Способы воспроизведения фразеологизмов в англо-русском переводе

Способы воспроизведения фразеологизмов в англо-русском переводе

Содержание

Введение

Глава I. Теоретические аспекты фразеологических единиц

1.1 Понятие фразеологической единицы. Ее основные признаки

1.2 Классификация русских и английских фразеологизмов

Глава II. Способы перевода фразеологических единиц

.1 Классификация приемов перевода фразеологизмов

.2 Перевод английских фразеологизмов на русский язык в рассказах О. Генри

Заключение

Список литературы

Приложения

Введение

Фразеологические вопросы и общая проблема разной сочетаемости слов в разных языках чрезвычайно существенны как для практики, так и для теории перевода: они часто представляют большие практические трудности и возбуждают большой теоретический интерес, так как связаны с различием смысловых и стилистических функций, выполняемых в разных языках словами одинакового вещественного значения, и с различием сочетаний, в которые вступают такие слова в разных языках. Можно даже сказать, что именно при переводе и вскрывается свойственная данному языку специфичность сочетаний, которая иначе могла бы и не быть замечена.

Начиная с последних десятилетий XX века и заканчивая сегодняшним днем, наблюдается постоянный интерес исследователей к изучению фразеологических единиц в текстах художественной литературы, поскольку именно художественная литература является богатейшим источником изучения фразеологизмов с коммуникативной и прагматической точек зрения, позволяет составить более глубокое представление о сложной структуре фразеологического образа и значения. Этим обусловливается актуальность выбранной нами темы.

Объектом данного исследования является фразеологизмы английского и русского языка.

Предметом исследования в курсовой работе является способы воспроизведения фразеологизмов в англо-русском переводе.

Целью данной работы является изучение языкового феномена фразеологизма, а также выявление основных способов их перевода на примере рассказов О. Генри.

Для достижения данных целей были поставлены задачи:

)дать определение фразеологизму, указать его главные признаки и структурные особенности;

)классифицировать фразеологические единицы по способу их перевода с английского языка на русский;

)провести анализ способов перевода фразеологических единиц в рассказах О. Генри.

Теоретико-методологической базой исследования послужили труды ученых-лингвистов, работавших в области английской фразеологии, а именно: «Основы английской фразеологии» Амосовой Н.Н., «Английская фразеология: Проблемы моделирования» Савицкого В.М., «Курс фразеологии английского языка» и «Фразеология современного английского языка» Кунина А.В.

Исследование было проведено на основе художественных текстов, а именно рассказов О. Генри "The Octopus Maroned" (Трест, который лопнул), "The Cop&the Anthem", (Фараон и хорал), "The Roads we Take" (Дороги, которые мы выбираем).

Причиной выбора данного автора для исследования является оригинальность его рассказов, отличающихся большой колоритностью, эмоциональностью, и наличием фразеологических единиц на достаточно коротком отрезке текста.

фразеологический перевод язык художественный

I. Теоретические аспекты фразеологических единиц

1.1 Понятие фразеологической единицы. Ее признаки и классификации

Фразеологизм, или фразеологическая единица — устойчивое по составу и структуре, лексически неделимое и целостное по значению словосочетание, выполняющее функцию отдельной лексемы (словарной единицы). Фразеологизм употребляется как некоторое целое, не подлежащее дальнейшему разложению и обычно не допускающее внутри себя перестановки своих частей. Семантическая слитность фразеологизмов может варьировать в достаточно широких пределах: от невыводимости значения фразеологизма из составляющих его слов во фразеологических сращениях (идиомах) до фразеологических сочетаний со смыслом, вытекающим из значений составляющих сочетания.

Проблемы фразеологических единиц очень тщательно разработаны теоретически, однако на практике четкое выделение фразеологических единиц вызывает некоторые трудности. Основным критерием разграничения продуктивных и непродуктивных словосочетаний является характер их соотнесения с действительностью: фразеологические единицы вносятся в речь подобно отдельному слову готовыми, воспроизводятся в ней как нечто заранее построенное и предоставленное в распоряжение говорящего на равных правах с отдельным словом.

В современном языкознании нет единого мнения по вопросу о сущности и определении фразеологического оборота как языковой единицы. Определение общего характера фразеологизму дал Ш.Балли: «сочетания, прочно вошедшие в язык, называются фразеологическими оборотами»1. В.В.Виноградов выдвигал как наиболее существенный признак фразеологического оборота его эквивалентность и синонимичность слову. Поэтому включение этих второстепенных и зависимых признаков в определение фразеологизма не совсем корректно. Ученый подчеркивал, что «правильная дефиниция фразеологизма невозможна без учета его отличий от слова и свободного сочетания».

Н.М. Шанский выделил следующие отличия фразеологических оборотов от свободных словосочетаний: слова состоят из элементарных значимых единиц языка, морфем, а фразеологизмы — из компонентов словного характера, слова выступают как грамматически единооформленные образования, а фразеологизмы — грамматически раздельнооформленные образования. Таким образом, фразеологизмы имеют «характерный набор дифференциальных признаков: 1) это готовые языковые единицы, которые не создаются в процессе общения, а извлекаются из памяти целиком; 2) это языковые единицы, для которых характерно постоянство в значении, составе и структуре (аналогично отдельным словам); 3) в акцентологическом отношении это такие звуковые комплексы, в которых составляющие их компоненты имеют два (или больше) основных ударения; 4) это членимые образования, компоненты которых осознаются говорящими как слова». Фразеологизмы должны обладать всей совокупностью указанных признаков, отличающих их от свободных сочетаний и слов.

Итак, главными признаками фразеологизма являются:

)воспроизводимость — фразеологическое выражение не выдумывается каждый раз заново, а присутствует в языке.

)семантическая целостность — значение фразеологического выражения частично или полностью переосмыслено, т.е. значение фразеологической единицы не совпадает со значением составляющих её отдельных слов.

)Раздельно-оформленность — фразеологическое выражение состоит из двух и более слов, морфологически оформленных, но со смыслом отдельного слова в обороте речи, компоненты фразеологического выражения являются словами, специфически употреблёнными, значение которых в той или иной степени затемнено или потеряно.

)устойчивость, фразеологическое выражение — это степень слитности её компонентов, мера возможности /невозможности изменений во фразеологическом выражении, как в составе фразеологического выражения за счёт расширения/ сокращения компонентного состава или замены одного из компонентов этого выражения сходной ему по тематическому ряду лексической единицей (структурная устойчивость), так и в значении фразеологического выражения (семантическая устойчивость).

Существует множество классификаций английских фразеологизмов. Вот некоторые из них. По В.В. Виноградову фразеологические выражения делятся на несколько типов:

)идиомы (или фразеологические сращения) — устойчивые словосочетания, представляющие собой семантически неделимое целое; значение целого не выводится из значений отдельных слов, входящих в состав данного фразеологического сращения. Семантическая самостоятельность слов-компонентов утрачена полностью: to show the white feather (букв. «показать белое перо») — струсить, to kiss the hare’s foot (букв. «целовать заячью лапу») — опаздывать.

)фразеологические единства (или фраземы) — мотивированные выражения с единым целостным значением, возникающим из слияния значений лексических компонентов. Например, выражение at the drop of the hat — немедленно, в тот же час, по малейшему поводу (дословно «в момент падения шляпы»); to keep a dog and bark oneself — выполнять работу своего подчиненного (дословно «облаять, обругать, сорвать раздражение, злость»).

)фразеологические сочетания — устойчивые выражения, в которых у одного из компонентов — буквальное (словарное) значение, т.е. это частично мотивированные словосочетания. Например, black frost в переводе означает «мороз без снега»; to pay through the nose — «платить втридорога»; to talk through ones hat — «нести вздор, пороть чепуху»; the last straw — «последняя капля».

В целом фразеологическое значение — феномен исключительно сложный и, разумеется, его нельзя рассматривать как механическую сумму составляющих его компонентов. Семантическую структуру ФЕ можно представить как микросистему, все элементы которой в тесной связи и взаимодействует между собой.

1.2 Классификация русских и английских фразеологизмов

Параллельно с существованием общих, универсальных критериев структурирования фразеологических единиц, для каждого языка можно найти определённый набор аспектов, который будет характеризовать либо только данный язык, либо группу родственных ему.

Семантическая классификация Виноградова В.В. была переработана Куниным А.В. в соответствии с английским языком. Он последовательно разрабатывал структурный аспект английских фразеологических единиц. Также Кунин А.В. разработал, помимо классификации фразеологических единиц по соотнесенности с частями речи, и классификацию английских фразеологизмов с точки зрения их происхождения. Он выделил следующие категории: собственно английские (которые он подразделяет по времени возникновения на древне-английские, средне-английские, ново-английские) и заимствованные (в том числе библеизмы: Achilles’ heel — «ахиллесова пята; слабое, уязвимое место», one’s own flesh and blood — «собственная плоть и кровь, собственные дети», грецизмы и т.п.).

