие-то, разные, всякие, никто и другие. Соответственно «наши» кандидаты — это люди опытные, знающие, получившие признание. Широко применяется использование маркеров недоверия к оппоненту, сомнения в его честности, искренности, порядочности: якобы, пресловутый, так называемый, а также обвинения в присвоения оппонентом общественных и иных не принадлежащих ему ресурсов, то есть неправедного богатства. Например, в русском языке:

)«Олигархи питаются теми деньгами, которых не хватает для обеспечения нормального уровня жизни».

)«Растет благосостояние кучки дельцов и чиновников, они процветают».

В китайском примере использовались перестановка xiànzài yě duìdài современные отношения переставили в начало предложения, лексическая замена èrshíbājiǔ suì дословно двадцати восьми-девятилетний заменили на «зеленый», опущение tā zài xiǎng shénme дословно о чем он сейчас думает.

Следующий текст美 «天罗地网» 为何没能防住恐怖袭击Měiguó» tiānluódìwǎng» wèihé méi néng fáng zhù kǒngbù xíjí «Почему антитеррористические силы США не предотвратили теракт?» также содержит примеры имплицитной инвективы:

16. «家贼更难防»,不需要大规模的策划,隐蔽的本土公民就足够引发灾难性的后果。美国国土安全部就曾经在2009年发布报告,警告国内极端右翼势力在抬头。 «9.11» 之前,美国国内最大的恐怖袭击事件是俄克拉荷马城爆炸案,策划实施者就是美国的极端右翼人士。而奥巴马对控枪的支持,也惹恼了许多美国人,所以也有可能个人或者团体因此站出来搞恐怖事件. Ér» jiāzéi gèng nán fáng», bù xūyào dà guīmó de cèhuà, yǐnbì de běntǔ gōngmín jiù zúgòu yǐnfā zāinàn xìng de hòuguǒ. Měiguó guótǔ ānquán bù jiù céngjīng zài 2009 nián fābù bàogào, jǐnggào guónèi jíduān yòuyì shìlì zài táitóu. «9.11» Zqián, měiguó guónèi zuìdà de kǒngbù xíjí shìjiàn shì é kèlā hé mǎ chéng bàozhà àn, cèhuà shíshī zhě jiùshì měiguó de jíduān yòuyì rénshì. Ér àobāmǎ duì kòng qiāng de zhīchí, yě rěnǎole xǔduō měiguó rén, suǒyǐ yěyǒu kěnéng gèrén huòzhě tuántǐ yīncǐ zhàn chūlái gǎo kǒngbù shìjiàn. Среди подозреваемых в совершении бостонских терактов оказались не только заморские исламисты, но и отечественные ультраправые радикалы. Информация об активизации праворадикальных организаций содержалась в докладе Министерства внутренней безопасности США еще за 2009 г. Правые радикалы «прославились» на весь мир 19 апреля 1995 г., совершив самый крупный до 11 сентября 2001 г. теракт в Оклахома-Сити. Одной из причин, по которой ультраправые организации могли пойти на крайние меры, многие называют ужесточение контроля над огнестрельным оружием, недавно инициированное президентом Обамой.

В этом предложении имплицитная инвектива содержится в предложении Правые радикалы «прославились» на весь мир, слово «прославились» здесь употреблено в переносном значении, так как согласно толковому словарю прославиться ‒ означает стать известным, славным, знаменитым. Обычно данное слово несет в себе положительное значение, например, в русском языке: «Советские летчики прославились на весь мир своими героическими перелетами»; «Он прославился, как выдающийся рассказчик». В данных примерах данное слово употребляется в положительном значении. В нашем же примере это слово несет в себе отрицательное значение, что и придает этому предложению отрицательный смысл. При переводе использовались замена, перестановка, опущение.

. «Wǒ bǎ zhè shì zuò duì xíjìnpíng de dì yī cì kǎoyàn……zhè jīběn shàng shì shuō: Dāng nǐ tánlùn kāifàng de shíhou, nǐ shì shuō zhēn de ma?» Tā shuō. ‒ Я обратил внимание на фразу, которую сказал Си Цзиньпин: «Когда вы говорите открыто, означает ли это то, что вы действительно говорите правду?»

В данном примере скрытая агрессия заключается во фразе «…вы действительно говорите правду?». То есть автор данного предложения ставит под сомнение все высказывания оппонента.

При переводе использовались такие приемы как замена: kǎoyàn дословно испытывать, подвергать испытанию, заменили на обратил внимание. Опущение zhè jīběn shàng shì shuō дословно в основном было сказано.

