Функционирование продуктивных метафорических моделей в текстах рок-группы ‘Louna’

Функционирование продуктивных метафорических моделей в текстах рок-группы ‘Louna’

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕТАФОРЫ

.1 Метафора: история, сущность, понятия

.2 Подходы и классификации к изучению метафор

.3 Картина мира как проблема современной лингвистики

ГЛАВА 2. МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО МИРА В РОК-ПОЭЗИИ

.1 Метафора как основа картины мира в поэтических текстах рок-группы «Louna»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

В современной науке наблюдается постоянно возрастающий интерес к метафоре как средству познания действительности.

Метафора находится в центре внимания философов, психологов, лингвистов и представителей других научных дисциплин. В основе этого интереса лежат многочисленные проблемы, связанные с изучением процессов познания, формированияструктуры и динамики современного знания о мире, а также с проблемой вербализации научного знания.

Актуальностью настоящего исследования определяется как перспективностью дальнейшего развития теории метафоры, необходимостью исследовать многообразные отношения между языком, мышлением и коммуникацией, так и недостаточной разработанностью проблемы метафорического моделирования в художественном тексте, в дискурсе русской рок-поэзии.

Объектом настоящего исследования стали метафоры, используемые в творчестве русской рок-группы «Louna».

Предмет исследования — функционирование продуктивных метафорических моделей в текстах рок-группы «Louna».

Цель работы — выявить специфику функционирования продуктивных метафорических моделей в текстах рок-группы «Louna».

Достижение указанной цели предполагает решение следующих задач:

. Систематизировать материал о метафорах.

. Рассмотреть основные подходы и классификации к изучению метафор.

. Раскрыть понятие картины мира как проблему современной лингвистики.

. Представить анализ наиболее частотных и продуктивных метафорических моделей в текстах рок-группы «Louna».

Методология настоящего исследования сложилась под влиянием современной теории метафорического моделирования (Дж. Лакофф, М. Джонсон, А.Н. Баранов, Ю.Н. Караулов, И.М. Кобозева, Е.С. Кубрякова, Т.Г. Скребцова, Ю.Б. Феденева, А.П. Чудинов и др.).

Материалом исследования послужили поэтические тексты рок-группы «Louna».

Научная новизна исследования. В данной работе впервые последовательно исследуются метафорические модели, функционирующие в текстах рок-группы «Louna».В процессе работы выделены наиболее продуктивные метафорические модели, используемые для создания художественной картины мира, изучены их основные компоненты.

Практическая значимость исследования связана с возможностями использования его материалов в практике преподавания филологического анализа текста и культурологии, а также в элективных курсах «Анализ поэтического текста», «Использование метафоры в русской рок-поэзии», «Современная музыкальная культура» и при написании курсовых и выпускных квалификационных работ студентами, специализирующимися в сфере филологии, музыковедения и культурологии.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕТАФОРЫ

.1Метафора: история, сущность, понятия

Метафора в течение длительного времени привлекает внимание как отечественных, так и зарубежных лингвистов и занимает особое место в теории семантических, стилистических, психолингвистических, синтаксических и прагматических исследований. Количество работ, которые посвящены решению проблем функционирования метафоры, вопросам метафоризации, неуклонно продолжает расти.

Изучением понятия метафоры занимались и занимаются многие отечественные и зарубежные лингвисты. Но до настоящего времени в лингвистическом понимании метафоры между учеными существуют разногласия. Усилиями современных лингвистов, в частности Е.Т. Черкасовой, Б.А. Серебренниковым, Е.С. Кубряковым, были определены лингвистические понятия и процессы, обусловливающих возникновение и функционирование метафоры в речи. К ним относятся: основное значение слова, общий семантический элемент, являющийся результатом образования семантической двуплановости метафорического значения; лексико-семантические связи слов, логически не соответствующие реальным связям предметов и явлений действительности, определенный семантический тип слова, грамматические категории одушевленности — неодушевленности имен существительных.

Перечисленные положения стали уже традиционными, классическими в теории метафоры, например: утверждения о семантической двуплановости метафор, об общих для основного и переносного значений смысловых компонентах, о необычном метафорическом окружении, об определенных семантических классах слов, способных развивать образные значения.

Несмотря на существующие исследования метафоры и процесса метафоризации, несмотря на появляющиеся новые наблюдения и открытия в этой области, перед учеными все еще выдвигаются новые вопросы и проблемы, которые касаются метафорического переноса. Таким образом, сущность метафоры остается до конца не исследованной.

В толковом словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой метафора трактуется так: Мета́фора (от др-греч. «перенос», «переносное значение») — троп, слово или выражение, употребляемое в переносном значении, в основе которого лежит неназванное сравнение предмета скаким-либо другим на основании их общего признака[17, с. 575].

В последние десятилетия центр тяжести в изучении метафоры переместился из филологии (риторики, стилистики, литературной критики), в которой превалировали анализ и оценка поэтической метафоры, в область изучения практической речи и в те сферы, которые обращены к мышлению, познанию и сознанию, к концептуальным системам и, наконец, к моделированию искусственного интеллекта. В метафоре стали видеть ключ к пониманию основ мышления и процессов создания не только национально-специфического видения мира, но и его универсального образа. Метафора тем самым укрепила связь с логикой, с одной стороны, и мифологией — с другой.

На современном этапе можно выделить несколько взаимодействующих, дополняющих и развивающих друг друга подходов, которые, объединяясь по принципу «фамильного сходства», формируют сложный научный прототип когнитивного подхода к исследованию метафоры: классическая теория концептуальной метафоры, теория концептуальной интеграции, теория первичных и сложных метафор, когерентная модель метафоры, дескрипторная теория метафоры, теория метафорического моделирования и др. Несмотря на разнообразие подходов, исследователи до сих пор продолжают развивать и дополнять отдельные положения теории метафоры.

Подводя итог вышесказанному, отметим, что когнитивный подход к анализу метафоры в настоящее время занял ведущее положение в современной метафорологии, но очень многие аспекты когнитивной теории по-прежнему остаются дискуссионными.