Одной из наиболее распространенных классификаций английских ФЕ является тематическая. В ее рамках разными учеными выделяются группы фразеологизмов по семному составу значений. Классификация имеет основные типы, сформированные по наличию основной архисемы (например, испытывать эмоции), которые далее делятся на более частные группы (такие как, волнение, страх, безразличие и т.д.).

Применяется также и классификация по соотнесенности фразеологизмов с определенными частями речи (так называемая смысловая классификация). Ее придерживались многие ученые, такие, как: А.В. Кунин, И.В. Арнольд, а также П.П. Литвинов. В основе разделения лежит принадлежность основного слова выражения к какой-либо части речи. В зависимости от того, какой части речи эквивалентен фразеологизм в целом, их подразделяют на следующие классы:

. Глагольные устойчивые сочетания: to come to a head — «достигнуть критической стадии», not to know chalk from cheese — «не разбираться в простых вещах», to pull somebody’s leg — «морочить голову, дурачить, водить за нос», to put one’s foot down — «настаивать, проявить твёрдость; занять твёрдую позицию» и др. Характерной особенностью глагольных ФЕ является формоизменение глагольного компонента. В предложении глагольные фразеологизмы выступают чаще всего в роли сказуемого.

. Устойчивые сочетания с прилагательными, или адъективные ФЕ. Они бывают двух типов: компаративные (сравнения) и некомпаративные. У компаративных ФЕ только подчинительная структура, в предложении они выступают в качестве обособленного определения или предикатива: as wise as a serpent (as Solomon) — «семи пядей во лбу»; a head like a sieve — «голова как решето». К некомпаративным относятся фразеологизмы типа: too clever by half — «больно умный; слишком умный»; a scatter-brained man — «рассеянный человек»; of the first water — «замечательный». Функции адъективных ФЕ совпадают с функциями прилагательного, нормой для этих фразеологизмов является положение в постпозиции. Препозитивное употребление адъективных ФЕ встречается редко и является окказиональным стилистическим приемом.

. Устойчивые сочетания с существительными: at the heart of something — «в основе чего-либо», all legs — «высокий и худой; длинный; долговязый» и др.

. Адвербиальные фразеологизмы с точки зрения их семантических особенностей делятся на качественные и обстоятельственные. Качественные обозначают признаки процесса, т.е. характеризуют его с качественной стороны. Они подразделяются на ФЕ образа действия и ФЕ меры и степени: taking one thing with another — «принимая все во внимание»; all things considered — «принимая во внимание все соображения; судя по всему; с учётом всех обстоятельств». Обстоятельственные адвербиальные ФЕ обозначают обстоятельства, место, условия, в которых совершается действие: in ones (the) minds eyes — «мысленно, в воображении». В предложении адвербиальные фразеологизмы выступают чаще всего в качестве обстоятельства.

Также выделяются устойчивые выражения с предлогами (at first hand — «из первых рук; непосредственно», to be sick at heart — «чувствовать тошноту; тосковать», to look over one’s shoulder at — «оглянуться через плечо» и др.) и пословицы, поговорки и крылатые выражения. Пословицы и некоторые поговорки и крылатые выражения всегда имеют форму законченного предложения, иногда — эллиптического, но не допускающего замену одним словом, в этом смысле пословица всегда двучленна (а некоторые пословицы даже бывают сложными предложениями): little things amuse little minds — «мелочи занимают лишь мелкие умы; малые птички свивают малые гнезда»; if things were to be done twice all would be wise — задним умом всяк крепок (дословно: Если бы можно было все делать вторично, все были бы мудрецами); ones wits are (gone) wool-gathering — витать в облаках; the wish is father to the thought — люди охотно верят тому, чему хотят верить. Для пословиц, поговорок и крылатых выражений, представляющих собой предложение, характерна устойчивость лексемного состава и неизменяемость порядка лексем, связанная с синтаксической обусловленностью и широким использованием выразительных средств языка.

Недостаток данной систематизации заключается в том, что критерий выделения стержневого слова остается неясным.

Необходимо отметить, что в английской и американской лингвистике более употребимым является не термин «фразеологическая единица» (phraseological unit), а так называемое «set-expression», что означает в сущности одно и то же, наравне с последним также используется понятие «идиомы» (idiom).

Для английского языка наиболее приемлемой представляется следующая классификация, образованная по принципу «прилагательное + существительное».

.«Собственно идиомы», основанные на переносе значения, на метафоре, ясно осознающейся говорящим: blue stocking — ученая девица, leaky vessel — болтун, blue bird — недостижимое, призрачное счастье, bad egg — темная личность.

.Традиционные устойчивые словосочетания, или клише. В отличие от идиом они не обнаруживают цельность номинации: их общее значение выводится из значения составляющих компонентов. Однако многократное их повторение в речи привело к тому, что традиционные словосочетания превратились в застывшие, абсолютно устойчивые формулы, которые вносятся в произведение речи в виде готовых образований. Например: good morning/night — доброе утро/спокойной ночи, happy birthday — с днем рождения, warm regards — привет.

.Составные полилексемные термины: absolute zero — абсолютный нуль (физ.), blotting paper — промокательная бумага, common noun — нарицательное имя существительное, chewing gum — жевательная резинка, wireless telegraphy — радио.

Таким образом, классификация фразеологических единиц, разработанная В. В. Виноградовым, также применима и к английскому материалу, хотя наиболее представленной в литературе является структурная классификация английских устойчивых выражений по соотнесенности с частями речи. Каждый автор определяет свои критерии соотнесения того или иного многокомпонентного фразеологизма с той или иной частью речи.

Глава II. Способы перевода фразеологических единиц

.1 Классификация приемов перевода фразеологизмов

Можно указать на несколько способов перевода устойчивых сочетаний. Чаще всего для перевода подобной лексики переводчики используют метод подбора эквивалентов на другом языке. Другими словами, перевод устойчивого сочетания осуществляется путём подбора единственно возможного (готового) соответствия на другом языке.

Чтобы в теоретическом плане говорить о приемах перевода ФЕ, нужно всю фразеологию данного языка расклассифицировать по какому-то обоснованному критерию на группы, в границах которых наблюдался бы как преобладающий тот или иной прием, тот или иной подход к передаче ФЕ.

Многие авторы в качестве исходной точки берут лингвистические классификации, построенные в основном на критерии неразложимости фразеологизма, слитности его компонентов, в зависимости от которой и от ряда дополнительных признаков-мотивировки значения, метафоричности и т.п.,-определяется место ФЕ в одном из следующих трех (четырех) разделов: фразеологические сращения (идиомы), фразеологические единства (метафорические единицы), фразеолологические сочетания и фразеологические выражения (Ш. Балли, В. В. Виноградов, Б. А. Ларин, Н. М. Шанский). Показательной в отношении творческого использования такой классификации в теории и практике перевода можно считать работу Л. В. Федорова. Разобрав основные для того времени (1968) лингвистические схемы, он останавливается на предложенной В. В. Виноградовым и осмысливает ее с точки зрения переводоведения. Например, он отмечает отсутствие четких границ между отдельными рубриками, «разную степень мотивированности, прозрачности внутренней формы и национальной специфичности» единств, которая может потребовать от переводчика «приблизительно такого же подхода, как идиомы». Та же классификация «весьма удобна для теории и практики перевода» и по мнению Я. И. Рецкера, который, однако, берет из нее только единства и сращения, считая, что по отношению к этим двум группам ФЕ следует применять неодинаковые приемы перевода: «перевод фразеологического единства должен, по возможности, быть образным», а перевод фразеологического сращения «осуществляется преимущественно приемом целостного преобразования».

Такой подход к классификации приемов перевода ФЕ нельзя считать неправильным, так как от степени слитности компонентов несомненно зависит в некоторой мере и возможность полноценного перевода, выбор наиболее удачных приемов. Однако, как было отмечено, ведущие теоретики перевода, опираясь на лингвистические схемы, насыщают их своим содержанием, делают ряд модификаций и оговорок, вводят дополнительно деление на образные и необразные единицы, на фразеологизмы пословичного и непословичного типа и т.д.

