Понятие и функции инверсии

Понятие и функции инверсии

План

Глава 1. Инверсия в интерпретациях отечественных и зарубежных лингвистов

.1 Функции порядка слов в английском языке

.2 Типы порядка слов в английском языке

.3 Основные случаи использования инверсии в английском языке

Глава 2. Прагматический аспект (коммуникация как обмен не только информацией, но и эмоциями, чувствами)

.1 Грамматическая функция инверсии

.2 Логико-информационная функция. Информативные дистрибуции

.3 Интенсификация. Subject and Object Clauses

.4 Эмоционально-оценочная функция инверсии

Глава 3. Экспрессивный аспект инверсии

.1 Влияние инверсии на смысл и стилистическую окраску предложения

.2 Типичные случаи стилистической инверсии

Заключение

1. Обратный порядок слов или "инверсия" в интерпретациях зарубежных и отечественных лингвистов

.1 Функции порядка слов в английском языке

Вопрос, касающийся порядка слов в английском предложении, до сих пор остаётся открытым и обсуждается многими лингвистами. Дело в том, что, к примеру, в русском языке, благодаря наличию падёжных окончаний, менять члены предложения местами вполне допустимо, т. к. основной смысл высказывания при этом почти не изменяется.

Рассмотрим пример:

Студенты изучают эти предметы.- Эти предметы изучают студенты.

Что касается, основного смысла этих предложений, мы можем сказать, что они равноправны: подлежащим в обоих предложениях является слово «студенты», но в первом предложении подлежащее стоит на первом месте, а во втором предложении — на последнем.

В английском предложении такие перестановки невозможны. Например:students study these subjects.- Студенты изучают эти предметы.

При перестановке членов этого предложения основной смысл изменяется:subjects study the students. — Эти предметы изучают студентов.

Всё дело в том, что слово subjects, оказавшись на первом месте, стало подлежащим. Поэтому следует помнить, что английское предложение имеет чётко установленный порядок слов.

Что касается функций порядка слов, можно сказать, что существует множество классификаций, к примеру, классификации, предложенные В.Н. Комиссаровым, И.В. Арнольд. В данной работе мы более подробно рассмотрим классификацию, предложенную А.И. Смирницким. Он утверждает, что « порядок слов может выполнять различные функции. В основном, можно выделить три функции порядка слов:

. Собственно грамматическая функция, которая состоит в том, что порядок слов служит для выражения определенных синтаксических отношений: субъектно-объектных отношений, субъектно-предикатных отношений, атрибутивных отношений.

. Выражение порядком слов лексического подлежащего и лексического сказуемого.

. Экспрессивно-стилистическая функция.

В ряде случаев порядок слов может выполнять несколько функций одновременно, но при этом одна из функций всегда выдвигается на первый план.

Стоит отметить, что порядком слов обычно подчеркивается сам факт связи между словами, составляющими предложение. То или иное расположение слов указывает на наличие между этими словами какой-то связи вообще. Что же касается характера этой связи, то он может далее уточняться не только самим порядком слов, но и другими средствами — формами слов, служебными словами и т. п.» (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 62). Иными словами, порядок слов в английском предложении имеет чётко установленный характер. Изменение порядка слов ведёт к изменению связей между словами, а значит, и к изменению смысла, заложенного в предложении.

Кроме этого, автор утверждает, «что порядок слов может также указывать и на степень связи между словами в предложении. В частности, и в предложении «You must do it carefully» — «Вы должны сделать это тщательно», и в предложении «You must carefully do it» — «Вы должны тщательно сделать это» наречие carefully связано с глаголом do, но степень этой связи в том и другом случае различна. В первом случае весь центр внимания переносится на качество действия, и связь carefully с глаголом становится от этого более свободной. Наоборот, во втором примере, где указанное слово не является предметом особого внимания, эта связь становится снова тесной: внимание сосредоточено на самом действии (do), а предшествующее carefully лишь уточняет его. Аналогичное положение мы имеем и в случае «I found an empty box» — «Я нашел пустой ящик» и «I found the box empty» — «Я нашел ящик пустым». Само содержание связи в том и в другом случае одно и то же — слово box определяется словом empty. Однако степень связи здесь различная:-в первом примере an empty box осознается как нечто цельное, а во втором — empty выделяется особо и трактуется как самый существенный момент. В первом случае связь просто атрибутивная, а во втором — она, будучи более свободной, приближается к комплетивной. (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 63).

Итак, можно сказать, что при переводе порядок слов играет значительную роль, т. к. он указывает на различную степень связи между словами и влияет на смысл самого высказывания.

Стоит отметить, что большая грамматическая нагрузка порядка слов ведет к тому, что возможности использования порядка слов не для грамматических целей в английском языке значительно ограничены. В русском языке для оживления речи и для придания ей характера спокойного повествования можно относительно свободно переставлять слова; в английском же языке этого делать почти нельзя, так как есть опасность нарушить синтаксические связи между словами. Однако все же и в английском языке порядок слов, как указывалось выше, может выполнять и другие, не грамматические функции. Нужно сказать, что невозможность свободного порядка слов в английском предложении обычно сильно преувеличивается. А.И. Смирницкий в деталях описывает грамматическую функцию порядка слов в английском языке:

. Прежде всего, в своей работе «Синтаксис английского языка» автор отмечает использование порядка слов для разграничения между подлежащим и прямым дополнением. Смирницкий утверждает, что правило разграничения между подлежащим и прямым дополнением в современном английском языке сформулированы неточно: «Согласно большинству лингвистических работ английское подлежащее характеризуется своим местом перед глаголом, а прямое дополнение — расположением немедленно после глагола». (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 63)

Но на самом деле расположение указанных членов предложения является значительно более свободным и не всегда поддаётся выше указанному правилу. Автор утверждает, что «прежде всего, обращает на себя внимание то обстоятельство, что твердый порядок расположения подлежащего относительно сказуемого ограничивается лишь теми предложениями, где, кроме подлежащего, имеется также и прямое дополнение. Что же касается предложений без прямого дополнения, где вопрос о разграничении подлежащего и прямого дополнения вообще снимается, размещение подлежащего в предложении является свободным», например:thought every respectable boy.

Таким образом думал каждый благовоспитанный мальчик. (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 64)

В тех же случаях, когда в предложении встречаются и подлежащее, и прямое дополнение, лишь подлежащее имеет фиксированный порядок слов, в отличие от прямого дополнения, которое может занимать любое место в предложении кроме места подлежащего.

Однако, как отмечает автор, порядок слов — это не единственное средство разграничения подлежащего и прямого дополнения: «Кроме порядка слов, в разграничении подлежащего и прямого дополнения участвуют также морфологические показатели слов, как, например, в предложении «Не sees them» — «Он видит их», где подлежащее дополнительно отграничивается от прямого дополнения падежными формами местоимения и числовой формой глагола». (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 64)

. Следующая функция порядка слов — функции выражения лексического подлежащего и лексического сказуемого. Как указывает А. И. Смирницкий, «в речевой практике людей оказывается необходимым и очень важным выразить не только сам факт и характер связи между словами, но также и направление этой связи». (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 67)

Многие учёные утверждают, что выражение лексического подлежащего и лексического сказуемого играет менее важное значение, чем грамматические отношения между словами, поскольку в речи наиболее существенным является именно установление характера связи, а не его направления. Поэтому, если порядок слов служит для выражения характера грамматической связи, направление этой связи может либо выражаться частично, либо не выражаться вообще. Главным образом это находит отражение в английском языке, поскольку именно порядок слов отвечает за выражение грамматических отношений между словами.

Однако, автор считает, что «было бы одинаково неправильным утверждать, что выражение лексического подлежащего и лексического сказуемого в английском языке вообще не проводится. Для выражения лексического подлежащего и лексического сказуемого в современном английском языке используется та свобода размещения слов, которая остается после того, как все грамматические отношения были выражены. В частности, в предложении «This letter I wrote yesterday» — «Это письмо я написал вчера» словосочетание this letter является лексическим подлежащим и поэтому стоит на первом месте. Однако это ни в какой мере не затрагивает четкости выражения грамматических — в данном случае субъектно-объектных — отношений: ведь разграничение между подлежащим и прямым дополнением проводится твердым расположением одного подлежащего, при котором прямое дополнение сохраняет возможность свободы перемещения». (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 69)

. И, наконец, последняя функция порядка слов — экспрессивно-стилистическая. Данная функция заключается в том, что иногда в речи необходимо выделить то или иное слово, чтобы таким образом указать на его значимость в предложении. Обычно в таких случаях слово, которое необходимо выделить для привлечения внимания слушателя, выделяется интонацией и сильным ударением. Однако порядок слов также является экспрессивно-стилистическим средством в английском языке: выделяемое слово выдвигается на первое место в предложении. За счёт этого достигается определенная экспрессивность в предложении, при этом смысл самого высказывания не меняется. А.И. Смирницкий добавляет, что «в английском языке порядок слов может также выполнять экспрессивно-стилистическую функцию, в результате чего лексическое сказуемое в целом ряде случаев оказывается на первом месте. Так обстоит дело, например, при выделении приглагольного наречия в предложениях типа In he ran и др. Это же, по-видимому, относится и к таким случаям, где ограничивающие или определяющие наречия сочетаются с инверсией»: have I seen such a thing! — Никогда я не видел подобного! » (А.И. Смирницкий «Синтаксис английского языка» 1957 г.: стр. 70)

Из всего сказанного выше можно сделать вывод, что если то или иное слово в предложении вынесено на первое место, то это ещё не означает, что это слово выступает в качестве лексического подлежащего.

С мнением А.И. Смирницкого перекликается точка зрения И.И. Ковтуновой, которая утверждает, что «стилистическая функция порядка слов выражается в том, что член предложения, оказавшийся на необычном для него месте, получает добавочную смысловую и экспрессивную нагрузку. При этом чаще всего говорят об инверсии. Инверсия связана не только с изменением положения соотносительных членов предложения между собой, но и с местом слова в предложении. В наиболее выигрышном положении оказывается тот член предложения, который выносится в его начало (если только это место не является для него обычным) или, наоборот, отодвигается в конец предложения, особенно если в абсолютном конце предложения сообщается нечто новое (в риторике — закон края).» (Ковтунова И.И. «Порядок слов и актуальное членение предложения» 2002 г.: стр. 153).