.2Подходы и классификации к изучению метафор

Метафора исследовалась много и с различных точек зрения. Традиционно в течение долгого времени ее изучение связывалось с тропами или стилистическими фигурами. На современном этапе изучение метафоры носит междисциплинарный характер. Первая линия изучения метафоры по-прежнему разрабатывается в стилистике и лингвистике текста; семантика исследует метафору с точки зрения ее системно-языковых проявлений. Помимо лингвистики, метафорой интересуются такие науки, как психология, когнитология, философия, логика, теория искусственного интеллекта. Это и не удивительно, ведь метафора, в современном понимании, отражает один из базовых механизмов мышления, концептуализации и категоризации мира.

За всю историю исследования метафоры ученых — лингвистов занимали многие вопросы, связанные с ее природой — роль сходства и различия в структуре метафоры; возможность говорить об особом метафорическом значении в противовес буквальному значению слов; природа элементов значения, служащих основой метафорического переноса и их место в семантической структуре исходного слова; возможные функции метафоры в речи, виды метафоры; особенности признаковой метафоры в отличие от субстантивной и др.

Литература по метафоре чрезвычайно обширна, но возможно выделить определенные направления, подходы в ее изучении. Г.Н. Скляревская выделяет, среди прочих, такие направления как

семасиологическое (изучает метафору в статике, то есть структуру готового метафорического значения с позиции воспринимающего метафору),

ономасиологическое (исследует динамические аспекты метафоры),

лингвистическое (выявляет и классифицирует языковые свойства метафоры — морфологические, словообразовательные, синтаксические),

лингвостилистическое,

логическое,

гносеологическое,

психолингвистическое и др. [21, с. 74].

М.Н. Лапшина суммирует различные подходы к изучению семантических механизмов метафоры как

теорию метафоры как скрытого сравнения;

аномальный подход;

теорию взаимодействия;

когнитивную теорию метафоры [14, с. 56].

Этот порядок рассмотрения семантических механизмов, лежащих в основе метафоризации представляется наиболее удобным.

Теория метафоры как скрытого сравнения не раз подвергалась критике, так как общность признака часто не является достаточным основанием для возникновения метафоры. Многие авторы указывают и на то, что перефразирование метафоры в виде буквального сравнительного оборота не способно адекватно передать смысл метафоры (Н.Д. Арутюнова, В.Н. Телия). Признак, по которому происходит сравнение, не всегда возможно однозначно определить по причине стохастичности словесного значения. Это может быть совокупность многочисленных, четко не выделимых признаков.

Идея сравнения оказывается важной и для понимания метафоры, включенной в определенный контекст. Чтобы понять текст, читатель должен соотнести текстовый концепт, образующийся в процессе чтения, с общим фоном своих знаний и представлений. Человек понимает предложение, если знает условия, при которых оно может быть истинным, метафора же ставит для понимания апперцептивную проблему.

Если сторонники теории метафоры как скрытого сравнения подчеркивают идею о сходстве обозначаемого и обозначающего, то приверженцы противоположного подхода, который можно охарактеризовать как аномальный, делают упор на несовместимости обозначаемого и обозначающего, например, Вайнрайх определяет метафору как «предицирование противоречия» [7, с.7]. Трактовки метафоры как аномалии основываются на разном понимании природы данной аномалии.

Так, в концепции метафоры М. Бирдсли аналогия заменена логическим абсурдом. Именно логический абсурд заставляет при интерпретации метафоры отказаться от основного значения слова и искать в спектре его коннотаций ту, которая позволила бы осмысленно связать метафорический предикат с его субъектом [5, с. 207 — 208].

Д. Дэвидсон утверждает, что метафора не наделена каким-то другим значением, помимо буквального значения метафорически употребленного слова [11, с. 185-187].

Концепции метафоры как взаимодействия образующих ее элементов и процессов стали переходными от восприятия метафоры как чисто языкового явления к рассмотрению ее в качестве универсального когнитивного механизма. Начало этой линии развития теории метафоры положила интеракционистская теория метафоры, предложенная А. Ричарде, который рассматривает метафору с психолингвистических позиций, считая, что в метафоре участвуют две мысли о двух различных вещах [20, с. 46 — 50]. Эти мысли, возникая одновременно, выражаются с помощью одного слова или речения, значение которого есть результат взаимодействия этих мыслей. Формирующуюся мысль о новом объекте А. Ричарде называет «основой», а языковое выражение с его буквальным значением — «носителем»[20, с. 51].

Теория А. Ричарде была далее разработана М. Блэком. По его представлениям, некое слово, используемое в определенном контексте в метафорическом значении, является фокусом метафоры, в числе же остальных слов, по крайней мере, одно должно использоваться в буквальном смысле и являться рамкой метафоры [6, с. 156]. Фокусное слово приобретает при этом новое значение, о котором нельзя сказать ни что оно полностью совпадает со своим буквальным значением, ни что оно равно буквальному значению любого другого слова, допускаемого данным контекстом. Новый контекст («рамка» метафоры), таким образом, вызывает расширение значения фокусного слова, происходящее в результате взаимодействия двух разнородных референтов, один из которых — «основная сущность» обозначается в процессе метафоризации, а второй — вспомогательная сущность — соотносится с обозначаемым уже существующего в языке наименования. М. Блэк конкретизировал идею взаимодействия (интеракции) путем использования понятия «фильтрации»: представления об основной сущности проходят через фильтры ассоциативного комплекса, принадлежащего вспомогательной сущности. Вспомогательный компонент, таким образом, не только дает имя обозначаемому, но и является основой для его осмысления, вычленения и включения в новое значение важных сторон обозначаемого метафорой объекта [6, с. 163 — 169]. В более поздних работах М. Блэк говорит не о «фильтрации», а о «проекции» некоторых характеристик одного объекта на другой.

Таким образом, описание метафоры как сугубо языкового явления не обладает объяснительной силой, не может вскрыть природу метафоры. Этого же мнения придерживается и Э. Маккормак, утверждающий, что для объяснения метафоры, следует предположить существование глубинных структур человеческого разума в качестве устройства, порождающего язык [15, с. 359].

Многие исследователи отмечают важную роль языка, представляющего собой своего рода классификацию человеческого опыта, в репрезентации действительности (Н.Д. Арутюнова). Все явления окружающего мира упорядочиваются в человеческом сознании благодаря системной организации, причем основная нагрузка в процессе упорядочивания ложится на лексическую систему языка, поскольку «только слово дает возможность воспринять хаос разрозненных впечатлений и ощущений, вычленить свойства, обозначить общее и единичное, классифицировать подвижные элементы действительности» [8, с. 58]. С этой точки зрения исследование метафоры приобретает большое значение, поскольку, как утверждает Е.О. Опарина, помимо номинативной, образной и экспрессивно-оценочной функции, метафора выполняет в языке концептуальную функцию [18, с. 65-66].