Возможности достижения полноценного словарного перевода ФЕ зависят в основном от соотношений между единицами ИЯ и ПЯ:

) ФЕ имеет в ПЯ точное, не зависящее от контекста полноценное соответствие (смысловое значение+коннотации);

) ФЕ можно передать на ПЯ тем или иным соответствием, обычно с некоторыми отступлениями от полноценного перевода, переводится вариантом (аналогом);

) ФЕ не имеет в ПЯ ни эквивалентов, ни аналогов, непереводима в словарном порядке.

Несколько упрощая схему, можно сказать, что ФЕ переводят либо фразеологизмом (первые два пункта) — фразеологический перевод, либо иными средствами (за отсутствием фразеологических эквивалентов и аналогов) — нефразеологический перевод.

Это, разумеется, полярные положения. Между ними имеется множество промежуточных, средних решений, с которыми связано дальнейшее развитие нашей схемы: приемы перевода в других разрезах — в зависимости от некоторых характерных признаков и видов ФЕ (образная — необразная фразеология, ФЕ пословичного — непословичного типа), перевод с учетом стиля, колорита, языка, авторства отдельных единиц и т.д. Эти дополнительные аспекты полнее представят проблему перевода ФЕ, расширят и облегчат выбор наиболее подходящего приема.

Большинство исследователей (В. Н Комиссаров, Л. Ф Дмитриева, С. Е Кунцевич, Е. А Мартинкевич, Н. Ф Смирнова) выделяют четыре основных способа перевода образной фразеологии. Первый тип соответствий обычно именуют фразеологическими эквивалентами. При использовании таких соответствий сохраняется весь комплекс значений переводимой единицы. В этом случае в ПЯ имеется образный фразеологизм, совпадающий по всем параметрам с фразеологической единицей оригинала, например: to pull chestnuts out of the fire for smb. — таскать каштаны из огня для кого-либо;to play with fire — играть с огнем; to read between lines — читать между строк. Strike the iron while it is hot — куй железо, пока горячо.

Использование такого соответствия позволяет наиболее полно воспроизвести иноязычный фразеологизм, и переводчик прежде всего пытается его отыскать. Однако при этом следует учитывать два обстоятельства, ограничивающих возможность применения первого вида фразеологических соответствий.

Во-первых, фразеологических эквивалентов сравнительно немного. Чаще всего они обнаруживаются у так называемых интернациональных фразеологизмов, заимствованных обоими языками из какого-нибудь третьего языка, главным образом, латинского или греческого: the hill of Achilles-Ахиллесова пята, the sword of Damocles- Дамоклов меч’.

Эквивалентные единицы могут быть заимствованы и в более поздний период. Так, и английский, и русский языки заимствовали из французского языка пословицу: Le jeu ne vaut pas la chandelle — The game is not worth the candle; Игра не стоит свеч.

Во-вторых, как отмечает В. Н. Комиссаров, при заимствовании обоими языками одного и того же фразеологизма его значение в одном из них может видоизмениться, и в результате эти фразеологизмы окажутся « ложными друзьями переводчика»- сходными по форме, но разными по содержанию. Например, английское to lead by the nose и русское водить за нос по форме совпадают, но английский фразеологизм означает полностью подчинить, командовать, а русский обманывать. Аналогичным образом to throw dust in the eyes означает обманывать, а пускать пыль в глазахвастаться, важничать. Расхождение между соответствующими фразеологизмами может быть связано с коннотативными компонентами их семантики. Так, английский фразеологизм to save ones skin соответствует русскому cпасти свою шкуру, когда он употребляется в отрицательном смысле. Но этот же фразеологизм может иметь положительную коннотацию, и тогда такой перевод окажется неправильным например: Betty saved Tims skin by typing his report for him- Бетти выручила (спасла от неприятностей) Тима, напечатав за него доклад.

Метод фразеологического аналога

Как отмечает В. Н.Комиссаров, второй тип фразеологических соответствий представляют так называемые фразеологические аналоги. В случае отсутствия фразеологического эквивалента, следует подобрать в ПЯ фразеологизм с таким же переносным значением, основанном на ином образе. Например: To turn back the clock — повернуть вспять колесо истории. A bird in the hand is worth in the bush- лучше синицу в руки, чем журавля в небе.

мove heaven and earth to get smth. — свернуть горы на пути к чему-либо; cry on smb’s shoulder — плакаться кому-либо в жилетку; make hay while the sun shines —куй железо, пока горячо; work one’s fingers to the bone — работать, не покладая рук; catch somebody red-handed — поймать на месте преступления. Использование соответствия этого типа обеспечивает достаточно высокую степень эквивалентности. Однако и здесь существуют некоторые ограничения. Во-первых, по мнению В. Н Комиссарова, необходимо сохранить эмоциональные и стилистические значения фразеологизма. Английское Jack of the trades и русское мастер на все руки оба относятся к человеку, который может заниматься самыми разными делами. Однако русский идиом не является фразеологическим аналогом английскому, поскольку у них не совпадают эмоциональные значения. По-русски это, действительно, мастер, умелец в положительном смысле, а по- английски это- master of none, то есть неумеха, портящий все, за что берется.

Во-вторых, следует учитывать два фактора: стилистическую неравноценность некоторых аналоговых фразеологизмов (литературное английское саn the leopard change his spots нель¬зя переводить русскими разговорными выражениями ‘черного кобеля не отмоешь добела’ и ‘горбатого могила исправит’) и национальную окраску фразеологических единиц (так, хотя английские фразеологизмы to carry coals to Newcastle и what will Mrs Grundy say? по смыслу и стилистической окраске полностью соответствуют русским фразеологизмам ‘ездить в Тулу со своим самоваром’ и ‘что будет говорить княгиня Марья Алексевна?’, однако эти последние в переводе использованы быть не могут).

Национально-окрашенные фразеологизмы следует переда¬вать русскими фразеологическими единицами, в которых национальная окраска отсутствует: he will not set the Thames on fire — он пороха не выдумает; to fight like Kilkenny cats — бороться не на жизнь, а на смерть; when Queen Anne was alive- вовремя оно; Queen Anne is dead! — открыл Америку! to be from Missouri — быть скептиком.

Дословный перевод фразеологизмов (калькирование)

Как отмечает Л.Ф Дмитриева, дословный перевод, калькирование фразеологических еди¬ниц может быть при¬менен лишь в том случае, если в результате калькирования по¬лучается выражение, образность которого легко воспринимается русским читателем и не создает впечатления неестественности и несвойственности общепринятым нормам русского языка. Например: put the cart before the horse-поставить телегу впереди лошади;

people who live in glass houses should not throw stones —люди, живущие в стеклянных домах, не должны бросаться камнями; keep a dog and bark oneself — держать, собаку, а лаять самому; Соответствия-кальки обладают определенными достоинствами и достаточно широко используются в переводческой практике. Во-первых, они позволяют сохранить образный строй оригинала, что особенно важно в художественном переводе.

Во-вторых, они дают возможность преодолеть трудности, которые возникают, когда в оригинале образ обыгрывается для создания развернутой метафоры.

Так, английский фразеологизм It is raining cats and dogs обычно переводится дождь льет как из ведра, но в сочетании с другими словами- It was raining cats and a little puppy got on my page, предпочтительней использовать кальку, чтобы можно было обыграть тот же образ (возможно, с поясняющими дополнениями типа как говорится, как говорят англичане и т. д.). Например: Был такой дождь, будто, как говорят англичане, с неба сыпались кошки и собаки, и один маленький щенок упал мне на страницу. Эти преимущества фразеологической кальки побуждают порой использовать такой способ перевода даже при наличии эквивалента или аналога. У русской пословицы Соловья баснями не кормят есть английский фразеологический аналог — Fine words butter no parsnip, но предпочтительней использовать кальку — Nightingales are not fed on fairy-tales.

В. Н. Комиссаров отмечает еще одну немаловажную трудность при создании фразеологической кальки — это придание ей подходящей формы крылатой фразы. Для этого иногда целесообразно приблизить кальку к уже имеющемуся образцу. Так, для перевода английской пословицы Rome was not built in a day не может быть использован русский фразеологизм с таким же переносным значением- не сразу Москва строилась — из-за его национальной окраски. Можно дать точную кальку Рим не был построен за один день, но еще лучше приблизить его к русской пословице Не сразу Рим строился.

Описательный перевод фразеологизмов

Л. Ф. Дмитриева, С. Е. Кунцевич, Е. А. Мартинкевич, Н. Ф. Смирнова утверждают, что в целях, объяснения смысла фразеологической единицы, которая не имеет в русском языке ни аналога» ни эквивалента и не подлежит дословному переводу, переводчику необходимо прибегнуть к описательному переводу. Например: a skeleton in the cupboard — семейная тайна; неприятность, скрываемая от посторонних; grin like a Cheshire cat — ухмыляться во весь рот; Peeping Tom —человек с нездоровым любопытством, тайно следящий за другими; the real McCoy — отличная вещь, нечто весьма ценное; give a wide berth —избегать, уклоняться.