Итак, как мы видим, в английском языке, несмотря на его твёрдый порядок слов, всё же наблюдаются многие отклонения от него. Это может быть вызвано тем, что авторы с помощью нарушения привычного порядка слов пытаются донести до читателей определённую важную информацию, вынести на первый план именно ту информацию, которую они хотят донести до читателей, а не ту, до которой читатель может сам дойти с помощью своих рассуждений.

Анализируя разнообразные функции инверсии, необходимо иметь в виду, что всякая перестановка, нарушающая, в большей или меньшей степени, привычный порядок слов, влечёт за собой либо изменение логического содержания предложения, либо придаёт дополнительную эмоциональную окраску всему высказыванию.

.2 Типы порядка слов в английском языке

В английском языке существует два типа порядка слов — прямой и обратный. В разговорной и письменной речи наиболее употребляемым является прямой порядок слов. Что же касается обратного порядка слов, или грамматической инверсии, он реже используется, преимущественно в литературных произведениях. В ходе данной работы мы уделим непосредственное внимание проблеме использования грамматической и стилистической инверсии.

Прежде всего, необходимо выяснить, что же такое инверсия.

Итак, существует множество определений данного понятия.

К примеру, И.В. Арнольд трактует данное понятие следующим образом: «Нарушение обычного порядка следования членов предложения, в результате которого какой-нибудь элемент оказывается выделенным и получает специальные коннотации эмоциональности или экспрессивности, называется инверсией». (И.В. Арнольд «Стилистика английского языка» 2009 г.: стр. 112)

В.Н. Комиссаров говорит о инверсии следующее: « Инверсия — отклонение от обычного («прямого») порядка расположения членов предложения, используются как эффективный способ выражения эмоциональной характеристики высказывания.»(В.Н. Комиссаров «Теория перевода (лингвистические аспекты)» 1990 г.: стр. 148).

Как утверждает А.И. Гальперин, «в инвертированном порядке слов выделимым оказывается все новое, сообщаемое, как сказуемое, так и дополнение: дополнения потому, что они поставлены на первое место, сказуемое потому, что оно оказывается под ударением как конечный элемент высказывания». (Гальперин А.И. «Очерки по стилистике английского языка» 1981 г.: стр. 96).

Анализируя, эти и многие другие определения разных авторов, мы можем сделать вывод, что инверсия в современном английском языке играет огромную роль при построении предложения, а также влияет на смысл высказывания, а именно является важнейшим средством для выражения экспрессивности в предложении. Так, например, в книжной речи эффект экспрессивности создаётся оттягиванием, т. е. психологически важный элемент находится в конце предложения, чем создаётся некоторое напряжённое ожидание, поскольку читатель не получает привычного ему указания на предмет речи в начале сообщения. Инверсия также является средством выражения экспрессивности в случаях, когда она вызывает представление о тех контекстах, для которых соответствующее расположение слов является обычным. Так, например, в английской поэзии прилагательное может не только, как это обычно и для прозы, предшествовать определяемому существительному, но и следовать за ним.Постпозиция прилагательного в прозе придаёт стилю торжественность, приподнятость или музыкальность.

1.3 Основные случаи использования грамматической инверсии в английском языке

Рассмотрим основные случаи использования грамматической инверсии, описанные А.И. Смирницким в его работе «Синтаксис английского языка».

. Инверсия, главным образом частичная, используется при выражении вопроса:you seen him? — Вы видели его?he like reading? -Любит ли он чтение?

. Инверсия может также использоваться при выражении условности в условных предложениях без союза if: ask me… — (Если) бы вы меня спросили…;I there I. should be very glad. — (Если) бы я был там, я бы был очень доволен.

В случаях подобного рода наблюдается большей частью также частичная инверсия. Кроме того, здесь следует отметить известную связь инверсии с категорией наклонения.

. Инверсия используется в тех случаях, когда в начале предложения имеется какое-либо определительное уточняющее слово, например ограничительные, отрицательные частицы, наречия, союзы, такие как hardly, scarcely, no sooner, only, seldom, never:now do I understand… -Только теперь я понимаю…; only did he come but he stayed for a long time.- Он не только пришел, но и остался на долгое время;could he understand me.- Никогда он не мог понять меня;

. Инверсия встречается также в тех случаях, когда на первое место в предложении выдвигаются слова, представляющие собой в смысловом отношении наиболее существенную часть сказуемого. В основном выделяется здесь два типа случаев:

а) с выносом на первое место предикативного члена («Bright and sunny was the morning.» — «Ярким и солнечным было утро»)

б) с выносом на первое место приглагольного наречия (In ran the boy Вбежал мальчик).

В обоих типах конструкций инверсия определяется экспрессивно-стилистическими причинами — желанием достигнуть большей эмоциональности высказывания. То же может быть сказано и о предложениях, приведенных в пункте 3; однако данная категория случаев выделяется тем, что инверсия во всех них является не частичной, а полной. По-видимому, эта особенность связана с тем, что связь приглагольного наречия с глаголом в сочетаниях типа run in, come in и др. является особенно тесной — во всяком случае более тесной, чем в сочетаниях глагола с never, only, hardly и др. Поэтому как только наречие выдвигается на первое место, за ним следует и глагол. Отсутствие инверсии при выражении подлежащего местоимением можно объяснить отчасти ритмическими причинами:

местоимение, будучи безударной единицей, объединяется ритмически с глаголом и не создает ощутимого разрыва между наречием и глаголом, как, например, в In he ran.

Несколько особое положение занимают случаи с частицей :

"I am tired." "So am I."- «Я устал». «Я тоже»;

"I like it."."So do I." -«Мне это нравится». «Также и мне».

Инверсия обусловлена в данном случае не экспрессивно-стилистическими соображениями, а стремлением выразить лексическое подлежащее so.

. Инверсия наблюдается в английском языке и тогда, когда на первом месте в предложении оказываются распространенные обстоятельственные выражения: About a quarter of a mile off in a quiet substantial-looking street stood an old brick house; Down the frozen river came a sledge drawn by dogs.

Здесь, как и в случаях с частицей so, инверсия служит целям выражения лексического подлежащего и лексического сказуемого, но, в отличие от случаев с частицей so, инверсия в разбираемых предложениях является полной. Разновидностью этих случаев является инверсия в предложениях, вводящих прямую речь: "What is the time?", asked John.

"What is the time?" he asked.

. Вполне естественно, что инверсия часто встречается в предложениях, выражающих волю и желание, так как такие предложения характеризуются обычно ярко выраженной эмоциональной окраской. В случаях этого рода инверсия связана с категорией наклонения: live Freedom!;

также Don’t you go!

Особое место занимают случаи инверсии с there:is a river near our village; There are three windows in this room.

Предложения этого типа очень трудны для анализа. Генетически there в этих предложениях восходит к полнозначному наречию there там; однако в настоящее время оно полностью утратило свое прежнее значение, что подтверждается, в частности, возможностью его сочетания в пределах одного и того же предложения с наречиями there и here, например:is a river there.

Таким образом, there из наречия постепенно превратилось в частицу. Особенность конструкций с there состоит в том, что при любом порядке слов в них сказуемое всегда предшествует подлежащему:is a river near our village; There are three windows in this room

При построении вопроса в предложениях этого типа наблюдается вторичная инверсия, которая как бы накладывается на уже имеющуюся инверсию:there a river near your village? (Гальперин А.И. «Очерки по стилистике английского языка»).

Как мы видим, существует множество видов инверсии в английском языке. Очень важно определить, к какому именно типу относится тот или иной пример инверсии и несёт ли он какую-либо экспрессивно-стилистическую окраску и смысловую нагрузку в предложении.

2. Прагматический аспект (коммуникация как обмен не только информацией, но и эмоциями, чувствами, и т. д.)

При коммуникации язык может выполнять несколько функций. Мы можем при помощи языка выражать наши эмоции, сообщать нашим собеседникам об информации, о которой они не знали ранее, влиять на мысли и поступки людей, говорить о самом языке, болтать с друзьями, в принципе, ни о чём, или рассказывать истории и анекдоты.

При изучении коммуникации объектом изучения — мы называем текст. Разговор за обедом, роман, фильм, реклама- таким образом, все считаются текстами в этом смысле слова.

При изучении текста три следующие наблюдения являются безоговорочными Torben Vestergaard, Kim Schroder. The Language of Advertising. Blackwell, Oxford UK & Cambridge USA, 1993, pp. 14-15 :

. Текст существует в определённой коммуникативной ситуации (in a particular communication situation)

. Текст— структурное образование, у него есть структура (it has texture)

. Текст передаёт содержание, значение (communicates meaning)

Таким образом, любой текст необходимо изучать с трёх сторон: Как он функционирует в коммуникативной ситуации? Какая у него структура, то есть, как его части связаны в целое? Какое содержание он сообщает?

Если воспользоваться схемой построения коммуникационной ситуации

то можно увидеть, что в каждой функции язык фокусируется то на «отправителе», как при экспрессивной функции, то на адресате, как при функции воздействия, то на содержании, как при информационной функции. При металингвистической функцииязык фокусируется на коде (языком говорим о языке), при интерактиональной функции язык используется для связи отправителя и адресата, при контекстуальной функции язык фокусируется на контексте, припоэтической функциион направлен на код и содержании одновременно. Нам интересно рассмотреть все эти функции языка, особенно те, в которых может возникать явление инверсии. При просто передаче информации это явление не возникает. Оно проявляется лишь при передаче эмоций и настроений при помощи текста, то есть нами будет рассмотрена эмоционально-экспрессивная функция языка.

Вербальная и невербальная коммуникация.

Язык — самое важное средство общения, но даже когда мы разговариваем друг с другом (вербальная коммуникация), мы сопровождаем нашу речь жестами, позами, мимикой (невербальная коммуникация). При помощи невербальной коммуникации мы зачастую делаем акцент на той или иной фразе, на том или ином сообщении. Наподобие этого работает и инверсия, она, как бы, выделяет, ставит на первое место, выносит вперёд более значимое, то, что хочется подчеркнуть, на чём делаем ударение. То есть зачастую инверсия передаёт нашу эмоцию или настроение. Таким образом, мы можем утверждать, что коммуникационные цели меняют порядок слов.