Взаимодействие двух концептов в метафорическом процессе представляет собой интеракцию между старым и новым знанием, проходящую как когнитивная обработка этого знания, то есть как «вычерпывание» из этих концептов признаков, релевантных для нового концепта, с последующим их синтезом [22, с. 33].

Кроме различных подходов в изучении метафор, которые помогают раскрыть суть метафоризации, в истории лингвистики существовало несколько трактовок вопроса классификации метафор. Этой проблеме посвящены работы Н.Д. Арутюновой, В.Г. Гака, Ю.И. Левина, В.П. Москвина и многих других авторов. Разные исследователи выделяли их в определенные типы, разрабатывали различные подходы и критерии, в соответствии с которыми распределяли затем метафоры по разным классам. Метафора представляет собой сложный знак, имеющий ряд структурных особенностей и специфических черт содержательной стороны, а также выполняющий в языке определенные функции. Но, как заметил В.М. Москвин, «свода параметров, по которым может производится классификация метафоры, мы до сих пор не имеем. Поэтому систематизация, а в целом ряде случаев — и выявление таких параметров, т.е. классификация метафор с лингвистической точки зрения, представляются действительно неотложными задачами отечественной науки о языке» [16, с. 66.].

Н.Д. Арутюнова, показывая функциональные типы языковой метафоры, вычленяет: номинативную, образную, когнитивную и генерализирующую (как конечный результат когнитивной метафоры) метафоры [3, с. 25].

В типологии В.Г. Гака существуют полный метафорический перенос-двусторонняя метафора (голова-котелок), односторонняя семасиологическая метафора (ножка стула), односторонняя ономасиологическая метафора (волынить); частичный метафорический перенос (зубец вилки) [10, с. 42].

В типологии Ю.И. Левина метафоры вычленяются по способу реализации компаративного элемента: метафоры-сравнения (колонада рощи); метафоры-загадки (клавиши-булыжники); метафоры, приписывающие объекту свойства другого объекта (ядовитый взгляд, жизнь сгорела).

Также лингвисты выделяют такие виды метафоры, как метафора гиперболическая (гипербола метафорическая). Метафора, основанная на гиперболическом преувеличении качества или признака (Он — Геркулес по силе; глаза глубокие, как море); метафора лексическая (метафора стертая, метафора окаменевшая). Слово (выражение) или значение слова, которое первоначально возникло путем метафоричного переноса (вечное перо, лист бумаги).

В.П. Москвин предложил, на взгляд исследователей, наиболее полную классификацию метафор. Им были разработаны структурная, семантическая и функциональная классификация метафор.

Наука о языке нуждается в систематизации языковых средств выражения метафоры. На наш взгляд, принадлежность метафор к тому или иному ярусу языка выявляет свои параметры классификации.

По мнению В.Г. Гака, формальный аспект метафоры проявляется на уровне морфологии (словообразования) и синтаксиса (словосочетаний) [10, с. 13]. Развивая эту мысль, нам хотелось бы продолжить, что метафора напрямую связана с познавательной деятельностью человека. Результаты субъективного познания объективного мира отражаются в словах, словосочетаниях. Люди в процессе общения изъясняются друг с другом не только с помощью отдельных звуков или звукосочетаний, а и при помощи слов, словосочетаний, предложений. Значит, процесс метафоризации начинается с уровня слова (о людях: медведь, змея), далее следует уровень словосочетаний (эпидемия неплатежей, острый приступ раскаяния).

Необходимо заметить, что В.Н. Телия указывает об отсутствии сомнения в том, что метафоризация как один из тропеических способов смыслопроизводства займет в теории языка еще более заметное место, нежели словообразование, поскольку метафора когнитивно обрабатывает не только номинативные единицы языка — слова и сочетания слов, но и строевые элементы языка, а также любые осмысленные отрезки текста — начиная от высказывания и кончая целым текстом [22, с. 47].

Особый интерес представляет композиционная метафора, т.е. метафора реализующаяся на уровне текста. Композиционная метафора или же, согласно нашей уровневой классификации, текстовая метафора может распространяться на целостное речевое произведение — текст. В качестве примера метафоры-текста В.И. Арнольд анализирует роман Дж. Апдайка «Кентавр». В этом романе миф о кентавре Хироне используется для изображения жизни провинциального американского учителя Колдуэлла. Сравнение двух образов: кентавра и учителя помогает выявить такие черты в учителе как человечность, доброта и благородство. Учитель становится символом альтруизма и духовных ценностей. Основанием образа служат черты, присущие как учителю Колдуэллу, так и кентавру Хирону: безграничная доброта и готовность к самопожертвованию. Богатый внутренний мир Колдуэлла заставляет его видеть и в прозаическом реальном окружении нечто возвышенное и поэтичное.

Таким образом, нами выработана еще одна классификация метафор, согласно ярусам языка как системно-структурного образования. Уровневая классификация представлена метафорами-словами, метафорами-словосочетаниями, метафорами-предложениями и текстовыми метафорами.

Подведя итог, мы приходим к выводу о том, что параметры классификации метафор определяются своеобразием планов содержания и выражения, зависимостью от контекста и функциональной спецификой метафорического знака, а также уровневого соотношения метафор по ярусам языка. Анализ метафор может производиться не только по какому-либо одному, но и по комбинациям различного рода параметров.

.3Картина мира как проблема современной лингвистики

метафора лингвистика рок поэзия

Современная наука активно оперирует терминами «когнитивная лингвистика», «когнитология», «когнитивистика». Эти широко распространённые и активно развивающиеся в настоящее время отрасли лингвистики вышли из недр когнитивизма. Объектом нашего научного и философского направления являются человеческий разум и мышление. «Это наука о знании и познании, о восприятии мира в процессе деятельности людей».

Рассматриваемое научное направление относится к числу сравнительно молодых. Когнитивизм появился во второй половине XX в. и в дальнейшем имел значительное число последователей (Р.У. Лангакер, Дж. Лакофф, Ч. Моррис, Ж.Р. Андерсон, Т.Р. Андерсон, Л.В. Барсалоу, Б. Шварц, С. Шифер, Н.Д. Арутюнова, Ю.С. Степанов, Е.С. Кубрякова, В.Н. Телия и др.).