18. , 有至. Guānyú měifāng fàngkuān duì huá chūkǒu guǎnzhì wèntí, qián bùjiǔ chéndémíng bùzhǎng céngjīng hěn xíngxiàng de bǐyù shuō, měifāng zài zhège wèntí shàng jǐ rén de gǎnjué, shì «zhǐ tīng lóutī xiǎng, bùjiàn rén xiàlái» yǒu yīduàn shíjiān shènzhì «lián lóutī dōu Bù xiǎngle» — Что касается вопроса об ослаблении экспортного контроля со стороны Америки, министр Чень Демин, недавно, подчеркнул эту проблему очень яркой метафорой, которая дает представление о Соединенных Штатов по этому вопросу: «Есть только шум, но никто не работает». Затем он сказал «Даже лестница не издает никаких звуков».

В данном контексте имплицитная инвектива представлена выражением «Есть только шум, но никто не работает». С точки зрения стилистики, слово шум является перифразом, то есть это косвенное выражение одного понятия при помощи другого, его упоминание путем не прямого называния, а описания. В данном случае, под словом шум подразумевается бездействие, то есть создается только видимость того, что что-то происходит, но на самом деле это не так. Также можно отметить, что выражение «Даже лестница не издает никаких звуков» также содержит имплицитную инвективу. Это перифраз, который так же обозначает бездействие.

19.Rìběn shíshì tōngxùnshè jiědú chēng, zài chíxù de zhōng rì dǎoyǔ zhēngduān zhōng, rìběn zhèngfǔ jīngcháng xiàng yīgè yǔ rén qǐle zhēngzhí hòu de háizi dàshēng hǎnjiào: Nǐ děngzhe, wǒ jiào jiāzhǎng qù«Японское информационное агенство заявило: В ходе непрекращающихся споров Китая и Японии по поводу островов Дяоюйдао, японское правительство ведет себя как маленький ребенок, который спорит и потом кричит о том, что сейчас он позовет родителей во всем разобраться»

Имплицитная инвектива выражается в сравнении как маленький ребенок, кричит, позовет родителей разобраться. Здесь мы видим один из примеров речевых действий, когда один из коммуникантов обращается к собеседнику сверху вниз. Это унижает достоинство оппонента, тем самым происходит насмешка над противником.

При переводе использовались перестановка членов предложения, опущение Nǐ děngzhe дословно ты ждешь, добавление во всем разобраться. Также использовались перифраз, замена.

Подводя итоги настоящего исследования, отметим, что рассмотренные выше примеры политической коммуникации создают необходимые условия для успешного манипулирования сознанием и деятельностью адресата. Цели такого манипулирования — это преобразование языковой картины политического мира в сознании адресата, пробуждение в нем необходимых эмоций и побуждение избирателей к политической активности. В ходе анализа словосочетаний и предложений, в которых присутствует имплицитная инвектива, мы выявили основные способы выражения имплицитной инвективы в политических текстах при переводе с китайского на русский язык: лексическая замена, сохранение метафоры и перифраз. На основе анализа представляется возможным сделать вывод о том, что чаще всего применяются сохранение метафоры и лексическая замена. Также активно применялись перестановки, добавления, опущения.

Заключение

В данном исследовании была предпринята попытка комплексного описания имплицитной инвективы. Интерес к исследованию данного феномена обуславливается тем, что подобные исследования составляют одно из перспективных направлений отечественной и зарубежной лингвистики, особенно мало сделано в этом плане касательно китайского языка. Широкий подход к пониманию инвективности, используемый в нашем исследовании, согласно которому семантика языкового знака ставится в зависимость от его языкового окружения, позволила рассматреть феномен имплицитной инвективности в качестве периферийной зоны функционально-семантической категории инвективности, объединяющей единицы современного русского и китайского языков, также обладающей двумя интегральными признаками: наличием негативно-оценочного компонента семантики и функционированием в качестве оскорбительной характеристики лица либо его поступков.

Китайские газетные СМИ, составляющие материал данной работы, накладывают отпечаток на характер реализации в них имплицитной инвективы в силу специфики публицистического дискурса. Как мы выяснили, в целом, релевантными особенностями данного типа дискурса являются высокая степень экспрессивности, манипулятивная направленность и оценочность как способ манифестации авторской позиции в текстах, вовлеченных в сферу его функционирования. Указанные черты обусловливают своеобразие структурно-семантической организации текстов современных китайских газет, имплицитной коммуникативной целью которых является инвектива, и делают возможным объединение таких текстов в особую группу, обозначаемую нами как «имплицитно-инвективные газетные тексты». Импликация при этом происходит посредством лингвистических приемов, предполагающих языковую игру с единицами лексического и синтаксического уровней. Обращение к языковой игре как феномену, объясняющему намеренное нестандартное, аномальное использование единиц разных уровней и подсистем, преследует, как правило, несколько целей: с одной стороны, такого рода аномалии обогащают текст и делают его привлекательным для читателя, а с другой, служат маркерами скрытых инвективных смыслов.