Целиком коммуникативной функции подчинено расположение главных членов. Подлежащее — тема (о чём говорит предложение) в нейтральных расчлененных высказываниях всегда предшествует сказуемому, а сказуемое— рема (то, что сказано об этом) располагается в конце предложения.

В инфлектных языках, таких как русский, где отношения между словами реализуются при помощи морфем, коммуникативный принцип размещения слов играет главную роль в определении порядка слов.(V. Mathesius) В предложении есть две ударных позиции: в начале и в конце. (O. Jespersen) Таким образом, в инфлектных языках писатель или говорящий помещают коммуникативно значимую часть предложения либо в начальную, либо в конечную позицию.

В аналитических языках, таких как английский, грамматический принцип выступает вперёд.(V Mathesius) Порядок слов в английском языке грамматически зафиксирован.

Известно, что в английском языке обычный порядок слов в «нейтральной» форме изложения — это подлежащее, сказуемое и далее второстепенные члены предложения, причем подлежащее обычно является данным (given), а следующие за ним члены предложения сообщают новое (new). Однако в английском языке уже полностью грамматикализованы такие случаи, когда на первом месте оказываются другие члены предложения, и подлежащее переставляется на другое место. Гальперин.И.Р. Очерки по стилистике английского языка. — М., 1958, стр.183

Особенно часто изменения в расположении компонентов предложения происходит при актуализации предложения, то есть в высказывании.

Актуализация предложения (его включение в контекст или ситуацию), то есть осуществление высказывания может менять и расположение компонентов словосочетания (при этом нарушая или разрушая его целостность). Сиротинина О.Б. Лекции по синтаксису русского языка.- М., 1980, стр.56 При этом средствами порядка слов выражается не только его состав, то есть деление на тему и рему, но и степень коммуникативной значимости каждого слова. При обычном расположении слов каждое из них коммуникативно значимо. Изменения привычного порядка усиливают или ослабляют коммуникативное значение слова. При этом, усиление коммуникативной значимости наблюдается при передвижке слова в начальную позицию (самостоятельная тема) или в конечную (рема). Что касается срединного положения, то, попадая в него, член предложения оказывается коммуникативно незначимым.

На этом явлении основан механизм экспрессивности: выдвижение слова вперед делает его более значимым. Прозаическая письменная речь имеет одни и те же закономерности порядка слов во всех функциональных стилях. Художественная речь отличается наличием не только нейтральных, но и экспрессивных высказываний. Принципиально отличается поэтическая (стихотворная) и разговорная речь.

В разговорной речи иным является сам принцип размещения слов. Порядок слов в разговорной речи (речи произносимой, но не читаемой) отражает процесс формирования высказывания, процесс формирования фразы в голове говорящего. Последовательность расположения слов соответствует последовательности возникающих в сознании говорящего понятий. Но при этом можно выделить общие закономерности размещения слов в разговорной речи, также отличные от закономерностей их размещения в письменной речи. Следовательно, являются и иными нормы порядка слов.

Основная функция порядка слов в разговорной речи — выражение степени коммуникативной значимости слова. Всё значимое выдвигается вперед, рема может быть в любом месте высказывания, но чаще в начале или середине. Выдвижение вперед всего коммуникативно значимого приводит к частой препозиции управляемых компонентов предложения, что резко отличает нормы порядка слов разговорной речи.

Известно, что по законам психологии степень понимания зависит от организации высказывания. Если писатель хочет действительно быть понятым читателем, а он этого хочет, то для осуществления должного воздействия на читателя ему недостаточно выразить, передать лишь смысл, основную идею произведения через слово, высказывание; необходимо так передать это слово, высказывание, чтобы оно непременно активизировало воображение и чувства читателя, а не только его мысль. И это осознанно или неосознанно, всегда и учитывает писатель, иначе его произведение не дойдет до адресата, следовательно, не осуществиться действие и специфическое общение в области эстетической. Иначе говоря, коммуникативной роли здесь мало, необходима еще воздействующая или изобразительная роль речи, активизирующая фантазию и чувства читателя. Общение в художественно-эстетической области в полной мере может осуществляться лишь в том случае, если речь выразительна, образна, эмоциональна, если она будит воображение читателя, то есть если она выполняет ещё и эстетическую функцию. Только искусно построенная и особым образом организованная речь может выполнить эстетическую функцию литературы и считаться художественной.

В живом потоке речи при каждом конкретном сочетании слов происходит взаимоограничение понятий, которое выражается словами. Явление — взаимоограничения (в контексте) понятий, выражаемых соответствующими словами, то есть конкретизация — составляет неотъемлемую черту речи.

Для живой разговорно-бытовой речи (в отличии от научной) характерна более узкая и полная конкретизация.

Чем же она достигается? Каковы её речевые средства?

Конкретизация в живой разговорно-бытовой речи — это конкретизация, так сказать, апперценционно-ситуативная, то есть вытекающая из общего жизненного опыта разговаривающих, из общности предмета речи и из ситуации. В отношении лингвистическом этой конкретизации способствует преобладающее употребление конкретной лексики, разного рода определительно-указательных слов, а также некоторых средств синтаксиса (порядок слов) и интонация. Здесь большую роль играют такие внелингвистические факторы, как ситуация, жесты, мимика и др.

При рассмотрении вопроса о специфике художественной речи важно учитывать и особенности читательского восприятия текста. По экспериментальным данным некоторых психологов, для понимания значения слов, понятийного плана речи требуется в 2,5 раза больше времени, чем для возникновения образа. Отсюда можно сделать логический вывод, что необходима активизация читательского воображения писателем, которая, естественно, может осуществиться только через текст. Писатель должен как-то по-особому построить речь, выдвинуть, акцентировать какие-то её моменты, задержать на них внимание читателя с той целью, чтобы тот смог ощутить предмет описания, а не только понять общий смысл теста. Художник текста должен владеть секретом облегчения работы читательского воображения. Кожина М.Н. О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики Пермь, 1966, стр.88 А это он может осуществить только через речь, так как писатель лишен таких средств воздействия, как, например, интонация, жесты, мимика, ситуация, которые имеются в распоряжении при устном общении у разговаривающих. Эти средства с необходимостью должны заменяться в эстетическом общении речевыми средствами воздействия.

Если рассмотреть специфику научной речи, то в ней сама задача общения такова, что здесь достаточны передача информации и понимание смысла. В публицистике большое значение имеет воздействие на читателя, оно и проявляется в средствах речи, через речь; однако возбуждение работы читательского воображения здесь специально не преследуется. В художественной же речи, в которой очень большую роль играет её эмоциональная сторона, воздействие на чувства писателей осуществляется через образ, в этом её специфика, отличие от других сфер общения.

Итак, актуализация языковых средств, выражающих в речи (путем её особого построения) образную мысль писателя и возбуждающих читательскую фантазию,— одна из специфических черт художественной речи, через которую и осуществляется конкретизация, но лишь в тех случаях, когда активизируется конкретизирующая сторона языковых средств. Конкретизация осуществляется через актуализацию, но такую, которая преследует цель выдвинуть языковые средства, выражающие конкретные стороны изображаемого. Здесь нельзя не согласиться с Кацнельсоном С.Д. о том, что язык вливается в речь не как целостная структура, а фрагментарно, отдельными строевыми элементами, отбираемыми сообразно потребностям сообщения и получающими в речи своё особое, специфическое для данного текста построение.

В специальной литературе из всего многообразия функций порядка слов в английском языке выделяются следующие: логико-грамматическая, структурно-грамматическая, эмоциональная и коммуникативно-прагматическая. Малинович Ю.М. Порядок слов как синтаксическое средство организации эмоционально-экспрессивных предлоений немецкого языка.// Лингвистические исследования 1989.-М.,1989. При этом указывается, что реальное оформление порядка слов в конкретном высказывании происходит, как правило, в результате осуществления не одной функции, а нескольких или даже всех вместе взятых.

Данное обстоятельство позволяет предположить, что указанные функции пересекаются в определенной плоскости и количество функций может быть сведено к минимуму, достаточному для образования любого коммуникативно значимого класса и типа предложений, в которых форма и содержание взаимно детерминированны. В качестве основной универсальной функции признается структурно-грамматическая функция порядка слов, которая позволяет объединить грамматическую (в данном случае синтаксическую) и смысловую (семантическую) структуру, то есть семантико-синтаксическую функцию. Она позволяет объединить и логико-грамматическую, и коммуникативно- прагматическую, и эмоциональную функции.

Семантико-синтаксическая функция порядка слов в английском языке обнаруживается как в различных по целеустановке предложениях, так и в коммуникативной актуализации (актуальное членение), где порядок слов организует определенный коммуникативно значимый класс предложений и одновременно создает условия для реализации дополнительной коммуникативной нагрузки, в том числе и для реализации эмоционально-экспрессивного компонента предложения.

Объекты познания, с точки зрения прагматики, не существуют независимо от сознания, а формируются познавательными усилиями в ходе решения практических задач. Прагматика — практическая полезность, удовлетворяющая субъективные интересы индивида. Энциклопедический словарьПрагматический аспект речи—это речь в действии, в работе со всеми возможными нарушениями и отклонениями от общепринятого.

Актуализация и экспрессия пересекаются в плоскости прагматики как семантически и коммуникативно значимой категории, ибо здесь на передний план выдвигается говорящий субъект со всеми его интенциями. Поэтому существует тесная связь между субъективным типом актуализации и эмоционально-экспрессивным компонентом содержания предложения.

Семантическая сущность актуализации состоит в образовании сочетания «известность/неизвестность» для воспринимающего информацию, для слушающего. Таким образом, актуализация предполагает обязательное наличие двух переменных—говорящего и слушающего, что соответствует требованию анализировать смысл предложения в контексте речевого акта. Семантическая оппозиция «известность/неизвестность» преобразуется в грамматическую и выражается грамматическими членами предложения—группой подлежащего и группой сказуемого, с которыми соотносятся понятия «данное/новое», «тема/рема». Ведущим при определении этих понятий является синтаксический фактор. Существующая здесь тенденция выносить «рему» в конец предложения является абсолютно надежным критерием для английского языка.