Возникновение когнитивной лингвистики можно рассматривать как создание новой лингвистической парадигмы. Постепенно когнитивная лингвистика обрела свой предмет, внутреннюю структуру и категориальный аппарат. С развитием когнитивной лингвистики тесно связано новое понимание и видение языка через призму человеческого познания.

Основными категориями когнитивной лингвистики являются «разум», «когниция», «концептуальная система», «концепт», «языковое видение мира», «категоризация», «концептосфера», «картина мира».

Принципиальным для современной лингвистики представляется разграничение концептосферы и семантического пространства языка, которое многие авторы называют термином языковая картина мира.

Язык и мышление, хотя и тесно связаны между собой две самостоятельные области. Соответственно, выделяют две картины мира — концептуальную и языковую. Соотношение этих двух картин мира является одним из важных вопросов современной когнитивной науки. Модель мира, складывающаяся в сознании человека и отражающая его представления об этом мире и о своём месте в нём, отличается от реального мира. Усвоение и обработка любой информацией, поступающей извне, происходит на основе тех знаний, которыми носитель языка уже располагает. Создающееся таким образом в сознании человека систематизированное знание и есть конструируемая им концептуальная система как система определённых представлений человек о мире. Наряду с концептуальной картиной мира, существующей в сознании носителя языка, имеется и языковая (вербальная) картина мира. Каждый язык по-своему членит мир, т.е. имеет свой способ его концептуализации [24, с. 61]. Отсюда заключаем, что каждый язык имеет особую картину мира, и языковая личность обязана организовывать содержание высказывания в соответствии с этой картиной. И в этом проявляется специфически человеческое восприятие мира, зафиксированное в языке.

Выражение «языковая картина мира» говорит о том, что могут существовать и другие способы его картинного представления, а в основе всех этих способов лежит сама возможность представления мира как картины. «Представить мир как картину» — что, собственно, это значит? Что в этом выражении есть мир, что есть картина и кто осуществляет представление мира в виде картины? Ответы на все эти вопросы попытался дать Мартин Хайдеггер в своей статье «Время картины мира», опубликованной впервые в 1950 г.

По Хайдеггеру, в выражении «картина мира» мир выступает «как обозначение сущего в целом». Причем это имя «не ограничено космосом, природой. К миру относится и история. И все-таки даже природа, история и обе они вместе в их подспудном и агрессивном взаимопроникновении не исчерпывают мира. Под этим словом подразумевается и основа мира независимо от того, как мыслится ее отношение к миру» [23, с. 33].

По мнению З.Д. Поповой и И.А. Стернина, языковая картина мира создается:

номинативными средствами языка — лексемами, устойчивыми номинациями, фразеологизмами, фиксирующими то или иное членение и классификацию объектов национальной действительности, а также значимым отсутствием номинативных единиц (лакунарность разных типов);

функциональными средствами языка — отбором лексики и фразеологии для общения, составом наиболее частотных, то есть коммуникативно релевантных языковых средств народа на фоне всего корпуса языковых единиц языковой системы;

образными средствами языка — национально-специфической образностью, метафорикой, направлением развития переносных значений, внутренней формой языковых единиц;

фоносемантикой языка. [19, с. 64].

Языковая картина мира не стоит в ряду со специальными картинами мира (химической, физической и др.), она им предшествует и формирует их, потому что человек способен понимать мир и самого себя благодаря языку, в котором закрепляется общественно-исторический опыт — как общечеловеческий, так и национальный. Последний и определяет специфические особенности языка на всех его уровнях. В силу специфики языка в сознании его носителей возникает определенная картина мира, сквозь призму которой человек видит мир.

Ю.Д. Апресян подчеркивал донаучный характер языковой картины мира, называя ее наивной картиной. Языковая картина мира как бы дополняет объективные знания о реальности, часто искажая их [1, с. 40].

Поскольку познание мира человеком не свободно от ошибок и заблуждений, его концептуальная картина мира постоянно меняется, «перерисовывается», тогда, как языковая картина мира еще долгое время хранит следы этих ошибок и заблуждений.

Языковая картина мира формирует тип отношения человека к миру (природе, животным, самому себе как элементу мира). Она задает нормы поведения человека в мире, определяет его отношение к миру. Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации («концептуализации») мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка.

По В.Гумбольдту, картина мира, которую можно назвать знанием о мире, лежит в основе индивидуального и общественного сознания. Язык же выполняет требования познавательного процесса. Концептуальные картины мира у разных людей могут быть различными, например, у представителей разных эпох, разных социальных, возрастных групп и т.д. люди, говорящие на разных языках, могут иметь при определенных условиях близкие концептуальные картины мира, а люди, говорящие на одном языке, — разные. Следовательно, в концептуальной картине мира взаимодействует общечеловеческое, национальное и личностное.

Картина мира не есть простой набор «фотографий» предметов, процессов, свойств и т.д., ибо включает в себя не только отраженные объекты, но и позицию отражающего субъекта, его отношение к этим объектам, причем позиция субъекта — такая же реальность, как и сами объекты. Более того, поскольку отражение мира человеком не пассивное, а деятельностное, отношение к объектам не только порождается этими объектами, но и способно изменить их (через деятельность), отсюда следует естественность того, что система социально-типичных позиций, отношений и оценок находит знаковое отображение в системе национального языка и принимает участие в конструировании языковой картины мира. Таким образом, языковая картина мира в целом и главном совпадает с логическим отражением мира в сознании людей.

Изучение языковой картины мира само по себе имеет чисто лингвистический смысл — для описания языка как системы, для выявления того, что есть в языке и как составляющие язык элементы в нем упорядочены; но если исследователь интерпретирует полученные результаты для выявления обозначенных языком когнитивных структур сознания, описание языковой картины мира выходит за пределы чисто лингвистического исследования и становится частью лингвокогнитивного исследования — используется для моделирования и описания концептосферы, концептуальной картины мира.

Таким образом, исследование системных отношений в языке, а также исследование его национального семантического пространства — это моделирование вторичной, опосредованной, языковой картины мира.

Важным элементом выявления языковой картины мира является сопоставление языка с другими языками.

Когнитивная интерпретация результатов исследования языковой картины мира, описания национального семантического пространства позволяет перейти от языковой картины мира к когнитивной, к описанию национальной концептосферы.