Английская идиома dine with Duke Humphrey — остаться без обеда, возникла по одной из версий в связи с тем, что нищие просили подаяние на паперти одной из лондонских церквей, где был похоронен некий герцог Гемфри. В русском языке у нее нет прямых соответствий, а калька обедать с герцогом Гемфри не дает представления о ее переносном значении. Придется удовлетвориться скромным ходить голодным, остаться без обеда.

Рассмотрим другой пример, связанный с английской юридической практикой. Выражение cut off with a shilling —лишиться наследства, связано с тем фактом, что если отец хочет лишить сына наследства, то он не может просто упомянуть его в завещании, поскольку в этом случае завещание может быть оспорено. Поэтому он пишет А сыну моему любезному завещаю один шиллинг, показывая, что он не забыл о сыне, а сколько он ему оставил, на то его родительская воля. В переводе это будет просто означать лишить наследства.

.2 Перевод английских фразеологизмов на русский язык в рассказах О. Генри

В рассказе О. Генри "Трест, который лопнул" ("The Octopus Marooned") встречаются различные фразеологические единицы.

He had been in every line of graft from lecturing on Palestine with a lot of magic lantern pictures of the annual Custom-made Clothiers’ Association convention at Atlantic City to flooding Connecticut with bogus wood alcohol distilled from nutmegs.

Например фразеологизм to be in every line of graf t, в этом случае мы наблюдаем обновление фразеологической единицы to be in line of duty — при исполнении служебных обязанностей. Обновление произведено с помощью замены одного из компонентов: duty — graft, а также введено дополнительное слово every. С помощью произведенной замены автор, безусловно, достигает юмористического эффекта, так как заменяющие друг друга компоненты в каком-то смысле являются антонимами, порождая эффект неожиданности, с целью которого и было произведено обновление; введение же дополнительного слова усиливает этот эффект и придает большую экспрессивность фразe. Таким образом, "новую" фразеологическую единицу дословно можно перевести так: при исполнении различных жульнических обязанностей. В переводе К. Чуковского она звучит так: "Нет такого жульничества, которого бы он не испробовал …" Обновленная фразеологическая единица переведена при помощи калькирования, что не лишает фразу юмора, хотя и не производит такой же эффект неожиданности как в оригинале. Экспрессивность, связанная с введением слова every в переводе передается с помощью эмфатической конструкции "нет такого, … которого не".

Фразеологическая единица to stub somebody’s toes against (a little town) имеет значение: потерпеть неудачу, споткнутся обо что-либо, то есть несет негативную окраску. Так и в тексте этот фразеологизм употребляется для того, чтобы показать, что этот город (a little town) оказался не совсем удачной находкой. С другой стороны, фразеологизм производит юмористический эффект, так как со словом "город" воспринимается в прямом значении "споткнуться обо что-либо", в данном случае — "споткнуться о город", что звучит нелепо и смешно. Так, описательно, и была переведена фразеологическая единица в тексте: "… мы с Энди споткнулись об один городишко в Техасе …". to be in a cage — фразеологическая единица имеет значение: оказаться в ловушке (в клетке). В этом случае переводчик перевел не только фразеологизм, но и игру слов, так как город, который оказался в "клетке", называется Bird City — Птичий Город."Well, sir, it took Bird City just ten minutes to realize that it was in a cage". — Да, сэр, не прошло и десяти минут, как Птичий Город понял, что дверь клетки захлопнулась. Перевод выполнен при помощи метода фразеологического эквивалента.

В рассказе "Фараон и хорал" ("The Cop & the Anthem") встречаются такие фразеологические единицы: near at hand — совсем рядом, налицо. Выражение winter is near at hand, переводчик А. Горлин перевел эквивалентным методом :зима на носу.to take to somebody s heels — пуститься наутек, навострить лыжи, дать тягу, показать пятки, только пятки засверкали. А. Горлин перевел фразеологизм методом фразеологического аналога: " They take to their heels."Они берут ноги в руки.

Фразеологическая единица to catch at the straw — хвататься за соломинку. В исходном языке данный фразеологизм произошел от английской пословицы a drowning manwill catch at a straw. "He caught at the immediate straw of disorderly conduct." Здесь мы наблюдаем морфологическое обновление (catch — caught), а также обновление путем добавления нового элемента immediate. Он решил ухватиться за соломинку хулиганства в публичном месте.

Дополнительный элемент вносит во фразеологизм значение внезапности, которое в переводе выражено составным глагольным сказуемым "решил ухватиться" с помощью приставки "у" в слове ухватиться и глаголом решил, который подразумевает внезапность. Фразеологизм переведен методом фразеологического эквивалента.

Фразеологизм to add insult to injury — наносить новые оскорбления является обновленным, производным от фразеологической единицы — "My umbrella," he said sternly."Oh, is it?" sneered Soapy, adding insult to petit larceny".

Правописание petit larceny вместо современного юридического petty larceny "мелкая кража" объясняется стремлением придать данному словосочетанию большую терминологичность.

Обновленный фразеологизм в тексте переведен описательно: Это мой зонтик, — сказал он строго.

Неужели? — нагло ухмыльнулся Сопи, прибавив к мелкой краже оскорбление.

Фразеологизм to lay hands on somebody — имеет несколько значений:

)поднять руку на кого-либо, применить насилие, пускать в ход кулаки

)найти, достать, приобрести что-либо, завладеть чем-либо, прибрать к рукам кого-либо (что-либо)

)схватить, изловить

)посвящать в сан кого-либо (церк.)

"Would never a policeman lay hands on him?" Неужели ни один полисмен так и не схватит его за шиворот?

Перевод выполнен методом фразеологического аналога, то есть использована единица наиболее подходящая к контексту, подобран наиболее подходящий образ, передающий юмористическую сторону высказывания.

В рассказе "Последний лист" писатель употребил следующие фразеологические единицы: to have something on one’s mind имеет значение: занимать чьи-либо мысли, беспокоить, волновать, тревожить. Фразеологизм был переведен Н. Дарузес описательным способом перевода.

"Has she anything on her mind?"

О чем она думает?

В выражении to be a goosey употреблена лишь часть фразеологизма silly as a goose. В русском языке этот фразеологизм имеет свой моноэквивалент глуп как пробка, который несет негативную окраску. В исходном же языке очевидно, что фразеологизм to be a goosey имеет положительную эмоциональную окраску, о чем свидетельствует уменьшительный суффикс "ey", характерный для детской речи, а также контекст. Здесь мы имеем дело с явлением морфологического обновления (добавление суффикса "ey") с целью придать сочетанию более мягкую окраску, передать доброе и нежное отношение героини к собеседнику.

"Don’t be а goosey." — Не будь глупышкой.

В переводе Н. Дарузес передал положительную эмоциональную окраску также с помощью уменьшительного суффикса ("ышк"), используя описательный способ перевода.

В рассказе О. Генри "Дороги, которые мы выбираем" ("The Roads We Take") были использованы следующие фразеологизмы:do tell! — в русском языке имеет такие соответствия:

Не может быть! Вот те на! Можно себе представить!

Перевод Н. Дарузес звучит так:

Да что вы! Быть не может!

В данном случае перевод выполнен методом фразеологического аналога. Фразеологизм to hold a council имеет значение: советоваться, совещаться. В тексте переводящего языка перевод выполненметодом фразеоллгического эквивалента: держать совет.

В исходном языке нижеприведенное предложение содержит два фразеологизма. "You got a head for financing that knocks the horns off anything in Arizona." — Кому угодно в Аризоне можешь дать сто очков вперед.

)to have (get) a head for something — иметь способности к чему-либо. Как видно из примера, фразеологическая единица опущена при переводе;

2)to knock the spots (horns) off — затмить, перещеголять, заткнуть за пояс (последний фразеологизм является эквивалентом английскому).

Переводчик использовал другой эквивалент ("дать сто очков вперед"), применив фразеологический аналог.

Фразеологизм to be on trail переведен как — выслеживать, преследовать кого-либо, напасть на след. "They’ll be on our trail before daylight in the morning." Они еще до рассвета пустятся за нами в погоню.

Переводчик использовал описательный способ перевода. time and again — много раз, неоднократно, то и дело, часто, снова и снова. "We’ve risked our lives together time and again." Не один раз мы вместе с тобой рисковали жизнью.