.1 Грамматическая функция инверсии

В.Г. Адмони, выделяя эмоциональную функцию порядка слов в качестве самостоятельной, основное значение усматривает в создании повышенного эмоционального содержания синтаксических единств, что достигается, по его мнению, «измененной» (сдвинутой) формой исходного порядка слов. Оппозиция понятий «исходный» и «измененный» как отклонение от нормы встречается в работах многих авторов, что следует объяснить традицией, связанной с идеей европейского рационализма. Синтаксис же естественного языка постоянно вступает в конфликт с иконическими нормами, что свидетельствует не о нарушении норм, а о том, что «нормы» несовершенны. Современные грамматики английского языка начинают избегать подразделения порядка слов на нормальный и ненормальный.

Споры о нормальном, нейтральном, не эмфатическом и ненормальном, особом, эмфатическом (термины И.Р. Гальперин) порядке слов всегда не давали покоя стилистам и лингвистам. Проблема местоположения членов предложения (куда входит и проблема инверсии) исследуется учеными с момента зарождения науки «риторики». Сначала порядок слов—общепринятый просто фиксировался, затем грамматика стала рассматривать связи между членами предложения—«синтаксические отношения членов предложения», а уже затем стилистика , как наука обо всем выразительном, окрашенном, выдвинутом, стала рассматривать «отклонения от общепринятого» и определять их назначение в речи.

Гальперин И.Р. в своем труде «Очерки по стилистике английского языка» определяет так функции науки, занимающейся всем необычным, отличающемся и экстраординарном: «Стилистика языка изучает синтаксические выразительные средства языка и синтаксические стилистические приемы, создающие особую организацию высказывания, отличающую такое высказывание от высказывания в условно называемой нами «нейтральной» форме изложения». Гальперин И.Р. очерки по стилистике английского языка.-М.,1958

Инверсия, будучи отклонением от нормы, как раз и входит в предмет изучения стилистики. Стилистика рассматривает её эффект в речи. Грамматика также рассматривает инверсию, в свою очередь, как нарушение грамматических правил строения предложения. Грамматика описывает какой из членов предложения выдвинут, выделен, а стилистика, какой эффект даст выдвижение именно этого члена предложения.

В самом деле, проблема инверсии рассматривается и в грамматике, и в стилистике. Там же. Так конструкция типаOnly then have I made up my mind to go there называется стилистической инверсией в курсах грамматики и грамматической инверсией в курсе стилистики. Видимо, поэтому очень трудно назвать некоторые явные грамматические нарушения ошибками. Раз уж они имеют место быть, их можно назвать отклонениями. Грамматика в данном случае должна считаться со стилистикой и функциями её подчиненных.

Большинство стилистов сходятся во мнении, что … уклонения от нормы нельзя рассматривать как ошибки. Там же. Считается, что именно в такого рода отклонениях , основанных на живых процессах языка, иногда скрывается индивидуально-творческая манера автора. Если подобное отклонение часто используется в индивидуально-художественном стиле разных писателей, оно может постепенно типизироваться, получив право на существование встилистике языка, а затем при выработке определенных и твердых норм использования такого рода отклонений, и в области грамматики. Поэтому чёткую демакрационную линию между грамматическим и стилистическим в синтаксисе провести трудно, а иногда и невозможно.

Синтаксическое оформление настоятельно требует соответствующей интерпретации, иначе сам приём теряет своё качество. В подлинно художественном произведении использование инверсии всегда мотивированно цель высказывания.

В предложении Talent Mr. Micawber has; capital Mr. Macawber has not (Dickens) дополнения talent и capital стоят в начале. С точки зрения взаимоотношений данного и сообщаемого здесь наблюдаются интересные моменты: если сравнить этот порядок слов с традиционным, то подлежащее (Mr. Macawber) является данным (give); дополнения (talent, capital) и сказуемое has и has not являются сообщаемым (new). В традиционном же порядке слов сказуемые обычно оказываются в безударном положении и не несут на себе логической эмфазы. Вся сила логического выделения падает на дополнения.

В инвертированном же порядке слов оказывается все новое, сообщаемое, как сказуемое, так и дополнение: дополнения потому, что они поставлены на первое место, сказуемое потому, что оно оказывается под ударением как конечный элемент высказывания. Это особенно бывает заметно в поэтических произведениях, в которых сказуемое оказывается в положении на конце строки. Таким образом, выделенными оказываются не только противопоставляемые стилистически talent и capital, но и has и has not.

Общая стилистическая функция инверсии обычно выявляется из более широкого контекста, чем предложение. Инверсия в современном английском языке может иметь различные случаи размещения членов предложения. Мы воспользуемся описанием способов размещения членов предложения по И.Р. Гальерин Гальперин И.Р. Очерки по стилистике английского языка.-М., 1958, стр.188:

Первый: дополнение ставится в начале предложения (см. пример)

Второй: определение следует за определяемым (постпозиция определений), например: with fingers weary and worn (Th. Hood)

Третий: а) именная часть сказуемого стоит перед подлежащим: A good generous prayer it was (Twain)

Б) именная часть сказуемого стоит перед связкой, и оба они— перед подлежащим: Rude am I in my speech (Shakespeare)

Четвертый: обстоятельство стоит перед подлежащим предложения: Eagerly I wished the morrow (Poe) My dearest daughter at your feet I fall. (Dryden)

Пятый: обстоятельство и сказуемое стоят перед подлежащим предложения: In went Mr. Pickwick (Dickens) Down dropped the breeze. (Coleridge)

Все вышеизложенные случаи инверсии в английском языке могут выполнять её различные функции.

В выше приведенных примерах инверсия, во-первых, выполняет функцию грамматическую, так как она нарушает нейтральный строй языка. Грамматика рассматривает эти случаи необычного расположения членов английского предложения, то есть она регистрирует эти отклонения, описывает какой непривычный член предложения стоит на каком необычном месте по сравнению с правилами расположения членов предложения в грамматике английского языка. Как мы уже упоминали выше, такие грамматические отклонения нельзя называть ошибками. Грамматика призвана только фиксировать их, описывать и называть положения членов предложения грамматическими определениями.

При изменении привычного, правильного (то есть грамматического) строя порядка слов, воспринимающая сторона (адресат, слушатель) получает сигнал, он выделяет это высказывание или предложение, так как оно отличается, выдается из ряда однородных, серых высказываний. То есть инверсия начинает выполнять уже другие функции, свойственные ей.

.2 Логико-информационная функция. Информативные дистрибуции

Понятие «высказывание», конкурирующее с понятием «предложение», было введено в лингвистику представителями структурального направления. При этом появилось сразу два подхода к пониманию высказывания как лингвистической единицы. Эти подходы разрабатывались разными школами структуральной лингвистики.

Назовем в первую очередь Пражский лингвистический кружок. Один из его основоположников, В. Матезиус, показал, что предложение имеет не только формальное членение (подлежащее, сказуемое, второстепенные члены), но и актуальное, связанное с информативной значимостью членов предложения в речи. Он предложил различать в содержании предложения исходную (известную, данную) информацию и новую, ради которой строится предложение. Первую он назвал основой, или темой, высказывания; вторую — ядром (впоследствии более распространенным стал термин «рема») высказывания. Актуальное членение предложения определялось им на основе учета функции в контексте. «Если формальное членение,— пишет он,— разлагает состав предложения на его грамматические элементы, то актуальное членение выясняет способ включения предложения в предметный контекст, на базе которого оно возникает». Таким образом, актуальное членение позволяет рассматривать предложение как единицу сообщения, т. е. выдвигает на первый план его коммуникативную функцию. Предложение, рассматриваемое в функциональном аспекте, и есть высказывание.

Представители другого направления структурализма — аме-риканского дескриптивизма — предложили противопоставлять высказывание и предложение как единицы звучащей и письменной речи. Такое понимание высказывания было обусловлено спецификой материала и методами его анализа: американский дескриптивизм вырос на основе изучения речи индейских племен, не имевших ни письменности, ни традиций лингвистического описания. В этом случае исследователи вынуждены были отказаться от традиционного понятия предложения. Под высказыванием (utterance) они стали понимать любое речевое произведение одного говорящего (до начала речи собеседника), а более дробное интонационно-смысловое целое внутри речи говорящего (соответствующее предложению) — минимальным свободным высказыванием (minimum free utterance). Такой подход к анализу языкового материала был перенесен и на анализ письменных языков (в частности, английского), при этом в качестве материала анализа использовались магнитофонные записи разговоров, т. е. звучащая речь.

Принципиально новая методика анализа высказывания, обоснованная родоначальником дескриптивного направления в лингвистике Л. Блумфилдом, заключалась в том, что оно рассматривалось как стимул, вызывающий у слушателя определенную реакцию. Несмотря на то, что Л. Блумфилд определяет высказывание не с лингвистических позиций, а с позиций одного из направлений американской психологии — бихевиоризма — как единицу, содержание которой обусловлено поведенческой, а не мыслительной деятельностью человека: в нем все же потенциально содержатся такие признаки высказывания, как ситуативность и соотнесенность с говорящим и слушающим.

Итак, традиция исследования письменного текста дала лингвистике понятие предложения, осознание же того факта, что с помощью звучащей речи говорящий может так или иначе расчленить структуру предложения и передать собеседнику содержащуюся в предложении информацию в нужном для него (актуальном) освещении, вызвало к жизни конкурирующий тер-мин — «высказывание».