Концептуальная картина мира, в отличие от языковой, подвержена большей изменчивости. Сознание носителя языка постоянно порождает всё новые и новые связи между концептами разной степени структурированности. Языковая система более устойчива, так как лексические единицы являются гораздо более устойчивыми, нежели концепты. В какой-то степени, она удерживает развитие сознания человека, так как не может адекватно отразить все его представления об окружающей действительности. Средства языковой картины мира ограничены, а процесс порождения новых слов и изменения значения уже существующих занимает достаточно длительное время. Таким образом, языковую картину мира можно представить как важную составляющую часть концептуальной картины мира человека. В.Г. Зусман отмечает, что основная часть концептуальной картины мира является покрытой содержанием языковой картины мира. Безусловно, существуют участки, не полностью или вовсе не покрытые содержанием языковой картины мира, но эти участки являются периферийными и имеют второстепенную важность [12, с.28]. Знания, уже накопленные или вновь полученные, закрепляются в сознании носителя языка и всего сообщества, нации, посредством самого языка. Языковая картина мира, как справедливо замечает А. Вежбицкая, равно как и языковое значение насквозь этно- и антропоцентрична: «Язык изначально задаёт своим носителям определённую картину мира, причём каждый язык свою» [9, с. 5].

Е.С. Кубрякова, которая считает, что языковая картина мира подчинена концептуальной картине мира, выделяет в концептуальной картине мира две зоны, в которых эти картины мира взаимодействуют. Первая зона — зона полного совмещения языковой и концептуальной картин мира, в которой язык непосредственно влияет на покрытие концепта языковой формой.

Таким образом, первая зона располагает набором уже готовых обозначений для предметов и объектов окружающей действительности, что позволяет носителю языка безболезненно сопоставлять реальный мир с концептами, находящимися в его сознании. Вторая зона является более сложной по сравнению с первой, так как в ней язык взаимодействует с концептами не с помощью самих языковых знаков, а посредством абстракций, сформированных на основе знаний о свойствах знаков и их функционировании [13, с. 16]. Другими словами, новая информация воспринимается под воздействием уже известных категорий и понятий, подводится под известную категориальную схему [13, с.19].

Таким образом, порождение новых единиц — процесс, позволяющий наиболее чётко проследить взаимодействие языковой и концептуальной картины мира.

ГЛАВА 2. МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО МИРА В РОК-ПОЭЗИИ

.1 Метафора как основа картины мира в поэтических текстах рок-группы «Louna»

Одним из распространенных приемов реконструкции языковой картины мира является анализ метафор, представленных в том или ином корпусе текстов. Метафоричность употребления является одной из возможностей создания экспрессии, т.к. она, как правило, связана с семантическими сдвигами, что приводит к дополнительной экспрессивной насыщенности текста в целом.

Рок-лирика содержит в себе большое количество случаев использования метафор. В рок-поэзии могут содержаться как авторские, так и стертые метафоры, могут создаваться новые, переосмысленные автором метафоры, иногда весь текст может прочитываться как одна метафора.

В качестве основного материала для нашего исследования было использовано творчество российской рок-группы «Louna», в ходе которого было выявлено большое количество различных метафорических моделей. Круг вопросов и проблем, передаваемых в поэтических рок-текстах исследуемой группы при помощи метафор, довольно широк. Однако особо выделяются проблемы одиночества, противопоставления себя окружающему враждебному миру, свободы и любви. Анализ текстов известной группы доказывает устойчивость мнения, что именно явление «метафоры», теснейшим образом связано с проблемой восприятия языковой картины мира, как одним из способов ее создания.

Творчество группы сложно отнести к каким-то сложившимся жанровым определениям и штампам. По мнению участников коллектива, «это самобытная и необычная смесь из альтернативного рока, пост-гранжа и панка, приправленная восточной этникой и доведенная до кипения откровенно острыми текстами в исполнении их солистки Лу. По-настоящему новое музыкальное отражение окружающей реальности».

Участникам группы, как и многим другим, не нравится сложившаяся система политических, социальных, экономических отношений в государстве, а свой протест они выражают в песнях, отмечая при этом, что если есть желание что-то менять — надо начинать с себя. Также музыканты встревожены тем, что большинство населения увлеченные сериалами, реалити-шоу, дискотеками, а это не та «духовная пища», которая творит здоровую нацию.

Картина мира рок-поэтов существенно отличается от национального восприятия. Как правило, в рок-текстах жизнь характеризуется знаком минус, смерть — знаком плюс. Жизнь воспринимается как гнетущее явление, а смерть как счастливое освобождение от жизни:

Мир смерти представлен как мир спасения от времени, мир, который удален от негативных проявлений жизни:

«Что чем труднее жить —

Тем легче умирать» («Сожженная заживо»)

«Дожить бы до завтра,

Дожить бы до смерти» («Кризис крайст суперзвезда»)

Жизнь в текстах «Louna» представляется как явление трагическое, в котором невозможно обрести счастье, которое абсурдно и наполнено агрессией.

«Но он станет в сто раз хуже казни в день, когда мы все сойдем с ума» («Армагеддон»)

«Двадцать из ста — будут убиты» («Во мне»)

«Мертвая страна на моей стене» («Всё и ничто»)

«Над моим виском черный пистолет,

Каждый день — ещё патрон, сил ждать больше нет» («Песня о мире»)

А.П. Чудинов отмечал, что широкое распространение в речи конца ХХ века получила метафорическая модель современная Россия — это больной организм. В соответствии с этой моделью образно используется лексика, обозначающая раны и болезни общества. Людям внушается мысль о том, что российское государство в целом и его отдельные составляющие нужно лечить сильнодействующими лекарствами, поскольку отдельные органы организма уже омертвели и потеря времени грозит самыми печальными последствиями (полная инвалидность, смерть, эпидемия) [17, с. 14].

В текстах группы «Louna» наблюдается частое использование данной метафоры. Соответствующие образы рассматриваемой метафоры объединяются агрессивностью и тревожностью, в них отражаются безысходность, дурные предчувствия и вместе с тем душевная боль за состояние страны, ощущение собственного бессилия.