В данном случае использован описательный способ перевода, так как в русском языке нет устойчивого сочетания соответствующего фразеологической единице исходного языка.

Аналогично фразеологизм to hit the trail означает двинуть, отчалить, пуститься в путь, смыться, смотаться (все эти фразеологизмы являются эквивалентами английскому устойчивому сочетанию).

"I’ll bag the boodle and we’ll hit the trail…" Сейчас я все уложу, и в путь…Фразеологизм to hit the trail был переведен описательно, несмотря на то, что в переводящем языке есть подходящие эквиваленты.

Фразеологизм to give a square deal переводится как — быть честным, справедливым."I’ve always given you a square deal." Я всегда был с тобой честен. Фразеологизм to give a square deal не имеет идиоматического эквивалента в русском зыке и, в связи с этим, переводится описательно.

Фразеологизм to have a corner in звучит в рассказе как — скупать все, монополизировать рынок."You practically have a corner in X. Y. Z." А ведь вы скупили все X. Y. Z.

Данный фразеологизм также не имеет соответствующей идиомы в русском языке и поэтому переведен описательно. Проанализировав способы перевода фразеологических единиц в английском и русском текстах мы выявили различные способы перевода фразеологических единиц. Приведенные соответствия были произведены именно на фразеологическом уровне, а это говорит, во-первых, о разной образности в обоих языках , а во-вторых, о богатстве средств выражения, существующих в языках. А также о том, насколько важно выбрать необходимый способ перевод для того, чтобы донести до читателя системный смысл автора переводимого текста. Рассказы О Генри обладают ярко выраженной эмоциональной и юмористической окраской, что также повлияло на выбор конкретных методов перевода фразеологических единиц у переводчиков. Все эти факты говорят о равноценности языкового богатства двух языков, зафиксированной на фразеологическом уровне.

Заключение

Рассмотрев основные теоретические позиции проблемы фразеологизма, мы исследовали его как языковой феномен с научной точки зрения и определили основные способы его актуализации при переводе, не ограничивая тем самым поле деятельности переводчика и не предлагая ему готовых рецептов. Напротив, в работе была показана необходимость творческого подхода к решению проблем, связанных с переводом фразеологических единиц. Были рассмотрены предпосылки к достижению адекватного перевода, намечены основные пути решения переводческих проблем.

В ходе анализа способов актуализации фразеологизмов в художественном тексте выяснилось, что при переводе фразеологических единиц переводчики чаще всего прибегают к описательному способу, что подтверждает тот факт, что русский и английский языки — языки с различной образностью, русский и английский народы — народы с различным образным мышлением. Тот факт, для перевода использованы различные методы перевода фразеологических единиц, как в русском, так и в английском языке еще раз дает нам понять, что не существует таких понятий, как бедный или богатый язык — каждый язык по-своему уникален и богат, и потеря какого-либо языка приведет к потере целой культуры со своими традициями и особенностями. Все эти факты выводят нас на более широкое понятие равноценности языков в образном, экспрессивном и эмоциональном плане.

В данной работе произведен анализ способов актуализации фразеологических единиц в художественных текстах, а именно в рассказах, в то время как фразеологизмы используются во многих других жанрах и стилях литературы. Таким образом, тема обширна и многогранна и может быть продолжена в разных направлениях.

Список литературы

1.О. Генри. Рассказы (на английском языке). — М., 1977

.Комиссаров В. Н. Слово о переводе. — М., 1973

.Виноградов, В. С. Перевод: Общие и лексические вопросы / В.С. Виноградов. — М.: КДУ, 2004. — 240 с.

Приложение 1

The Octopus Marooned

"A trust is its weakest point," said Jeff Peters. "That," said I, "sounds like one of those unintelligible remarks such as, ‘Why is a policeman?’"

"It is not," said Jeff. "There are no relations between a trust and a policeman. My remark was an epitogram-an axis-a kind of mulct’em in parvo. What it means is that a trust is like an egg, and it is not like an egg. If you want to break an egg you have to do it from the outside. The only way to break up a trust is from the inside. Keep sitting on it until it hatches. Look at the brood of young colleges and libraries that’s chirping and peeping all over the country. Yes, sir, every trust bears in its own bosom the seeds of its destruction like a rooster that crows near a Georgia colored Methodist camp meeting, or a Republican announcing himself a candidate for governor of Texas."asked Jeff, jestingly, if he had ever, during his checkered, plaided, mottled, pied and dappled career, conducted an enterprise of the class to which the word "trust" had been applied. Somewhat to my surprise he acknowledged the corner.

"Once," said he. "And the state seal of New Jersey never bit into a charter that opened up a solider and safer piece of legitimate octopusing. We had everything in our favor-wind, water, police, nerve, and a clean monopoly of an article indispensable to the public. There wasn’t a trust buster on the globe that could have found a weak spot in our scheme. It made Rockefeller’s little kerosene speculation look like a bucket shop. But we lost out."

"Some unforeseen opposition came up, I suppose," I said. "No, sir, it was just as I said. We were self-curbed. It was a case of auto-suppression. There was a rift within the loot, as Albert Tennyson says.

"You remember I told you that me and Andy Tucker was partners for some years. That man was the most talented conniver at stratagems I ever saw. Whenever he saw a dollar in another man’s hands he took it as a personal grudge, if he couldn’t take it any other way. Andy was educated, too, besides having a lot of useful information. He had acquired a big amount of experience out of books, and could talk for hours on any subject connected with ideas and discourse. He had been in every line of graft from lecturing on Palestine with a lot of magic lantern pictures of the annual Custom-made Clothiers’ Association convention at Atlantic City to flooding Connecticut with bogus wood alcohol distilled from nutmegs.

"One Spring me and Andy had been over in Mexico on a flying trip during which a Philadelphia capitalist had paid us $2,500 for a half interest in a silver mine in Chihuahua. Oh, yes, the mine was all right. The other half interest must have been worth two or three thousand. I often wondered who owned that mine.

"In coming back to the United States me and Andy stubbed our toes against a little town in Texas on the bank of the Rio Grande. The name of it was Bird City; but it wasn’t. The town had about 2,000 inhabitants, mostly men. I figured out that their principal means of existence was in living close to tall chaparral. Some of ’em were stockmen and some gamblers and some horse peculators and plenty were in the smuggling line. Me and Andy put up at a hotel that was built like something between a roof-garden and a sectional bookcase. It began to rain the day we got there. As the saying is, Juniper Aquarius was sure turning on the water plugs on Mount Amphibious.

"Now, there were three saloons in Bird City, though neither Andy nor me drank. But we could see the townspeople making a triangular procession from one to another all day and half the night. Everybody seemed to know what to do with as much money as they had.

"The third day of the rain it slacked up awhile in the afternoon, so me and Andy walked out to the edge of town to view the mudscape. Bird City was built between the Rio Grande and a deep wide arroyo that used to be the old bed of the river. The bank between the stream and its old bed was cracking and giving away, when we saw it, on account of the high water caused by the rain. Andy looks at it a long time. That man’s intellects was never idle. And then he unfolds to me a instantaneous idea that has occurred to him. Right there was organized a trust; and we walked back into town and put it on the market.

"First we went to the main saloon in Bird City, called the Blue Snake, and bought it. It cost us $1,200. And then we dropped in, casual, at Mexican Joe’s place, referred to the rain, and bought him out for $500. The other one came easy at $400.

"The next morning Bird City woke up and found itself an island. The river had busted through its old channel, and the town was surrounded by roaring torrents. The rain was still raining, and there was heavy clouds in the northwest that presaged about six more mean annual rainfalls during the next two weeks. But the worst was yet to come.

"Bird City hopped out of its nest, waggled its pin feathers and strolled out for its matutinal toot. Lo! Mexican Joe’s place was closed and likewise the other little ‘dobe life saving station. So, naturally the body politic emits thirsty ejaculations of surprise and ports hellum for the Blue Snake. And what does it find there?

"Behind one end of the bar sits Jefferson Peters, octopus, with a sixshooter on each side of him, ready to make change or corpses as the case may be. There are three bartenders; and on the wall is a ten foot sign reading: ‘All Drinks One Dollar.’ Andy sits on the safe in his neat blue suit and gold-banded cigar, on the lookout for emergencies. The town marshal is there with two deputies to keep order, having been promised free drinks by the trust.

"Well, sir, it took Bird City just ten minutes to realize that it was in a cage. We expected trouble; but there wasn’t any. The citizens saw that we had ’em. The nearest railroad was thirty miles away; and it would be two weeks at least before the river would be fordable. So they began to cuss, amiable, and throw down dollars on the bar till it sounded like a selection on the xylophone.