В настоящее время понятие высказывания признается всеми лингвистами, однако спорной остается проблема его соотношения с понятием предложения. Спорность этой, проблемы объясняется объективными причинами, из которых наиболее важна та, что предложение и высказывание в большинстве случаев передаются одной и той же лингвистической формой. Некоторые признаки этой формы изучались уже давно и достаточно тщательно, что создало устойчивое представление о совокупности признаков, характеризующих лингвистическую единицу как предложение. Хотя всеобъемлющего и общепризнанного определения предложения не существует, однако любой человек, даже не специалист, легко выделяет предложение по графическому, интонационному и содержательному признакам. В наиболее общем виде предложение характеризуется как основная единица синтаксиса, которая служит «главным средством формирования, выражения и сообщения мысли» В настоящее время это общее положение конкретизируется признанием у предложения трех основных признаков: структурного, номинативного и коммуникативного. В чем же проявляется коммуникативная природа предложения, его свойство быть средством сообщения мысли? На этот вопрос традиционная грамматика отвечает по-разному. Во-первых, подчеркивается, что предложение как средство общения обладает признаками предикативности и модальности, которые и отличают его от других номинативных средств, не являющихся средством общения (слов и словосочетаний) Виноградов В.В Общее языеознание. М., 1972

Лингвистическая единица в речи выполняет определенную функцию и, таким образом, является частью более крупной единицы. Основные признаки синтаксической единицы речи, по мнению В. Звегинцева,— смысл и ситуативная привязанность. Под смыслом понимается та мысль, которую говорящий хочет сообщить, под ситуативной привязанностью — тот факт, что мысль говорящего дается по поводу определенного предмета речи. Если рассматривать предложение как единицу речи (текста, дискурса), т. е. единицу, выступающую не самостоятельно, а в составе более крупной единицы речи, то, несомненно, следует признать, что предложение будет характеризоваться другими признаками, чем те, которые выделяются у него в системе языка, т. е. когда предложение выступает само по себе, вне конкретного (актуального) окружения. Предложение, как единицу речи и как единицу языка предлагается называть по-разному. За рубежом различают два значения предложения—еnonce (высказанное) и enonciation (высказывание). В русском языкознании существуют два направления: одни ученые предлагают говорить о предложении как единице речи и псевдопредложении как единице языка; другие предпочитают пользоваться понятиями высказывания (для синтаксической единицы речи) и предложения (для синтаксической единицы языка). Наиболее четко это последнее положение сформулировано в книге Н. А. Слюсаревой:«Законченная коммуникативная единица, рассмотренная со стороны речи, называется высказыванием, рассмотренная со стороны языка — предложением». Слюсарева. Н.А. Проблемы функционального синтаксиса современного английского языка. М., 1981

Признание того факта, что предложение является средоточием функциональных особенностей языка и речи, вызвало у исследователей большой интерес к изучению его функциональных свойств, связанных с тем, что оно выступает средством выражения коммуникативной интенции говорящего и его речевых актов. Поскольку предложение в этом случае рассматривается как результат речевой деятельности говорящего и как результат воздействия на адресат речи, тот раздел синтаксиса, который занимается исследованием функционирования предложения в речи, получил название прагматического синтаксиса (от греческого слова ‘действие’)

Выделение прагматических типов предложения — это новый аспект исследования, основанный на выявлении тех речевых действий (отсюда и название «прагматика»), которые производятся говорящим, т. е. на выявлении функции предложения в процессе общения. Однако он не исчерпывает всех аспектов функционирования предложения. В него, в частности, не входит анализ функционирования предложения, связанный с актуальным членением и изучаемый в рамках актуального синтаксиса

Вместе с тем и в прагматическом синтаксисе возникает вопрос о замене понятия «предложение» понятием «высказывание»: «Вообще было бы целесообразно терминологически разграничить предложение как единицу языка и предложение как компонент (хотя центральный, но лишь компонент) акта речевого общения. За первым можно было бы сохранить название предложение, второе называть, "скажем, высказыванием». Иванова И.П, Бурлакова В.В., Почепцов Г.Г. Теоретическая грамматика английского языка. М., 1981 Однако, находясь под гипнозом традиции, исследователи этого функционального аспекта семантики предложения тоже не решаются (несмотря на целесообразность) перейти на термин «высказывание».

Единая основа исследования специфики функционирования предложения в речи разбивается, и возникает множественность подходов к изучению этой проблемы, что выражается в возникновении различных направлений функционального синтаксиса предложения: актуальный, прагматический, коммуникативный синтаксис, синтаксис речи, текста, синтаксическая стилистика. Между тем, как справедливо пишет Г. В. Колшанский, «монофункциональность языка требует не расчленения, а объединения всех аспектов общения в единое содержание» Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка/ Отв. Ред. Т.В. Булыгина. М., 1984. Это объединение может быть осуществлено в рамках теории высказывания. Рассматривая высказывание как единицу языковой коммуникации, мы не только изучаем функциональную природу предложения, но и функционирование единиц, меньших или больших, чем предложение. Убедительные доводы в пользу принятия высказывания за функциональную единицу речи приводят многие авторы. «Предложение и высказывание являются соотносительными понятиями, точнее, двумя сторонами одного объекта, который, будучи рассмотренным „снизу", от иерархии нижних уровней, выступает как предложение, а рассмотренный со стороны речи — как высказывание». То, что термин «предложение» неудобен для анализа речевых единиц, отмечал также Э. Бенвенист: «Предложение — образование неопределенное, неограниченно варьируется: это сама жизнь языка в действии».

Итак, предложение — это лингвистическая единица, обладающая структурно-семантическими и номинативно-семантическими признаками. Это единица, отражающая структуру мысли, т. е. единица формирования и выражения мысли (Виноградов 1954:3), а высказывание — это единица, отражающая речевую деятельность человека, т. е. единица сообщения мысли собеседнику.

Можно ли говорить о «предложении-высказывании», как это делается во многих случаях? Очевидно, можно, но нецелесо-образно, так как, во-первых, предложение и высказывание не всегда совпадают друг с другом: есть высказывания, меньшие, чем предложение, или большие, чем предложение; во-вторых! даже в совпадающих случаях следует помнить о том, что термин «предложение» связан с одним направлением изучения лингвистической единицы (структурно-семантическим), а термин «высказывание»— с другим (функционально-семантическим).

Каковы же должны быть принципы построения теории высказывания? Выше было показано, что основные параметры высказывания в отличие от предложения связаны с теорией коммуникации. Центральным аспектом рассмотрения языкового знака в коммуникативной теории является осознание того факта, что языковой знак существует в коммуникативной триаде: отправитель знака — знак.— получатель знака . Эта триада распадается на два дихотомических отношения: отправитель знака — знак и знак — получатель знака. Строить теорию высказывания можно, либо учитывая одно отношение, либо другое. Учитывая второе из этих отношений, исследователи идут от целого текста — и ищут смысл его частей — высказываний — на основании выяснения смысловых отношений в готовом тексте (контексте). Именно такой позиции в теории высказывания придерживаются представители теории текста и контекстной семантики. Так, Г. В. Колшанский в этой связи пишет: «Вся совокупность окружений любой языковой единицы отражает тот контекст, который в микро- или макроразмерах определяет смысловое содержание конкретного фрагмента коммуникации. […] контекст есть внутренняя характеристика коммуникации, т. е. такие его свойства, которые диктуют анализ любого звена цепи высказываний только при учете всех его прямых, непосредственных и опосредованных окружений» Аналогичное мнение, однако, с использованием других терминов и другой аргументации, приводят и представители теории текста. Так, Г. А. Золотова считает, что строить теорию конститутивных единиц текста (высказываний, по терминологии других авторов) необходимо на основе учета коммуникативно-функциональных характеристик целого текста. М. Риффатер предлагает изучать высказывание со стороны того лица, которое принимает сообщение и декодирует его. Именно таким образом возникает стилистика декодирования.

Наконец, в зарубежной англистике предлагается изучать высказывание со стороны его перлокутивного эффекта, т. е. воздействия на слушающего. Хотя многиё лингвисты не признают перлокуцию лингвистическим явлением, однако рассмотрение высказываний под этим углом зрения дает интересные результаты.

Контекстные и декодирующие теории высказывания ставят в центр внимания отношение «знак — получатель знака». Они рассматривают, каким образом человек, воспринимающий готовый текст, может понять смысл составляющих его единиц. В этой связи изучаются средства и способы выражения тех или иных контекстных значений. Считается, что высказывание — это предложение с определенным контекстным значением. Хотя описываемое направление представлено весьма широко, оно не дало последовательной теории высказывания; сторонники этого направления сосредоточивают свое внимание на выделении и анализе отдельных единиц (высказываний) или отдельных процессов преобразования одного высказывания в другое (прагматические транспозиции).

Второе направление в изучении высказывания связано с отношением «отправитель знака — знак». Здесь в центре внимания находится процесс порождения высказывания, основанный на способности говорящего совершать речевую деятельность. Отправными точками при этом являются теория речевых актов и теория вербальной коммуникации

Разработка теории речевых актов связана с именами логиков и психологов как у нас в стране, так и за рубежом. В настоящее время речёвыё акты делятся в первую очередь перформативные и констатирующие. Первые характеризуются тём, что они имеют статус не только языкового явления, но и психического или коммуникативного действия, т. е. самим фактом произнесения перформативного высказывания мы совершаем действие (отсюда и термин: to perform ‘производить, совершать’). Констатирующие высказывания могли бы быть названы информирующими: они связаны с сообщением фактов собеседнику. Каждый тип речевого действия в дальнейшем под-разделяется на подтипы, или виды речевого действия. Степень дробности деления варьируется довольно значительно. В настоящее время нет единой общепринятой классификации речевых актов. Однако речедеятельностный аспект высказывания признаётся всеми исследователями, и в лингвистике предпринимаются интенсивные попытки его системного описания.

Одним из направлений системного рассмотрения речедеятельностного содержания высказываний является исследование их функций в процессе общения. В этом случае на первый план выдвигается понятие коммуникативной интенции говорящего (модуса коммуникации), которая может включать в качестве составной части и значение воздействия. Коммуникативная интенция говорящего включает не только понятие речевого действия и речевого воздействия, но и то, что, по мнению А. А. Леонтьева, очень удачно было названо речемыслительными процессами. Леонтьев А.А. Высказывание как предмет лингвистики, психологии итеории коммуникации// Синтаксис текста/ Отв. Ред. Г.А. Золотова. М., 1979Действительно цель говорящего включает не только речевое действие, но и те мыслительные процессы, которые связаны с определенной аранжировкой семантического материала внутри высказывания.

Наконец, еще один важный аспект изучения высказывания связан с описанием его как спонтанного явления возникающего в данных условиях процессу коммуникации (в данной ситуации общёния), т.е. обусловленного сиюминутными потребностями акта коммуникации, или как речевого штампа, «привязанного» к данной ситуации и употребляемого по правилам речевого этикета.

При изучении высказывания как спонтанной вербальной едини-цы, создаваемой в соответствии с коммуникативной интенцией говорящего в данной ситуации общения, оно может быть рассмотрено в единстве трех семантических составляющих: 1) говорящий строит высказывание из семантических блоков, отражающих различные ситуации объективного мира и отношение говорящего к ним; 2) эти семантические блоки аранжируются в соответствии с речедеятельностной задачей говорящего (т. е. с учетом того, какое речевое действие он хочет произвести); 3) эти семантические блоки аранжируются одновременно в соответствии с речемыслительной деятельностью говорящего. Учет этих трех исходных положений позволяет построить коммуникативно-семантическую теорию высказывания.