«Мир на грани комы, с каждым новым годом он становится мертвей» («Армагеддон»)

Данный тип метафор помогает акцентировать отклонение от естественного порядка вещей. Лирическому герою в текстах группы окружающее не внушает доверия, абсурд в социальных и политических процессах свидетельствует о его тяжких душевных переживаниях. Общество часто представляется подверженным физическим недостаткам, которые характеризуют его немощность, бездействие, недееспособность. Общество страдает от тяжелого душевного расстройства:

«Когда весь мир сойдет с ума…» («Армагеддон»)

«Рушится мозг, плавятся схемы» («Всё и ничто»)

«Сводит с ума проросший корнями внутри первобытный психоз…» («Сожженная заживо»)

Следующий тип метафор — это метафоры свободы и рабства. Для участников исследуемой рок-группы свобода — это не только независимость, отсутствие гнёта, но и отсутствие всяческих ограничений, возможность поступать по собственному желанию.

«Каждый в праве выбирать, каждый в праве быть свободным» («Каждый вправе»)

«Но жизнь научит понимать

И помнить, что любой из нас

Имеет право на свою свободу» («Свобода»)

«Знай, это мой путь

Моя правда

Прощай, мне так нужна свобода» («Свобода»)

Отметим, что тема свободы и идея всестороннего освобождения самобытной личности от различных социальных и духовных ограничений развивались на всем протяжении существования русского рока. Они же стали мировоззренческим фундаментом для формирования художественного мира рок-поэзии.

Участники группы «Louna» уловили главную проблему своего времени — утрату людьми свободы, ее подмену на разномастные идеологические продукты. Они ведут болезненный поиск путей обретения свободы, ставя на карту собственную судьбу. Этот поиск во многом совпадает и с духовными потребностями современной эпохи, постепенно возвращающейся к «вечным темам». Часто свобода в их текстах сводится к отсутствию добровольно принятых на себя обязательств.

Свобода — это миф» («Свободное падение»)

Метафоры рабства также представлены в творчестве рок-группы. Они подчеркивают, что в мире царит несвобода, рабство, принуждение, власть сильных над слабыми.

«Ты раб системы, ты ненужный хлам» («Бойцовский клуб»)

«Все люди равны, но как и раньше

В мире есть те, кто равнее других» («Время Х»)

«Ярость грызет нутро

Страх превращает нас в рабов» («Кто, если не мы»)

«Рабы немы, пока даёшь им взаймы» («Кому веришь ты»)

Метафоры клетки, замкнутого пространства позволяют подчеркнуть отсутствие свободы. Общество вынуждено жить в заключении, изоляции:

«А в бетонных клетках протекает вечность бесконечно серых дней» («Армагеддон»)

«Люди смотрят вверх из своей тюрьмы

На бескрайний мир безответной тьмы» («Люди смотрят вверх»)

«И пусть моя жизнь как на войне,

В этой, похожей на зону, стране» («Мой Рок-н-Ролл»)

«Весь город стоит, мы заперты в пробках

Кто-то умрёт, не дождавшись 03» («Время Х»)

«Нам нечего терять кроме своих оков, решеток и цепей» («Бойцовский клуб»)

В текстах песен исследуемой группы можно встретить метафоры, связанные со словами водной тематики:

«А в ответ летит из пустоты

Только дождь и снег» («Люди смотрят вверх»)

«А в новостях — опять ракеты

Слезы детей, волна террора» («Зачем?»)

«Темная вода широко закрытых глаз» («Бизнес»)

В мифологическом сознании «влага» считалась источником всякой жизни, причиной зарождения нового существа. Универсализм осмысления водной стихии связан, прежде всего, с самой природой этого объекта. Он пронизывает любые эпохи, любые понятийные человеческие структуры: культурные, социальные, личностные. Вода стоит у истоков мира, она — изначальная данность, и она же «перетекает» во времени из культуры в культуру, осмысливаясь как в заданной системе координат, так и в новых образах, порожденных отдельной культурой и новой эпохой. Частотность этих образов в рок-поэзии обусловлена не только широкими возможностями ассоциативного использования «водных» лексем и употребительностью, которая связана с их высоким семантическим потенциалом. Частотность и органичность этих образов в текстах группы «Louna» является следствием того, что основные из типичных смыслов, передаваемых образами воды (движение, текучесть, изменчивость, животворящая сила, вечность), родственны духовным, концептуальным приоритетам участников группы:

«А в бетонных клетках протекает вечность бесконечно серых дней» («Армагеддон»)

«Пока в эфире промывают умы

Короли и шуты» («Кому веришь ты»)

«И льется кровь с каждой страницы

Там, где любовь мне только снится» («Во мне»)

Еще одна из стихий — огонь — используется авторами текстов рок-группы. Как правило, огонь, костер или свеча обозначают человеческую жизнь. Под огнем подразумеваются луна, закат, заря, лампа, костер (то есть огонь в прямом смысле) и звезды, а также все то, что ассоциируется с мотивом огня.

«Двое из ста — в свете софитов,

Двадцать из ста — будут убиты» (« Во мне»)

В огне таится божественная сила, которая оживляет и вдохновляет человеческое сердце и воспламеняет душу.

«Не молчим и будем кричать, разжигая в сердце огонь» («Проснись и пой»)

Огонь — сакральный центр дома, очаг, с угасанием которого прекращается жизнь. В христианстве огонь — символ религиозного пыла и одновременно средство кары за грехи.

«Пусть мировой пожар сотрет с лица Земли

все небоскребы из нулей» («Бойцовский клуб»)

В некоторых текстах группы проявляется вера в способность огня уничтожить злое колдовство. Огонь — кажущийся живым элемент, который сжигает, обогревает, освещает, но, в то же время, способен причинить боль и убить.

«Тонет во лжи и молит прощенья

в огне ритуальных костров» («Сожженная заживо»)

Акустические (звуковые) метафоры включают в себя слова, представляющие любые проявления голосовой активности человека или животного (шепот, зов, крик и т. д.). Метафоры в сфере звучания чрезвычайно разнообразны, они дают представление об образах внешнего мира, в них более четко дифференцированы объекты. Для оценки звучания привлекаются такие вспомогательные объекты и их свойства, которые способны раскрыть определенные параметры звучания и передать отношение к нему. Таким образом, на основании анализа такой метафоры звучания можно реконструировать образы различных типов звучания. Звучание может быть представлено как визуальная сущность, тактильная, обладающая объемом, формой, определенной поверхностью, весом, плотностью.

«Мы спорим, слыша лишь себя.