"There was about 1,500 grown-up adults in Bird City that had arrived at years of indiscretion; and the majority of ’em required from three to twenty drinks a day to make life endurable. The Blue Snake was the only place where they could get ’em till the flood subsided. It was beautiful and simple as all truly great swindles are.

"About ten o’clock the silver dollars dropping on the bar slowed down to playing two-steps and marches instead of jigs. But I looked out the window and saw a hundred or two of our customers standing in line at Bird City Savings and Loan Co., and I knew they were borrowing more money to be sucked in by the clammy tendrils of the octopus.

"At the fashionable hour of noon everybody went home to dinner. We told the bartenders to take advantage of the lull, and do the same. Then me and Andy counted the receipts. We had taken in $1,300. We calculated that if Bird City would only remain an island for two weeks the trust would be able to endow the Chicago University with a new dormitory of padded cells for the faculty, and present every worthy poor man in Texas with a farm, provided he furnished the site for it.

"Andy was especial inroaded by self-esteem at our success, the rudiments of the scheme having originated in his own surmises and premonitions. He got off the safe and lit the biggest cigar in the house.

"’Jeff,’ says he, ‘I don’t suppose that anywhere in the world you could find three cormorants with brighter ideas about down-treading the proletariat than the firm of Peters, Satan and Tucker, incorporated. We have sure handed the small consumer a giant blow in the sole apoplectic region. No?’

"’Well,’ says I, ‘it does look as if we would have to take up gastritis and golf or be measured for kilts in spite of ourselves. This little turn in bug juice is, verily, all to the Skibo. And I can stand it,’ says I, ‘I’d rather batten than bant any day.’

"Andy pours himself out four fingers of our best rye and does with it as was so intended. It was the first drink I had ever known him to take. "’By way of liberation,’ says he, ‘to the gods.’then after thus doing umbrage to the heathen diabetes he drinks another to our success. And then he begins to toast the trade, beginning with Raisuli and the Northern Pacific, and on down the line to the little ones like the school book combine and the oleomargarine outrages and the Lehigh Valley and Great Scott Coal Federation.

"’It’s all right, Andy,’ says I, ‘to drink the health of our brother monopolists, but don’t overdo the wassail. You know our most eminent and loathed multi-corruptionists live on weak tea and dog biscuits.’

"Andy went in the back room awhile and came out dressed in his best clothes. There was a kind of murderous and soulful look of gentle riotousness in his eye that I didn’t like. I watched him to see what turn the whiskey was going to take in him. There are two times when you never can tell what is going to happen. One is when a man takes his first drink; and the other is when a woman takes her latest.

"In less than an hour Andy’s skate had turned to an ice yacht. He was outwardly decent and managed to preserve his aquarium, but inside he was impromptu and full of unexpectedness.

"’Jeff,’ says he, ‘do you know that I’m a crater—a living crater?’

"’That’s a self-evident hypothesis,’ says I. ‘But you’re not Irish. Why don’t you say ‘creature,’ according to the rules and syntax of America?’

"’I’m the crater of a volcano,’ says he. ‘I’m all aflame and crammed inside with an assortment of words and phrases that have got to have an exodus. I can feel millions of synonyms and parts of speech rising in me,’ says he, ‘and I’ve got to make a speech of some sort. Drink,’ says Andy, ‘always drives me to oratory.’

"’It could do no worse,’ says I.

"’From my earliest recollections,’ says he, ‘alcohol seemed to stimulate my sense of recitation and rhetoric. Why, in Bryan’s second campaign,’ says Andy, ‘they used to give me three gin rickeys and I’d speak two hours longer than Billy himself could on the silver question. Finally, they persuaded me to take the gold cure.’

"’If you’ve got to get rid of your excess verbiage,’ says I, ‘why not go out on the river bank and speak a piece? It seems to me there was an old spell-binder named Cantharides that used to go and disincorporate himself of his windy numbers along the seashore. "’No,’ says Andy, ‘I must have an audience. I feel like if I once turned loose people would begin to call Senator Beveridge the Grand Young Sphinx of the Wabash. I’ve got to get an audience together, Jeff, and get this oral distension assuaged or it may turn in on me and I’d go about feeling like a deckle-edge edition de luxe of Mrs. E. D. E. N. Southworth.’

"’On what special subject of the theorems and topics does your desire for vocality seem to be connected with?’ I asks.

"’I ain’t particular,’ says Andy. ‘I am equally good and varicose on all subjects. I can take up the matter of Russian immigration, or the poetry of John W. Keats, or the tariff, or Kabyle literature, or drainage, and make my audience weep, cry, sob and shed tears byurns.’

"’Well, Andy,’ says I, ‘if you are bound to get rid of this accumulation of vernacular suppose you go out in town and work it on some indulgent citizen. Me and the boys will take care of the business. Everybody will be through dinner pretty soon, and salt pork and beans makes a man pretty thirsty. We ought to take in $1,500 more by midnight.’

"So Andy goes out of the Blue Snake, and I see him stopping men on the street and talking to ’em. By and by he has half a dozen in a bunch listening to him; and pretty soon I see him waving his arms and elocuting at a good-sized crowd on a corner. When he walks away they string out after him, talking all the time; and he leads ’em down the main street of Bird City with more men joining the procession as they go. It reminded me of the old legerdemain that I’d read in books about the Pied Piper of Heidsieck charming the children away from the town.

"One o’clock came; and then two; and three got under the wire for place; and not a Bird citizen came in for a drink. The streets were deserted except for some ducks and ladies going to the stores. There was only a light drizzle falling then.

"A lonesome man came along and stopped in front of the Blue Snake to scrape the mud off his boots. ‘Pardner,’ says I, ‘what has happened? This morning there was hectic gaiety afoot; and now it seems more like one of them ruined cities of Tyre and Siphon where the lone lizard crawls on the walls of the main port-cullis.’ "’The whole town,’ says the muddy man, ‘is up in Sperry’s wool warehouse listening to your side-kicker make a speech. He is some gravy on delivering himself of audible sounds relating to matters and conclusions,’ says the man.

"’Well, I hope he’ll adjourn, sine qua non, pretty soon,’ says I, ‘for trade languishes.’

"Not a customer did we have that afternoon. At six o’clock two Mexicans brought Andy to the saloon lying across the back of a burro. We put him in bed while he still muttered and gesticulated with his hands and feet.

"Then I locked up the cash and went out to see what had happened. I met a man who told me all about it. Andy had made the finest two hour speech that had ever been heard in Texas, he said, or anywhere else in the world.

"’What was it about?’ I asked.

"’Temperance,’ says he. ‘And when he got through, every man in Bird City signed the pledge for a year.’"

Приложение 2

Cop & the Anthemhis bench in Madison Square Soapy moved uneasily. When wild geese honk high of nights, and when women without sealskin coats grow kind to their husbands, and when Soapy moves uneasily on his bench in the park, you may know that winter is near at hand.dead leaf fell in Soapy’s lap. That was Jack Frost’s card. Jack is kind to the regular denizens of Madison Square, and gives fair warning of his annual call. At the corners of four streets he hands his pasteboard to the North Wind, footman of the mansion of All Outdoors, so that the inhabitants thereof may make ready.’s mind became cognisant of the fact that the time had come for him to resolve himself into a singular Committee of Ways and Means to provide against the coming rigour. And therefore he moved uneasily on his bench.hibernatorial ambitions of Soapy were not of the highest. In them there were no considerations of Mediterranean cruises, of soporific Southern skies drifting in the Vesuvian Bay. Three months on the Island was what his soul craved. Three months of assured board and bed and congenial company, safe from Boreas and bluecoats, seemed to Soapy the essence of things desirable.years the hospitable Blackwell’s had been his winter quarters. Just as his more fortunate fellow New Yorkers had bought their tickets to Palm Beach and the Riviera each winter, so Soapy had made his humble arrangements for his annual hegira to the Island. And now the time was come. On the previous night three Sabbath newspapers, distributed beneath his coat, about his ankles and over his lap, had failed to repulse the cold as he slept on his bench near the spurting fountain in the ancient square. So the Island loomed big and timely in Soapy’s mind. He scorned the provisions made in the name of charity for the city’s dependents. In Soapy’s opinion the Law was more benign than Philanthropy. There was an endless round of institutions, municipal and eleemosynary, on which he might set out and receive lodging and food accordant with the simple life. But to one of Soapy’s proud spirit the gifts of charity are encumbered. If not in coin you must pay in humiliation of spirit for every benefit received at the hands of philanthropy. As Caesar had his Brutus, every bed of charity must have its toll of a bath, every loaf of bread its compensation of a private and personal inquisition. Wherefore it is better to be a guest of the law, which though conducted by rules, does not meddle unduly with a gentleman’s private affairs., having decided to go to the Island, at once set about accomplishing his desire. There were many easy ways of doing this. The pleasantest was to dine luxuriously at some expensive restaurant; and then, after declaring insolvency, be handed over quietly and without uproar to a policeman. An accommodating magistrate would do the rest.left his bench and strolled out of the square and across the level sea of asphalt, where Broadway and Fifth Avenue flow together. Up Broadway he turned, and halted at a glittering cafe, where are gathered together nightly the choicest products of the grape, the silkworm and the protoplasm.had confidence in himself from the lowest button of his vest upward. He was shaven, and his coat was decent and his neat black, ready-tied four-in-hand had been presented to him by a lady missionary on Thanksgiving Day. If he could reach a table in the restaurant unsuspected success would be his. The portion of him that would show above the table would raise no doubt in the waiter’s mind. A roasted mallard duck, thought Soapy, would be about the thing—with a bottle of Chablis, and then Camembert, a demi-tasse and a cigar. One dollar for the cigar would be enough. The total would not be so high as to call forth any supreme manifestation of revenge from the cafe management; and yet the meat would leave him filled and happy for the journey to his winter refuge.as Soapy set foot inside the restaurant door the head waiter’s eye fell upon his frayed trousers and decadent shoes. Strong and ready hands turned him about and conveyed him in silence and haste to the sidewalk and averted the ignoble fate of the menaced mallard. Soapy turned off Broadway. It seemed that his route to the coveted island was not to be an epicurean one. Some other way of entering limbo must be thought of. At a corner of Sixth Avenue electric lights and cunningly displayed wares behind plate-glass made a shop window conspicuous. Soapy took a cobblestone and dashed it through the glass. People came running around the corner, a policeman in the lead. Soapy stood still, with his hands in his pockets, and smiled at the sight of brass buttons.