Коммуникативно-семантическая теория высказывания отличается от изложенных выше теорий высказывания — высказывания как единицы актуального синтаксиса, как речевой модификации предложения и как прагматической единицы речи двумя моментами. Во-первых, она охватывает все аспекты порождения высказывания, изучаемые по отдельности представителями той или иной школы. Во-вторых, в ней любая вербальная единица, порождаемая говорящим, рассматривается как высказывание, т. е. в рамках этой теории не проводится противопоставления «модель предложения — ее актуализация в речи», так как любая модель рассматривается как высказывание, принадлежащее определенной ситуации общения.

Последнее позволяет по-новому определить соотношение между предложением и высказыванием: предложение — это структурно-семантическая единица, в основе которой лежит понятие синтаксической связи, в свою очередь, базирующееся на способности слов вступать в отношения интердепенденции, констелляции или депенденции Высказывание— это коммуникативно-семантическая единица, в основе которой лежит способность человека аранжировать базовый семантический материал в соответствии с его коммуникативной интенцией, т. е. в соответствии с речевой и речемыслительной установкой, возникающей в данной ситуации общения.

Проблема разграничения предложения и высказывания может быть представлена и в свете теории референции. Так, Е. В. Падучева предлагает учитывать четыре критерия их разграничения: 1) высказывание в отличие от предложения обладает иллокутивной функцией; 2) в высказывании прагматические переменные, характерные в общем виде и для предложения, приобретают конкретные значения, и, таким образом, пропозициональная форма, лежащая в основе предложения, в высказывании превращается; 3) в высказывании все предметные термы" пропозициональной формы вступают в референцию с конкретными предметами, находящимися в пределах общего опыта коммуникантов; 4) пропозиции, лежащие в основе предложения, в высказывании вступают в референтную соотнесенность с конкретными событиями и ситуациями реального мира.

Наиболее общим признаком высказывания, признаваемым в настоящее время всеми исследователями, является его иллокутивная функция.

Исследование иллокутивной функции высказывания опирается на теорию речевых актов, разработанную Остином и Сёрлем и активно развиваемую многими русскими и зарубежными лингвистами.

В настоящее время разработана весьма подробная схема деления речевых актов. Она включает следующие речевые дейст-вия: запрос, сообщение, утверждение, предположение, заявление, приказ, запрет, просьбу, разрешение, совет, обещание, угрозу, предупреждение, декларацию, извинение, приветствие, прощание, поздравление, благодарность, соболезнование.

Как видно из приведенного перечня, данные речевые акты могут быть объединены в более крупные группы: первая — сообщение, утверждение, предположение, заявление.— включает речевые действия, не предполагающие обязательной ответной реакции собеседника; вторая включает приказ, просьбу, запрет, разрешение; третья — запрос; четвертая — обещание, угрозу, предупреждение, декларирование. В последней группе наиболее четко отражается социативный характер речевых действий, т. е. сешштический центр в них передвигается в сторону перлокутивного эффекта. Речевые действия извинения, приветствия, прощания, поздравления, соболезнования, благодарности составляют пятую группу, которую принято называть этикетными речевыми действиями

Констатирующие высказывания, соответствующие первой группе речевых действий, в общем случае совпадают с повествовательными предложениями. Однако в зависимости от того, какой перформативный глагол лежит в основе их семантической структуры, они подразделяются на приведенные выше четыре подгруппы

Из речемыслительных процессов, лежащих в основе создаваемого говорящим высказывания, в основном рассматривается процесс предицирования, в результате которого между семантическими блоками, составляющими высказывание, образуются темарематические отношения. Операция предицирования — одно из основных свойств нашего мышления. Она производится постоянно и поэтапно. Традиционно темарематические отношения выявляются между синтаксическими элементами — членами предложения. Однако за последнее врёмя в связи с развитием семантического синтаксиса, понятия темы и ремы стали переносить на уровень семантической структуры предложения. Если темарематические отношения рассматривать как один из основных мыслительных процессов, участвующий в создании высказывания, то в рамках высказываний этого типа (назовем их ‘высказываниями с рематизацией семантических элементов) можно выделить несколько семантических подтипов в зависимости от того, какого рода семантические элементы подвергаются процессу предицирования. Семантические элементы могут быть подразделены на подтипы по признаку отражения ими того или иного ареала объективной действительности. В соответствии с принципом учета отражения объективной действительности в номинативных единицах языка можно выделить три типа семантических элементов: 1) семантико-синтаксические, т. е. те, которые отражают ситуации объективного мира, находящиеся за пределами человека; 2) интенционально-семантические, т. е. те, которые отражают речевую и психическую деятельность человека; 3) логико-семантические, т. е. те, которые отражают логические процессы

С развитием теорий, изучающих деятельностный аспект мышления, появилась возможность значительно обогатить и теорию высказывания, внеся в нее понимание и обоснование тех динамических процессов, которые участвуют в построении высказывания наряду с процессом предицирования.

Прежде всего следует в этой связи остановиться на процессе актуализации. Самое понятие актуализации широко применялось в теории актуального членения предложения почти с самого начала ее возникновения. Однако этот термин использовался для обозначения того порядка слов, при котором рема предшествовала теме. Лишь в последних работах по синтаксису актуализацию стали связывать с намерением говорящего выделить (подчеркнуть) какую-то часть высказывания. Между тем процесс актуализации, рассмотренный с позиций речемыслительной деятельности говорящего, может быть представлен как особая психическая операция, при которой информационные противочлены (тема и рема) оказываются неравноценными, ибо один из них выделяется говорящим в соответствии со стратегией и тактикой его речевого поведения.

Исследование процесса актуализации с позиций теории коммуникации позволяет выделить два типа высказываний: 1) с актуализацией, т. е. высказывания, в которых подчеркивается один семантический элемент, и 2) с двойной актуализацией, т. е. высказывания, в которых выделяются два семантических элемента.

Высказывания первого типа включают актуализатор it, there или that: It was you who brought him up. Во втором случае кроме психического процесса выделения выступает также логическая операция тождества. При этом данная операция действует на функционально-семантическом уровне. Рассмотрим следующие примеры: What I say is that a love affair should always be a honeymoon (Shaw). What I look to you for is a bit of fun (Ibid.). В первом примере выделяются предикатный семантический элемент say и его пропозициональный аргумент, во втором — предикат look for и семантический элемент пациенс. В обоих примерах в качестве показателей актуализации выступают местоимение what и предикат тождества is. Модель высказываний с двойной актуализацией может быть представлена и без местоимения what: All he knew was I was in pain (O’Neill). Как показывают примеры, двойная актуализация в высказывании достигается фактически с помощью приема расчленения, который, однако, закрепился в языке в виде особой модели (с использованием предиката тождества).

В структурных моделях сложного предложения отражены и другие мыслительные процессы. Так, ван Дейк выделяет пресуппозитивно-утверждающие структуры, которые могут быть выражены по-разному, но чаще всего предложениями с дополнительным придаточным, выражающим пресуппозицию : I know it’s bad for you (Hellman). В данном случае высказывание состоит из утверждающей части I know и пресуппозитивной части that it’s bad for you.

В качестве особого речемыслительного процесса, создающего высказывания в ситуации информативной избыточности, следует признать и процесс вычленения. Вычлененные высказывания, традиционно называемые неполными предложениями, играют большую роль в коммуникативном процессе. Часть этих высказываний возникает спорадически в речи и поэтому не рассматривается в синтаксисе языковых структур.

При декодировании речи собеседника человек, воспринимающий речь, также производит речемыслительные операции, связанные с распознаванием прямого и переносного смысла слов, фраз, высказываний, с определением статического и динамического аспектов информации, ее экспрессивной или эмотивной окрашенности. Перлокутивный эффект речи только начинает исследоваться систематически. Однако достижения, которые содержатся в теории функциональных стилей и в стилистике декодирования, позволяют сказать, что определенные комбинации тех или иных языковых средств, фигур речи, стилистических приемов создают в сознании декодирующего образы и представления, выходящие за пределы конкретной информации, содержащейся в том или ином тексте. Так, авторы отмечают, что те или иные приемы создают у воспринимающего речь комический эффект, эффект обманутого ожидания, эффект динамичности или растянутости повествования, эффект образного или рационалистического восприятия информации и т. д.

Для успешного протекания коммуникации речемыслительные процессы говорящего и слушающего (отправителя речи и адресата) должны совпадать, хотя и быть противоположными по направленности, в противном случае коммуникация нарушается или искажается. Совместная речемыслительная активность адресанта и адресата изучается в рамках теории, изучающей условия успешности коммуникации. Эти условия, составляющие основу «принципа кооперации», в наиболее общем виде изложены П. Прайсом в его постулатах (максимах). Всего он выделяет четыре постулата: 1) максим полноты информации, 2) максимум качества, т. е. правдивости; 3) максим релевантности, 4) максим ясности и сжатости изложения Другие авторы вводят некоторые дополнительные постулаты: вежливости, искренности и мотивированности. Большое значение для изучения условий успешности коммуникации придается также явлению коммуникативной пресуппозиции, т. е. общим знаниям и убеждениям говорящих.

Сказанное выше очерчивает широкий круг речемыслительных процессов, связанных с продуцированием и декодированием речи. Однако описанные подходы, связанные с проблемой речемыслительной деятельности человека, лишь намечают линии будущих исследований, а не дают их однозначного решения ни в общетеоретическом, ни в конкретно-историческом языковом аспектах.

.3 Интенсификация. Subject and Object Clauses

СПОСОБЫ СМЫСЛОВОГО ВЫДЕЛЕНИЯ ПОДЛЕЖАЩЕГО

Подлежащее не всегда выражает то, о чем говорится в предложении. Подлежащее может быть также и тем, что сообщается в предложении, т. е. оно может быть семантически главным. Выделение подлежащего как слова, несущего на себе наибольшую смысловую нагрузку в предложении, возможно различными способами. Основными из них являются—порядок слов.

Инверсия в целях выделения подлежащего используется в современном английском языке лишь в ограниченном количестве случаев, только при следующем содержании предложения: «в определенных условиях (места или времени) есть (был, будет) тот или иной предмет». Этот предмет и является новым, главным по смыслу (ср. в русском языке: ‘В углу стоял столик’, ‘В комнате было много народу’):

Не never lost a moment. On the looking-glass were lists of definitions and pronunciations (J. London). With them was Brett (E. Hemingway).