И вновь кричим до хрипоты,

Но нам понять друг друга невозможно» («Свобода»)

«В нашей дуэли с природой последний звонок,

Кто из нас первым успеет нажать на курок» («Вендетта»)

Слышишь вдали сирены «скорой» («Зачем?»)

«Я слышу зов новых дорог

В сердце моём всегда был рок» («Мой Рок-н-Ролл»)

«Легче всего просто промолчать,

Но, видя зло, я хочу кричать» («Во мне»)

Такие метафоры в творчестве группы позволяет говорить о бессознательном уровне оценочной деятельности человека: ощущение и связанные с ним эмоции порождают самую первую оценочную реакцию, которая, как можно убедится, уже связана с целостными образами других объектов, которые не являются результатом рационального осмысления, а основываются на телесном, перцептивном опыте. Акустические метафоры призваны передавать угнетающую обстановку, эмоциональное состояние лирического героя.

Сенсорные метафоры основаны на словах, содержащих прямую или косвенную оценку вкусовых, тактильных, осязательных и других ощущений. Спектр базисных слов для данного типа метафор достаточно широк: вкус, аромат, запах, прикосновение и т. д.

«Небо пахнет нефтью» («Армагеддон»)

«Едкий смог шоссейных трасс, дым и копоть нефтебаз» («Вендетта»)

Эти метафоры имеют значение «неприятный запах». Воздух вокруг воспринимается героем как гнетущее предчувствие некой беды, катастрофы, неких невзгод, несчастий.

К данной группе можно отнести также метафоры, связанные с различными химическими веществами:

«А в бетонных клетках протекает вечность

бесконечно серых дней» («Армагеддон»)

«Пластмассовый мир победил

Макет оказался сильней» («Моя оборона»)

«О-О, моя Оборона!

Солнечный зайчик стеклянного глаза» («Моя оборона»)

«Я вижу над головой — свинцово-серый картон

И мне так хочется верить, что солнце — это не сон» («Солнце»)

Они также помогают передать восприятие лирическим героем окружающего мира, подчеркивают его искусственность, «ненатуральность».

Метафора цвета также помогает глубже раскрыть внутренний мир героя, его протест и несогласие с окружающей его действительностью:

«Багровый отблеск на окне» («Армагеддон»)

«Синим светом голливуд в каждом окне» («Всё и ничто»)

«Новою луною плюнет ночь в небо

«Встань на заре, ты видишь, как новою кровью алеет Восток?» («Сожженная заживо»)

«И никогда не видеть черный дым

Хиросимы?» («Зачем?»)

В основном эти метафоры связаны с ярко-красным, багровым цветом, который придает тексту агрессивность, излучает силу, энергию, мужество, а порой ярость и воинственный дух. Красный цвет также выступает и знаком обновления.

Одним из распространённых типов метафор в текстах группы «Louna» являются метафоры сна. Они позволяет рок-авторами конструировать целостный художественный мир, она является некой общей характеристикой всех его элементов, неким связующим звеном. Сон в рамках дискурса русской рок-поэзии охватывает все стороны действительности: он распространяет свое влияние не только на отдельных людей, но и на целые города, государства и даже мир в целом.

В мировой культуре метафора сна имеет двойственную семантику. С одной стороны, сон — это состояние покоя, отдыха души и тела: сон здоровый, крепкий, лечебный. Такое отношение ко сну нашло свое отражение, например, в русских пословицах: головная боль сном проходит; кто больше спит, тот меньше грешит. Для авторов песен группы сон — это страшная, тяжелая болезнь, лишающая человека сил, желаний, возможностей:

«Пускай им снится покой

Мы не будем спать этой ночью» («Сделай громче»)

«Сном разума стал кошмар» («Бизнес»)

«Проще все взять и забыть, как в кошмарном сне,

Но больше нет сил держать это всё во мне» («Во мне»)

Актуальными в художественном мире русской рок-поэзии становятся такие прагматические смыслы как постоянное ощущение опасности, тревожности, угрозы: человеку опасно находиться в этом сонном мире.

«Повелитель сонных мух наденет маску,

и начнется карнавал» («Армагеддон»)

«Не волнуйся, спи спокойно —

За тобой присмотрит старший брат.

Голосуй — и проиграй!

Крепче спи и меньше знай» («Кому веришь ты»)

Несмотря на то, что лирический герой является частью толпы и осознает себя таковым, он все же пытается вырваться из неё и он один из немногих, кто видит и осознает ужас и смертельную опасность этого сонного мира. Он мечтает проснуться, действовать, двигаться, любить, жить:

«Так давай же, просыпайся

Посмотри в окно

(Сколько можно спать?)» («Время Х»)

«Эй, очнись, вставай! Не время молчать!

Держись, давай, нам есть что сказать!

Сожми кулак, а сердце открой! Проснись и пой!» («Проснись и пой»)

«Очнись и ты увидишь, друг

Как превышая скорость света.

Мир движется к концу

И это дело их нечистых рук» («Свободное падение»)

Таким метафорам-лозунгам противопоставлены метафоры обреченности. Авторы используют их, чтобы раскрыть существующую несправедливость, обличить человеческие пороки и тем самым призвать аудиторию к изменениям, хотя лирический герой не всегда видит выход из сложившейся ситуации:

«Никто не будет спасен,

В мире нет больше веры.

Порочен и обречён —

Вавилон нашей эры» («Кризис крайст суперзвезда»)

«Паук Системы плетет нам схему

Дом-сон-работа день за днем

В плену рутины, в метро, в машинах

Проходят годы, так чего мы ждем?!» («Сделай громче»)

В художественном сознании рок-поэтов важную роль играла модель «путешествие», причем «путешествие» понимается и как состояние непрерывного движения, и как последовательность смены городов, событий. Пространственное перемещение предстает как особое бытийное состояние человека в мире. Лирические герои, перемещаясь в пространстве, испытывают состояние покоя, время перестает быть текучим, становится вечностью.

«Я смотрю в глаза бескрайней вселенной

А бездна молча смотрит в меня» («Всё и ничто»)

«Путь у каждого свой и куда мы идем — неизвестно» («Свобода»)

В текстах группы «Louna» эти метафоры связаны с замкнутым пространством. Они подчеркивают, что люди замкнулись в свое мире, каждый сам за себя и поэтому ими легче управлять:

«Весь город стоит, мы заперты в пробках» («Время Х»)

«Телевизор и телефон —

Два окна во внешний мир.