"Where’s the man that done that?" inquired the officer excitedly.

"Don’t you figure out that I might have had something to do with it?" said Soapy, not without sarcasm, but friendly, as one greets good fortune.policeman’s mind refused to accept Soapy even as a clue. Men who smash windows do not remain to parley with the law’s minions. They take to their heels. The policeman saw a man half way down the block running to catch a car. With drawn club he joined in the pursuit. Soapy, with disgust in his heart, loafed along, twice unsuccessful.the opposite side of the street was a restaurant of no great pretensions. It catered to large appetites and modest purses. Its crockery and atmosphere were thick; its soup and napery thin. Into this place Soapy took his accusive shoes and telltale trousers without challenge. At a table he sat and consumed beefsteak, flapjacks, doughnuts and pie. And then to the waiter be betrayed the fact that the minutest coin and himself were strangers.

"Now, get busy and call a cop," said Soapy. "And don’t keep a gentleman waiting."

"No cop for youse," said the waiter, with a voice like butter cakes and an eye like the cherry in a Manhattan cocktail. "Hey, Con!"upon his left ear on the callous pavement two waiters pitched Soapy. He arose, joint by joint, as a carpenter’s rule opens, and beat the dust from his clothes. Arrest seemed but a rosy dream. The Island seemed very far away. A policeman who stood before a drug store two doors away laughed and walked down the street.blocks Soapy travelled before his courage permitted him to woo capture again. This time the opportunity presented what he fatuously termed to himself a "cinch." A young woman of a modest and pleasing guise was standing before a show window gazing with sprightly interest at its display of shaving mugs and inkstands, and two yards from the window a large policeman of severe demeanour leaned against a water plug.was Soapy’s design to assume the role of the despicable and execrated "masher." The refined and elegant appearance of his victim and the contiguity of the conscientious cop encouraged him to believe that he would soon feel the pleasant official clutch upon his arm that would insure his winter quarters on the right little, tight little isle.straightened the lady missionary’s readymade tie, dragged his shrinking cuffs into the open, set his hat at a killing cant and sidled toward the young woman. He made eyes at her, was taken with sudden coughs and "hems," smiled, smirked and went brazenly through the impudent and contemptible litany of the "masher." With half an eye Soapy saw that the policeman was watching him fixedly. The young woman moved away a few steps, and again bestowed her absorbed attention upon the shaving mugs. Soapy followed, boldly stepping to her side, raised his hat and said:

"Ah there, Bedelia! Don’t you want to come and play in my yard?"policeman was still looking. The persecuted young woman had but to beckon a finger and Soapy would be practically en route for his insular haven. Already he imagined he could feel the cozy warmth of the station-house. The young woman faced him and, stretching out a hand, caught Soapy’s coat sleeve., Mike," she said joyfully, "if you’ll blow me to a pail of suds. I’d have spoke to you sooner, but the cop was watching."the young woman playing the clinging ivy to his oak Soapy walked past the policeman overcome with gloom. He seemed doomed to liberty.the next corner he shook off his companion and ran. He halted in the district where by night are found the lightest streets, hearts, vows and librettos.in furs and men in greatcoats moved gaily in the wintry air. A sudden fear seized Soapy that some dreadful enchantment had rendered him immune to arrest. The thought brought a little of panic upon it, and when he came upon another policeman lounging grandly in front of a transplendent theatre he caught at the immediate straw of "disorderly conduct."the sidewalk Soapy began to yell drunken gibberish at the top of his harsh voice. He danced, howled, raved and otherwise disturbed the welkin.policeman twirled his club, turned his back to Soapy and remarked to a citizen.

"’Tis one of them Yale lads celebratin’ the goose egg they give to the Hartford College. Noisy; but no harm. We’ve instructions to lave them be.", Soapy ceased his unavailing racket. Would never a policeman lay hands on him? In his fancy the Island seemed an unattainable Arcadia. He buttoned his thin coat against the chilling wind.a cigar store he saw a well-dressed man lighting a cigar at a swinging light. His silk umbrella he had set by the door on entering. Soapy stepped inside, secured the umbrella and sauntered off with it slowly. The man at the cigar light followed hastily.

"My umbrella," he said, sternly.

"Oh, is it?" sneered Soapy, adding insult to petit larceny. "Well, why don’t you call a policeman? I took it. Your umbrella! Why don’t you call a cop? There stands one on the corner."umbrella owner slowed his steps. Soapy did likewise, with a presentiment that luck would again run against him. The policeman looked at the two curiously.

"Of course," said the umbrella man-"that is-well, you know how these mistakes occur-I-if it’s your umbrella I hope you’ll excuse me-I picked it up this morning in a restaurant—If you recognise it as yours, why-I hope you’ll-"

"Of course it’s mine," said Soapy, viciously.ex-umbrella man retreated. The policeman hurried to assist a tall blonde in an opera cloak across the street in front of a street car that was approaching two blocks away.walked eastward through a street damaged by improvements. He hurled the umbrella wrathfully into an excavation. He muttered against the men who wear helmets and carry clubs. Because he wanted to fall into their clutches, they seemed to regard him as a king who could do no wrong.length Soapy reached one of the avenues to the east where the glitter and turmoil was but faint. He set his face down this toward Madison Square, for the homing instinct survives even when the home is a park bench.on an unusually quiet corner Soapy came to a standstill. Here was an old church, quaint and rambling and gabled. Through one violet-stained window a soft light glowed, where, no doubt, the organist loitered over the keys, making sure of his mastery of the coming Sabbath anthem. For there drifted out to Soapy’s ears sweet music that caught and held him transfixed against the convolutions of the iron fence.moon was above, lustrous and serene; vehicles and pedestrians were few; sparrows twittered sleepily in the eaves—for a little while the scene might have been a country churchyard. And the anthem that the organist played cemented Soapy to the iron fence, for he had known it well in the days when his life contained such things as mothers and roses and ambitions and friends and immaculate thoughts and collars.conjunction of Soapy’s receptive state of mind and the influences about the old church wrought a sudden and wonderful change in his soul. He viewed with swift horror the pit into which he had tumbled, the degraded days, unworthy desires, dead hopes, wrecked faculties and base motives that made up his existence.also in a moment his heart responded thrillingly to this novel mood. An instantaneous and strong impulse moved him to battle with his desperate fate. He would pull himself out of the mire; he would make a man of himself again; he would conquer the evil that had taken possession of him. There was time; he was comparatively young yet; he would resurrect his old eager ambitions and pursue them without faltering. Those solemn but sweet organ notes had set up a revolution in him. To-morrow he would go into the roaring downtown district and find work. A fur importer had once offered him a place as driver. He would find him to-morrow and ask for the position. He would be somebody in the world. He would—felt a hand laid on his arm. He looked quickly around into the broad face of a policeman.