Сказуемое в таких предложениях выражено непереходным глаголом, выражающим форму существования: v

Бытие: to be, to live, to remain;

Положение в пространстве: to lie, to sit, to hang, to stand;

Движение: to run, to move, to follow, to pass, to flow, to fly, to arise, to gallop, to creep, to rush и т. п.

Появление, возникновение, развитие: to arrive, to come, to enter, to emerge.

In the adjoining room lived a woman and six children (J. London). Beside me sat a man (S. Leacock). Over it hung a violin without strings (J. Aldridge). Below the house ran a little stream (P. Abrahams). Then arose a young man, Theobald Smith (P. De Kruif).

Иногда сказуемое в таких предложениях выражено глаголом в страдательном залоге:the cart was tied a retriever (H. Lawson).

Первый элемент конструкции (обстоятельство) иногда отсутствует:a beautiful fall day, warm and languid (J. London). Followed a complete and deathlike silence (K- Mansfield).

Подлежащее выделяется с помощью инверсии также в эллиптических конструкциях, начинающихся с so и nei-ther, целью которых является отнесение содержания сказуемого предыдущего предложения к другому субъекту:little passage was empty and so was the kitchen (P. Abrahams). "I hate to leave our fine house." "So do I" (E. Hemingway). Isabel was not economical. Neither… was George Augustus (R. Aldington).

Конструкция с вводящим there (is)

Конструкция с вводящим there утверждает наличие (или отсутствие) какого-либо предмета (предметов) в определенных условиях (в данном месте, в данное время в определенных обстоятельствах):was a pencil on the table (S. Maugham). There was Mr. Bosinney with her (J. Galsworthy).

Подлежащее всегда стоит под ударением. Оно всегда следует за глаголом-сказуемым (инверсия), обычно за голом to be, но это может быть также (редко) один из других непереходных глаголов. Формы лица и числа глагола всегда ориентируются на слово, которым выражено подлежащее:is a fine view from here (J. Galsworthy). There were circles, under her eyes as though she had not slept (J. Gals-worthy). Over the edge there peeped a boyish face (A. Conan Doyle).

Подлежащее после вводящего there может быть выражено не только существительным, но и отрицательным местоимением, местоименным словосочетанием, изредка комплексом:’s nothing like Yarmouth (J. Galsworthy). There was something terrifying m this inexorable silence (J. Gals-worthy). There’s a storm gathering out there on the sea-rim (J. London).

В большинстве случаев существительное в конструкции с вводящим there употребляется с неопределенным артиклем или без артикля. Употребление определенного артикля, однако, не исключается. Ср.:was harmony between father and son again and the old understanding (PI Abrahams).

Часто употребление определенного артикля в таких случаях обусловлено стилистически, что находит отраже-ие в переводе:was the long drive home; the long drive and the warm dark and the pleasant closeness of the hansom cab (J. Galsworthy). ‘Bсe тот же длинный путь, всё та же дорога , и знакомая приятная теснота кеба’,

НЕОБЫЧНОЕ МЕСТО ПРЯМОГО ДОПОЛНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИ

Место прямого дополнения в английском языке не является абсолютно фиксированным: в ряде случаев прямое дополнение может стоять перед подлежащим в начале предложения, оно может также следовать за обстоятельством.

ПРЯМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ ПЕРЕД ПОДЛЕЖАЩИМ

В НАЧАЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ БЕЗ КАКОГО-ЛИБО ВЫДЕЛЕНИЯ ДОПОЛНЕНИЯ

Прямое дополнение стоит в начале предложения в силу связи его с предшествующим предложением или с предыдущим контекстом, т. е. оно повторяет уже известное из предыдущего изложения (‘то, о чем говорится’):

Не decided on a letter. This letter he addressed to Cork Street (J. Galsworty). This he promised at once (Th. Dreiser).

ПРЯМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ В НАЧАЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, СЕМАНТИЧЕСКИ ВЫДЕЛЕННОЕ

Дополнение (с определениями, реже — без них) может стоять перед главными членами предложения, не повторяя предыдущее изложение; при этом оно выделено также и интонационно (ударением), а иногда и усилительными словами (such, rather и т. д.): —

а) Без инверсии (подлежащее стоит перед ска-зуемым):voice she had, and once or twice he had made her laugh (J. Priestley). Many delightful things he showed her (J. Galsworthy). Such a colour she had this morning! (J. Galsworthy).

б) С частичной инверсией:bargains had he picked up there (J. Galsworthy).

При этом, наряду с порядком слов часто применяются особые стилистические приемы (повторы, противопоставления и т. п.), всегда в сочетании с определенной интонацией:
‘Food. I got, but light and air — no (J. Galsworthy). Mr. Brindley they appeared to see, but evidently I made no impression on their retinas (A. Bennett).


В последнем примере Mr. Brindley (дополнение) противопоставлено I (подлежащему следующего предложения): противопоставление достигнуто необычным порядком слов в первом предложении (дополнение вынесено на первое место).

ПРЯМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ В КОНЦЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПОСЛЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Дополнение может стоять после обстоятельств; Конечное положение дополнения выделяет его в предложении; при этом выделяемое слово (дополнение) может быть распространено развернутым постпозитивным определением:

Не took out of his portmanteau & framed picture, carefully wrapped up (E. Voynkh).

Кроме порядка слов, средством выделения дополнения в предложении может служить смысловое ударение (на письме такое дополнение обозначается курсивом):are you belting me for? (M. Twain). ‘А меня-то за что вы порете?’

Обстоятельства времени и (реже) места могут стоять также в начале предложения; в этом случае обстоятельства обозначают исходный пункт мысли

а) Без выделения подлежащего:fve o’clock the following day, Old Jolyon sat alone (J. Galsworthy). There we stored provisions (O. Henry).

СПОСОБЫ СМЫСЛОВОГО ВЫДЕЛЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА В ПРЕДЛОЖЕНИИ

Выделение обстоятельства внутренних признаков в предложении, как правило, выражается его необычным местоположением:

а) Обстоятельство может быть выделено постановкой его на первое место в предложении, если обстоятельство выражает отрицание или усиленное ограничение. При этом в предложении всегда имеет место частичная инверсия:had he read fiction with such keen zest (J. London). Little did we think that we were never to see him again (Ch. Dickens).

б) Обстоятельство образа действия может выделяться вынесением на первое место в предложении, часто с интонационным обособлением:brightly and innocently she greeted him (R. Green-wood). Very rapidly these ideas bore fruit (H. Wells). Slowly, Old Jolyon got up out of the chair (J. Galsworthy).

в) Особо следует отметить случаи эмфатического выделения наречий со значением направления движения (on, off, away, up, down, around). Постановка таких наречии на первое место создает впечатление резкого, порывистого движенияflew the bat (O. Wilde). "Oh!" said June, and out she went (J. Galsworthy).

В современном английском языке из всех знаменательных глаголов только to have употребляется в вопросительных предложениях с полной инверсией, т. е. без вспомогательного глагола do:I your permission, Adolphus, to invite my own husband to my own house? (B. Shaw).’

В разговорном стиле речи, однако, существует тенден-ция к употреблению вспомогательного do и с глаголом to have:

"What kind of job does he have at Cambridge?" Erik asked. "He doesn’t have any job" (M. Wilson).

б) В бессоюзных придаточных предложениях условия в случае, если сказуемое выражено глаголом в сослагательном наклонении или конъюнктиве, используется частичная инверсия:he been there …

2.4 Эмоционально-оценочная функция инверсии

. А. При выделении подлежащего.

. При сказуемом, выраженном непереходным глаголом (to be, to live, to remain, to stand, to lie, to come, to run и т. п.), используется полная инверсия;

а) В предложениях с вводящим there (обычно с глаголом to be):is nothing there (J. Steinbeck). There came л repeated knocking at the door (H. Wells).

б) В предложениях без вводящего there (обычно начи-нающихся с обстоятельства места):the corner stood & table set for three (A. Cronin). Beside me sat a man (S. Leacock).

. В эллиптических конструкциях с so и neither, целью которых является отнесение содержания сказуемого предыдущего предложения к другому субъекту (подлежащему), используется частичная инверсия:was tired after the bull-fight. So was 1 (E. Hemingway). Б. При выделении предикатива. .is the heart of woman (S. Leacock).:it had been! (K. Mansfield).

В. При выделении дополнения и об-стоятельства.

На первое место ставятся дополнения и обстоятельства:

а) Со значением:

Отрицания: never, nowhere, not a word и т. п.

Ограничения: с частицей only.

Усиление: many a time и т. п.

Обстоятельство (может быть выражено словом, словосоче-танием, придаточным предло-жением)Частичная инверсияOnly now, at ‘this moment of giving up, Only when they left the housedid she seem to realize how ugly their old quarters had been (J. Lindsay). didhis normal eloquence return (A. Cronin).

I looked in all directions.., but no house could I make out (Ch. Dickens). Never had he read fiction with such keen zest as he studied those books (J. London). Everything was always in its place, and nowhere could you see a speck of dust (S. Maugham). Only by a jerkiness in his movements and by the scuffing of his heels could it be seen that he was old (J. Steinbeck). Only as he closed the door did he remember he had said nothing of his decision (J. Lindsay). Little did we think that we were never to see him again (Ch. Dickens). Many bargains had he picked up there (J. Galsworthy). Many a time in the course of that week did I bless the good fortune (R. Kipling).

б) Наречия, выражающие направление движения и являющиеся компонентами глагольных сочетаний типа to go out, to come in. Постановка их на первое место привносит значение порывистого движения, стремительного или неожиданного действия.

Полная инверсия при этом имеет место в случае, если подлежащее выражено существительным; ее нет, если подлежащее выражено местоимением:went the steps, bang went the door, round whirled the wheels, off they rattled (Ch. Dickens).

Об инверсии в соотносительных сложносочиненных предложениях.