Вся планета как полигон, —

Богадельня и сортир» («Бизнес»)

Таким образом, нами были проанализированы частотные модели метафор, встретившихся в творчестве рок-группы «Louna». В ходе исследования мы пришли к вводу, что важную роль в восприятии текста рок-поэзии играют метафоры — один из самых сильных и ярких по выразительности и образным возможностям тропов, и, наверное, самый распространённый. Они воздействуют на эмоции читателя или слушателя, вскрывая дополнительные оттенки смысла, выражая авторское отношение, создают художественную картину. Но, несмотря на распространенность, в науке до сих пор нет единой, общепринятой концепции, нет единой классификации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Феномен под названием «рок-поэзия» — очень мало исследованная область русской словесной культуры. Главной причиной такой ситуации можно считать второстепенный характер этого явления по отношению к основному течению литературного процесса: рок-тексты занимают промежуточное положение между собственно поэзией и словесным сопровождением музыки, вербальным обеспечением ритма.

В данной работе мы попытались показать одну из составляющих рок-поэзии, а именно ее литературно-художественный аспект. На примере текстов рок-композиций группы «Louna» нами была предпринята попытка выявить специфику функционирования продуктивных метафорических моделей, систематизировать материал о метафорах, которые используются в их творчестве.

Чаще всего в текстах группы можно встретить метафоры болезни, огня, смерти, сенсорные метафоры. Исследовав употребление метафоры в поэтических текстах рока, мы выяснили, что метафора действительно необходима для создания образного представления о мире, что, в свою очередь, и приводит к более глубокому и полному пониманию авторского замысла и «распредмечиванию» смыслов текста. Нельзя не отметить, что от других выразительных средств языка и стилистических приемов метафора отличается особой экспрессивностью, поскольку обладает неограниченными возможностями в сближении, нередко — в неожиданном уподоблении самых разных предметов и явлений, по существу по-новому осмысливая предмет.

Индивидуальная авторская метафора всегда содержит высокую степень художественной информативности, так как выводит слово (и предмет) из автоматизма восприятия, поскольку без метафорической насыщенности художественного текста невозможно создание ассоциативных художественных образов, без чего, в свою очередь, невозможно достичь полного понимания смыслов текста.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1.Апресян, В.Ю., Апресян, Ю.Д. Метафора в семантическом представлении эмоций / В.Ю. Апресян, Ю.Д. Апресян. — М.: Школа «Языки славянской культуры», 1995. — Т. 1. — 290 с.

2.Арнольд, И.В. Стилистика современного английского языка / И.В. Арнольд. — М.: Просвещение, 1990. — 145 с.

.Арутюнова, Н.Д. Метафора и дискурс//Теория метафоры / Н.Д. Арутюнова. — М.: Просвещение, 1990. — 364 с.

.Аскольдов, С.А. Концепт и слово. Русская словесность. От теории словесности к структуре текста. Антология / Под ред. проф. В.П. Нерознака / С.А. Аскольдов. — М.: Academia, 1997. — 352 с.

.Бирдсли, М. Метафорическое сплетение // Теория метафоры /М. Бирдсли. — М.: Прогресс, 1990. — 328 с.

.Блэк, М. Метафора // Теория метафоры / М. Блэк. — М.: Прогресс, 1990. — 325 с.

.Вайнрайх, У. Языковые контакты: состояние и проблемы исследования / У. Вайнрайх. — Киев, 1979. — 125 с.

.Варламов, М.В. Типологические особенности адъективной метафоры в сопоставлении с глагольной и субстантивной метафорой / М.В. Варламов. — СПб, 1995. — 208 с.

.Вежбицкая, А. Язык. Культура. Познание / сост. М.А. Кронгауз / А. Вежбицкая. — М., 1997. — 249 с.

.Гак, В.Г. Метафора универсальная и специфическая. Метафора в языке и тексте / В.Г. Гак. — М.: Наука, 1988. — 214 с.

.Девидсон, Д. Что означают метафоры / Д. Девидсон. — М., 1990. — 154 с.

.Зусман, В.Г. Концепт в системе гуманитарного знания: понятие и концепт / В.Г. Зусман. — М.: Вопросы литературы. — 2003. — №2. — 69 с.

.Кубрякова, Е.С. Размышления о судьбах когнитивной лингвистики на рубеже веков / Е.С. Кубрякова // М.: Вопросы филологии, 2001. — №1. — 84 c.

.Лапшина, М. Н. Семантическая эволюция английского слова / М.Н. Лапшина. — СПб.: Наука, 1998. — 236 с.

.МакКормак, Э. Когнитивная теория метафоры / Н.Д.Арутюновой и М.А.Журинской. — М.: Прогресс, 1990. -586 с.

.Ожегов, С.И. и Шведова, Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / С.И. Ожегов и Н.Ю. Шведова. — М.: Азбуковник, 1999. — 944 с.

.Опарина, Е.О. Концептуальная метафора // Метафора в языке и тексте / Е.О. Опарина. — М.: Наука, 1988. — 212 с.

.Попова, З.Д., Стернин, И.А. Когнитивная лингвистика / З.Д. Попова, И.А. Стернин. — М.: АСТ: Восток-Запад, 2007. — 314 с.

.Ричарде, А. Философия риторики / А. Ричарде. — М.: Прогресс, 1990. — 280 с.

.Скляревская, Г.Н. Метафора в системе языка / Г.Н. Скляревская. — СПб.: Наука, 1993. — 151 с.

.Телия, В.Н. Метафора как модель смыслопроизводства и ее экспрессивно-оценочная функция. Метафора в языке и тексте / В.Н. Телия. — М.: Наука, 1988. -147 с.

.Хайдеггер, М. Время и бытие: Статьи и выступления. — М.: Республика, 1993. — 447с.

.Чудинов, А.П. Россия в метафорическом зеркале / А.П. Чудинов. -М.: Рус. речь. — 2001. — №4. -48 с.

.Шинкаренкова, М.Б. Метафорическое моделирование художественного мира в дискурсе русской рок-поэзии / М.Б. Шинкаренкова. — Екатеринбург, 2005. — 228 с.

.Щербенок, А.В. Слово в русском роке // Русская рок-поэзия: текст и контекст / А.В. Щербенок. -Тверь, 1999. — 230 с.