Благодаря проведенной систематизации теоретических источников и авторскому анализу отобранных текстов, мы выявили, что коммуникативная задача автора имплицитно-инвективных газетных текстов заключается в понижении социального статуса лица-объекта повествования и предполагает осознанный отбор языковых средств с учетом целого ряда критериев: специфических характеристик адресата, читательской аудитории, условий создания текста. Такая зависимость делает возможным описание феномена имплицитной инвективы в газетных СМИ сквозь призму стратегического планирования речи ‒ в качестве инвективной коммуникативной стратегии, частными реализациями которой выступают иивективные коммуникативные тактики.

Также в ходе анализа словосочетаний и предложений, в которых присутствует имплицитная инвектива с точки зрения аспекта перевода с китайского на русский язык, мы выявили основные способы выражения имплицитной инвективы в политических текстах. Это лексическая замена, сохранение метафоры и перифраз, при этом, чаще всего применяются сохранение метафоры и лексическая замена, а так же перестановки, добавления, опущения.

Таким образом, была достигнута цель нашего исследования — были выявлены способы передачи имплицитной инвективы в политическом тексте при переводе с китайского на русский язык.

Проведенное исследование вносит определенный вклад в изучение имплицитной инвективы и категории инвективности в целом. Однако в ходе исследования, наметился круг вопросов, требующих дальнейшего рассмотрения.

Список литературы

1.Аврорин В.А. Проблемы изучения функциональной стороны языка И.С. Алексеева. — Филологический факультет СПбГУ; М.: Академия, 2004. — 58 с.

2.Алексеева И.С. Профессиональный тренинг переводчика: Учебное пособие по устному и письменному переводу для переводчиков и преподавателей Т.А. Амирова. — М.: Наука, 2005. — 286 с.

3.Арнольд И.В. Импликация как прием построения текста и предмет филологического изучения М.П. Брандес,
В.И. Провоторов. — 3е изд., стереотип. — М.: НВИ-ТЕЗАУРУС, 2001. — 224 с.


4.Бродский М.Ю. Политический дискурс и перевод http:ims-ural.academia.eduPapers_Rus_Political_Discourse_and_Translation_.

5.Валгина Н.С. Теория текста Е.Н. Вавилова. — М.: Гардарики, 2008. — 46 с.

6.Виноградов В.В. Итоги обсуждения вопросов стилистики Н.С. Власова Научные доклады высшей школы. Филологические науки. 1973. — №1. — 64 — 66 с.

7.Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе gavrilova3.html.

8.Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования В.И. Горелов. — учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по спец. №2103 «иностр. яз.». — М.: Просвещение, 1984. — 216 с.

9.Горелов В.И. Стилистика современного китайского языка: учеб. пособие В.И. Горелов. — М.: Просвещение, 1982. — 192 с.

10.Долинин К.А. Имплицитное содержание высказывания М.Я. Дымарский. — М.: Эдиториал УРСС, 2001. — 328 с.

11.Жельвис В.И. Поле брани: Сквернословие как социальная проблема в языках и культурах мира siteabout_journal.

12.Иванов В.В. Терминология и заимствования в современном китайском языке С.Г. Ильенко. — СПб.: изд-во РГПУ, 2009. — 154 с.

13.Кара-Мурза Е.С. Лингвистическая экспертиза как процедура политической лингвистики http:journals.uspu.ruinstling27 В.Н. Комиссаров. — М.: Высш. шк., 2005. — 253 с.

14.Котов А.В. Новый китайско-русский словарь Текст М.Г. Прядохин, Л.И. Прядохина. — М.: Муравей, 2002. — 464 с.

15.Розенталь Д.Э. Справочник по русскому языку. Словарь лингвистических терминов Л.С. Макарова. — М.: Изд-во МГОУ, 2004. -129 с.

16.Мусорин A.Ю. О характеристике лексической специфики при описании языка Материалы третьей научной конференции. — Новосибирск, 2002. — 126 с.

17.Свободная энциклопедия Википедия. — определение инвективы.

18.Семенас А.Л. Лексика китайского языка А.Л. Семенов. — М.: Академия, 2008. — 160 с.

19.Синельникова Л.Н. Изменчивая вербальная среда как поле коммуникаций 25_PNR_20129_116088.doc.htm.

20.Солнцев, В.М. Очерки по современному китайскому языку Текст.
Е.Н. Старикова. — Киев: Киевский унт, 1974. — 141 с.


21.Старикова Е.Н. Имплицитная предикативность в английском языке article2.

22.Стернин, И.А. Проблемы анализа структуры значения слова И.А. Стернин. — Ярославль, 2001. -171 с.

23.Студенческая электронная библиотека http:www.studhistory.rumore В.С. Третьякова. — Барнаул, 2005. -175 с.

24.Тюленев С.В. Теория перевода: учебное пособие docs А.В. Федоров. — М.: Высшая школа, 1968. — 225 с.