3. Инверсия как средство выражения экспрессивности

3.1 Влияние инверсии на смысл и стилистическую окраску предложения

Некоторые изменения порядка слов изменяют синтаксические отношения, а с ними и весь смысл предложения: When a man wants to kill a tiger he calls it sport; when a tiger wants to kill a man it is ferocity; другие сочетают грамматическую и экспрессивную функции. Сравним: I had known it: Had I known it:: If I had known it, где второе отличается от первого грамматическим значением, а от третьего — экспрессивностью. Наконец, возможны изменения порядка слов, которые не меняют грамматического значения и не связаны с экспрессивностью или эмоциональностью, а имеют функционально-стилистическую окраску. К таким принадлежит, например, отнесение предлога в конец предложения, возможное только в разговорном стиле. Сравним: the man of whom I spoke :: the man I spoke of.

Именно разговорному стилю, и особенно фамильярно-разговорному, свойственно выделение на первое место эмоционально доминирующего элемента (термин Л. Блумфилда):

"Flowers! You wouldn’t believe it, madam, the flowers he used to bring me".

"White! He turned as white as a woman".

Специальной синтаксической формой усиления в подобных случаях служит конструкция "it is flowers that", "it was flowers that". Такие конструкции называют эмфатическими. В рассмотренных примерах девушка сначала называет предмет, особенно ее волнующий (цветы), называет то, что ее больше всего поразило в реакции молодого человека (его бледность), а потом поясняет ситуацию.

В книжной речи аналогичный эффект создается, напротив, оттягиванием: психологически важный элемент ставят в конце предложения, чем создается некоторое напряженное ожидание, поскольку читатель не получает привычного ему указания на предмет речи в начале сообщения.

С точки зрения стилистического анализа интересна только инверсия экспрессивного, или эмоционального, или стилистически функционального характера, а не всякое необычное размещение слов. Условность деления на изобразительные и выразительные средства обнаруживается и здесь. Как указано выше, синтаксические средства имеют по преимуществу выразительную функцию, но они могут быть и изобразительными. Так, многочисленные случаи инверсии в "Приключениях Алисы в стране чудес" передают стремительность действия в описываемых событиях:felt that she was dozing off, and had just begun to dream that she was walking hand in hand with Dinah… when suddenly, thump! thump! down she came upon a heap of sticks and dry leaves, and the fall was over.was not a bit hurt, and she jumped up on her feet in a moment: she looked up, but it was all dark overhead; before her was another long passage and the white rabbit was still in sight hurrying down it. There was not a moment to be lost: away went Alice like the wind (L.Carroll. Alice in Wonderland).

Инверсия в случае "down she came" и "away went Alice" показывает неожиданность падения и стремительность бега Алисы и потому является стилистически релевантной. Иначе обстоит дело с инверсией "before her was another long passage". Она является результатом того, что предложение начинается с обстоятельства места. Порядок слов соответствует движению от данного, к новому, от темы к реме, то есть соответствует актуальному членению предложения и, следовательно, оказывается стилистически нейтральным.

В тех случаях, когда такой порядок нарушен, то есть при начальном положении ремы, ее, как логический предикат, выделяет усиленное ударение, что превращает интонацию в эмфатическую. Экспрессивность, следовательно, возникает при этом по тому же принципу расхождения между узуально и ситуативно обозначающим.

Вот еще один пример инверсии из классической литературы, показывающий стремительность действий и спешку в происходящем:

…Out came the chaise, in went the horses, on sprang the boys, in got the travellers … (Ch. Dickens).

Инверсия может получить экспрессивность также в случаях, когда она вызывает представления о тех контекстах, для которых соответствующее расположение слов является обычным. Так, например, в английской поэзии прилагательное может не только, как это обычно и для прозы, предшествовать определяемому существительному, но и следовать за ним:by silence, sentries whisper, curious,. But nothing happens. (T.S. Eliot).

Постпозиция прилагательного в прозе придает стилю торжественность, приподнятость или музыкальность.

Экспрессивная или фукционально-стилистическая окраска инверсии характерна преимущественно для прозы, поскольку в стихах порядок слов подчиняется ритмико-интонационной структуре стиха, а расположение компонентов синтаксических конструкций относительно свободно.

3.2 Типичные случаи стилистической инверсии

Эмоциональность и экспрессивность могут быть переданы в речи не только специальным выбором слов, как о том шла речь выше, но и особым их размещением.

В английском языке у каждого члена предложения, как известно, есть обычное место, определяемое способом его синтаксического выражения, связями с другими словами и типом предложения. Нарушение обычного порядка следования членов предложения, в результате которого какой-нибудь элемент оказывается выделенным и получает специальные коннотации эмоциональности или экспрессивности; называется инверсией. Инверсия определяется положением синтаксически связанных между собой членов предложения относительно друг друга.

Рассмотрим некоторые типические случаи стилистической инверсии.

. Предикатив, выраженный существительным или прилагательным, может предшествовать подлежащему и связочному глаголу: Beautiful those donkeys were! (K. Mansfield. The Lady’s Maid). Этот тип инверсии особенно характерен для разговорной речи, где он часто сочетается с эллипсом, расчлененным вопросом и другими типичными для разговорной речи особенностями: Artful- wasn’t it? (К. Mansfield. The Lady’s Maid); Queer how it works out, isn’t it? (J.B. Priestley. Dangerous Corner).

В книжной речи эллипса в этом случае нет, зато часто, хотя и необязательно, следует инверсия связочного глагола и подлежащего: Uneasy lies the head that wears a crown (W. Shakespeare); Sure I am. from what I have heard, and from what I have seen… (G.G.Byron).

Средством выделения знаменательного глагола-сказуемого служит также постановка его перед подлежащим, за которым следует вспомогательный или модальный глагол: Got must.

. Прямое дополнение с целью эмфазы может быть поставлено на первое место: Her love letters I returned to the detectives for filing (Gr. Greene. End of the Affair).

. Определение, выраженное прилагательным или несколькими прилагательными, при постановке его после определяемого придает высказыванию торжественность, несколько архаизированный, приподнятый характер, организует его ритмически, может акцентироваться наречиями или союзами и даже получает оттенок предикативности: Spring begins with the first narcissus, rather cold and shy and wintry (D.H. Lawrence); In some places there are odd yellow tulips, slender, spiky, and Chinese-looking (D.H. Lawrence).

. Обстоятельственные слова, выдвинутые на первое место, не только акцентируются сами, но и акцентируют подлежащее, которое при этом оказывается выдвинутым на последнее место, а последнее место также является эмфатической позицией: Hallo! Here come two lovers (К. Mansfield); Among them stood tulips (R. Aldington).

Особенная живость и динамичность повествования создается выдвижением на первое место постпозитива: off they sped, out he hopped, up you go.

Поскольку в сложном предложении нормальным порядком следования частей является предшествование главного предложения, то средством эмфазы может быть выдвижение на первое место придаточного, как в словах узнавшего всю правду и совершенно отчаявшегося Роберта: Whether she changes or doesn’t change now I don’t care (J.B. Priestley).

Стилистическую инверсию, которая, как указывалось выше, подчиняется известным ограничениям, зависящим от системы языка, следует отличать от нарушений обычного порядка слов в речи персонажей-иностранцев. Такие нарушения используются, например, Э. Форстером, Э. Хемингуэем, А. Уэскером и многими другими авторами в речевых характеристиках. Cледует отметить, что, используя подобные нарушения порядка слов, авторы, конечно же, преследуют цель либо подчеркнуть, что в речи иностранцев они допустимы (так как человек, говорящий не на своем родном языке так или иначе делает ошибки в речи, проецируя правила родного языка на иностранный или же просто-напросто не достаточно грамотен в нем), либо выделить какой-либо стилистический прием, либо авторы делают это для внесения иронии в свое произведение, пытаясь создать смешной эффект и т.п.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Под термином "инверсия" следует понимать не только перестановки внутри предикативного ядра, но и перестановки второстепенных членов предложения, так как и в функциональном отношении, и в системе английского словопорядка они обладают одинаковыми синтаксическими свойствами.

На основе анализа явления инверсия, анализа закрепленного обратного словопорядка и случаев стилистической инверсии, мы считаем необходимым сделать следующие выводы:

. Под языковой экспрессивной информацией понимается информация об экспрессивных качествах самого языка, т. е. об особой выразительной силе языковых средств. Без сомнения, можно утверждать, что в языке есть собственные средства экспрессивности и они обладают экспрессивной семантикой.

. Синтаксическая (грамматическая) инверсия — целая система моделей словорасположения в английском предложении. Она противопоставлена доминирующему в английском языке прямому порядку слов. Кроме того, к инверсии не относятся случаи свободного положения некоторых элементов предложения (например, обстоятельств — детерминантов).

. Основные функции инверсии — добавочное акцентирование актуального членения, акцентирование полупредикативных отношений, связывание ряда высказываний в сверхфразовое единство. Осуществление этих функций тесно связано с тем, что в процессе инверсии происходит выделение инвертированного члена (иногда — наряду с каким-либо другим членом) логическим ударением. Напротив, свободное перемещение членов, не несущее смыслоразличительных функций (перестановки детерминантов) не связано с перенесением на них логического ударения.

. Для подлежащего, сказуемого (его частей), дополнений, определений любое реализуемое отклонение от прямой и "обратной закрепленной" модели является стилистической (эмфатической) инверсией. У многих видов обстоятельств одна и та же позиция может рассматриваться как свободная и как инверсия. инверсия английский порядок слово

Некоторые изменения порядка слов изменяют синтаксические отношения, а с ними и весь смысл предложения, другие сочетают грамматическую и экспрессивную функции.

Возможны также изменения порядка слов, которые не меняют грамматического значения и не связаны с экспрессивностью или эмоциональностью, а имеют функционально-стилистическую окраску. Например, постпозиция прилагательного в прозе придает стилю торжественность, приподнятость или музыкальность.

. Экспрессивная или функционально-стилистическая окраска инверсии характерна преимущественно для прозы, поскольку в стихах порядок слов подчиняется ритмико-интонационной структуре стиха, а расположение компонентов синтаксических конструкций относительно свободно.

Как грамматические случаи нарушения обычного (фиксированного) порядка слов (синтаксическая инверсия), так и случаи стилистической инверсии, также рассмотренной в данной работе, являются интереснейшим объектом изучения для человека, познающего язык, так как значительно расширяют возможности говорящего, помогая достичь множества целей своего высказывания, и слушателя (или читателя), помогая понять истинный смысл речи (текста). Использование того или иного порядка слов либо привлекает внимание слушателя к какому-либо обстоятельству, имеющему особую важность, либо показывают стремительность действий, либо создает иронию в предложении, либо указывает на эмоциональное состояние говорящего.