"What are you doin’ here?" asked the officer.

"Nothin’," said Soapy.

"Then come along," said the policeman.

"Three months on the Island," said the Magistrate in the Police Court the next morning.

Приложение 3

The Roads we Takemiles West of Tucson, the "Sunset Express" stopped at a tank to take on water. Besides the aqueous, addition the engine of that famous flyer acquired some other things that were not good for it.the fireman was lowering the feeding hose, Bob Tidball, "Shark" Dodson and a quarter-bred Creek Indian called John Big Dog climbed on the engine and showed the engineer three round orifices in pieces of ordnance that the carried. These orifices so impressed the engineer with their possibilities that he raised both hands in a gesture such as accompanies the ejaculation "Do tell!"the crisp command of Shark Dodson, who was leader of the attacking force the engineer descended to the ground and uncoupled the engine and tender. Then John Big Dog, perched upon the coal, sportively held two guns upon the engine driver and the fireman, and suggested that they run the engine fifty yards away and there await further orders.Dodson and Bob Tidball, scorning to put such low-grade ore as the passengers through the mill, struck out for the rich pocket of the express car. They found the messenger serene in the belief that the "Sunset Express" was taking on nothing more stimulating and dangerous than aqua pura. While Bob was knocking this idea out of his head with the butt-end of his six-shooter Shark Dodson was already dosing the express-car safe with dynamite.safe exploded to the tune of $30,000, all gold and currency. The passengers thrust their heads casually out of the windows to look for the thunder-cloud. The conductor jerked at the bell-rope, which sagged down loose and unresisting, at his tug. Shark Dodson and Bob Tidball, with their booty in a stout canvas bag, tumbled out of the express car and ran awkwardly in their high-heeled boots to the engine.engineer, sullenly angry but wise, ran the engine, according to orders, rapidly away from the inert train. But before this was accomplished the express messenger, recovered from Bob Tidball’s persuader to neutrality, jumped out of his car with a Winchester rifle and took a trick in the game. Mr. John Big Dog, sitting on the coal tender, unwittingly made a wrong lead by giving an imitation of a target, and the messenger trumped him. With a ball exactly between his shoulder blades the Creek chevalier of industry rolled off to the ground, thus increasing the share of his comrades in the loot by one-sixth each.miles from the tank the engineer was ordered to stop.robbers waved a defiant adieu and plunged down the steep slope into the thick woods that lined the track. Five minutes of crashing through a thicket of chapparal brought them to open woods, where three horses were tied to low-hanging branches. One was waiting for John Big Dog, who would never ride by night or day again. This animal the robbers divested of saddle and bridle and set free. They mounted the other two with the bag across one pommel, and rode fast and with discre- tion through the forest and up a primeval, lonely gorge. Here the animal that bore Bob Tidball slipped on a mossy boulder and broke a foreleg. They shot him through the head at once and sat down to hold a council of flight. Made secure for the present by the tortuous trail they- had travelled, the question of time was no longer so big. Many miles and hours lay between them and the spryest posse that could follow. Shark Dodson’s horse, with trailing rope and dropped bridle, panted and cropped thankfully of the grass along the stream in the gorge. Bob Tidball opened the sack, drew out double handfuls of the neat packages of currency and the one sack of gold and chuckled with the glee of a child.

"Say, you old double-decked pirate," he called joyfully to Dodson, "you said we could do it — you got a head for financing that knocks the horns off of anything in Arizona."

"What are we going to do about a hoss for you, Bob? We ain’t got long to wait here. They’ll be on our trail before daylight in the mornin’."

"Oh, I guess that cayuse of yourn’ll carry double for a while," answered the sanguine Bob. "We’ll annex the first animal we come across. By jingoes, we made a haul, didn’t we? Accordin’ to the marks on this money there’s $30,000 — $15,000 apiece!" "It’s short of what I expected," said Shark Dodson, kicking softly at the packages with the toe of his boot and then he looked pensively at the wet sides of his tired horse.

"Old Bolivar’s mighty nigh played out," he said, slowly. "I wish that sorrel of yours hadn’t got hurt."

"So do I," said Bob, heartily, "but it can’t be helped. Bolivar’s got plenty of bottom — he’ll get us both far enough to get fresh mounts. Dang it, Shark, I can’t belp thinkin’ how funny it is that an Easterner like you can come out here and give us Western fellows cards and spades in the desperado business. What part of the East was you from, anyway?"

"New York State," said Shark Dodson, sitting down on a boulder and chewing a twig. "I was born on a farm in Ulster County. I ran away from home when I was seventeen. It was an accident my coming West. I was walkin’ along the road with my clothes in a bundle, makin’ for New York City. I had an idea of goin’ there and makin’ lots of money. I always felt like I could do it. I came to a place one evenin’ where the road forked and I didn’t know which fork to take. I studied about it for half an hour, and then I took the left- hand. That night I run into the camp of a Wild West show that was travellin’ among the little towns, and I went West with it. I’ve often wondered if I wouldn’t have turned out different if I’d took the other road."

"Oh, I reckon you’d have ended up about the same," said Bob Tidball, cheerfully philosophical. "It ain’t the roads we take; it’s what’s inside of us that makes us turn out the way we do."Dodson got up and leaned against a tree.

"I’d a good deal rather that sorrel of yourn hadn’t hurt himself, Bob," he said again, almost pathetically.

"Same here," agreed Bob; "he was sure a first-rate kind of a crowbait. But Bolivar, he’ll pull us through all right. Reckon we’d better be movin’ on, hadn’t we, Shark? I’ll bag this boodle ag’in and we’ll hit the trail for higher timber." Bob Tidball replaced the spoil in the bag and tied the mouth of it tightly with a cord. When he looked up the most prominent object that he saw was the muzzle of Shark Dodson’s .45 held upon him without a waver.

"Set still," said Shark. "You ain’t goin’ to hit no breeze, Bob. I hate to tell you, but there ain’t any chance for but one of us. Bolivar, he’s plenty tired, and he can’t carry double."

"We been pards, me and you, Shark Dodson, for three year," Bob said quietly. "We’ve risked our lives together time and again. I’ve always give you a square deal, and I thought you was a man. I’ve heard some queer stories about you shootin’ one or two men in a peculiar way, but I never believed ’em. Now if you’re just havin’ a little fun with me, Shark, put your gun up, and we’ll get on Bolivar and vamose. If you mean to shoot — shoot, you blackhearted son of a tarantula!"Dodson’s face bore a deeply sorrowful look. "You don’t know how bad I feel," he sighed, "about that sorrel of yourn breakin’ his leg, Bob."expression on Dodson’s face changed in an instant to one of cold ferocity mingled with inexorable cupidity. The soul of the man showed itself for a moment like an evil face in the window of a reputable house.Bob Tidball was never to "hit the breeze" again. The deadly .45 of the false friend cracked and filled the gorge with a roar that the walls hurled back with indignant echoes. And Bolivar, unconscious accomplice, swiftly bore away the last of the holders-up of the "Sunset Express," not put to the stress of "carrying double."as "Shark" Dodson galloped away the woods seemed to fade from his view; the revolver in his right hand turned to the curved arm of a mahogany chair; his saddle was strangely upholstered, and he opened his eyes and saw his feet, not in stirrups, but resting quietly on the edge of a quartered-oak desk.am telling you that Dodson, of the firm of Dodson & Decker, Wall Street brokers, opened his eyes. Peabody, the confidential clerk, was standing by his chair, hesitating to speak. There was a confused hum of wheels below, and the sedative buzz of an electric fan.

"Ahem! Peabody," said Dodson, blinking. "I must have fallen asleep. I had a most remarkable dream. What is it, Peabody?"

"Mr. Williams, sir, of Tracy & Williams, is outside. He has come to settle his deal in X. Y. Z. The market caught him short, sir, if you remember."

"Yes, I remember. What is X. Y. Z. quoted at to-day, Peabody?"

"One eighty-five, sir."

"Then that’s his price."

"Excuse me," said Peabody, rather nervously "for speaking of it, but I’ve been talking to Williams. He’s an old friend of yours, Mr. Dodson, and you practically have a corner in X. Y. Z. I thought you might — that is, I thought you might not remember that he sold you the stock at 98. If he settles at the market price it will take every cent he has in the world and his home too to deliver the shares."expression on Dodson’s face changed in an instant to one of cold ferocity mingled with inexorable cupidity. The soul of the man showed itself for a moment like an evil face in the window of a reputable house.

"He will settle at one eighty-five," said Dodson. "Bolivar cannot carry double."